Игорь Некрасов – Вулкан Капитал: Орал на Работе 3. 18+ (страница 46)
— Да, слушаю… Инспектор ДПС лейтенант Худанин… — Пауза. Глаза инспектора сузились, пока он слушал. — Нарушение скоростного режима… — он бросил взгляд на Азизу, — … и водитель, по всем внешним признакам, находится в состоянии алкогольного опьянения. — снова пауза, более долгая. Его спина напряглась. — Понимаю… но вы же сами знаете, правила… — он помолчал, слушая что-то с другой стороны, и его лицо стало ещё более непроницаемым. — Да, я понимаю… конечно… но факт остаётся… — его плечи слегка опустились, и в его позе появилась усталая покорность, будто он смирился с неизбежным. — Хорошо… ясно… будет сделано.
В салоне всё это время царила напряжённая тишина. Азиза не дышала, уставившись на спину инспектора. Амина сжала руки Семён Семеныча, а тот замер, забыв о своём красноречии. Ксюша нервно кусала губу.
Только Миля, откинувшись на кресло, снова сделала медленную затяжку вэйпом и, выпустив облачко пара, тихо произнесла, глядя в потолок:
— Чё паритесь? Сейчас всё решит.
Она говорила с такой уверенностью, будто наблюдала за уже предсказуемым финалом, а не за разговором, от которого зависела судьба её подруги. Инспектор тем временем коротко кивнул и бросил в трубку: «Да-да, понятно», и, не прощаясь, положил трубку.
Он медленно развернулся. Его лицо было невозмутимым, но в глазах читалась подавленная досада. Он вернулся к машине и молча, уже без прежней уверенности, протянул телефон обратно Миле. Она взяла его, даже не глядя на инспектора, и тут же протянула Амине.
Все в салоне застыли в ожидании приговора.
Лейтенант Худанин несколько секунд молча смотрел на Азизу, его лицо было каменным. Потом он коротко вздохнул, протянул ей документы обратно и произнёс ровным, лишённым всяких эмоций тоном:
— Можете быть свободны.
Он развернулся и, не добавляя больше ни слова, направился к своей патрульной машинке. Его плечи были напряжены, а походка выдавала сдерживаемое раздражение.
Азиза, не веря своему счастью, кинула документы обратно в сумочку. На её лице расцвела широкая, сияющая улыбка облегчения.
— Спасибочки! — мило и почти певуче бросила она ему вслед и тут же, с лёгким щелчком, закрыла стекло.
В салоне разом выдохнули. Напряжение, сковывавшее всех последние минуты, лопнуло, словно пузырь.
И в этот момент Семён Семёныч, не упуская возможности блеснуть эрудицией, или же попыткой это сделать, громко начал:
— Что мы имеем в сухом остатке, друзья мои? А в остатке мы имеем… то, что мы имеем! А имеем мы то…
И Амина с ярким смехом и затыкая ему рот ладонью выпалила:
— Да замолчи уже! Не обламывай нам победу своим занудством…
Все, включая Азизу, разразились нервным, счастливым смехом. Эта абсурдная фраза, врезавшаяся в тишину ночи, стала точкой, поставившей окончательную победу над законом.
— Кайф! — выдохнула Азиза, заводя двигатель. — Поехали дальше! — Она бросила взгляд в зеркало заднего вида на Милю. — Спасибо, жопка. Выручила.
Миля, не меняя отрешённого выражения, сделала затяжку вэйпом.
— Ага, — коротко бросила она и, выпустив облачко пара, добавила с лёгкой, едва заметной усталостью в голосе: — Теперь мне мой папа будет читать лекции целую неделю.
В её словах не было злости или раздражения, лишь привычная покорность перед неизбежной расплатой за свою «спасённую» ночь. Но сейчас, когда опасность миновала, даже это не могло омрачить всеобщего чувства освобождения. Машина тронулась с места, увозя их от обочины, инспекторов и неприятностей — прямиком в продолжение их безумного вечера.
Игорь, всё ещё не до конца веря в произошедшее, смотрел на Милю. Та, откинувшись на сиденье, с безразличным видом разглядывала свой маникюр, лишь изредка поднося к губам вэйп. Её слова «теперь мне мой папа будет читать лекции» висели в воздухе, обрастая в его сознании абсурдными смыслами.
«Пиздец, — медленно пронеслось у него в голове, — и это всё? Можно ездить пьяной, тебя ловят с поличным, и максимум, что грозит, — это… натация? Она что, угорает, что ли?»
Этот простой, почти бытовой итог столкновения с законом не укладывался в его голове. Для него, человека, привыкшего к причинно-следственным связям и ответственности, такая безнаказанность была непонятна. Он обернулся, чтобы поделиться этим осознанием, но увидел, что Семён Семёныч, окончательно размякший и довольный, что-то тихо и оживлённо обсуждал с Аминой.
Та слушала его, кивая с преувеличенным вниманием и иногда вставляя свои комментарии, от которых он заливался смущённым, пьяным смехом. Они уже жили в новой реальности, где инцидент с ДПС был просто забавным приключением.
Игорь перевёл взгляд вперёд. Ксюша, сияя и танцуя сидя, протянула бутылку виски Азизе. Та, не отрывая одной руки от руля, другой ловко приняла её, сделала победный глоток и, поставив бутылку в подстаканник, уверенным движением прибавила громкость музыки. Оглушительный бит вновь заполнил салон, окончательно смывая последние следы недавнего происшествия.
Они мчались в ночь, неотразимые, безнаказанные и абсолютно безумные, и Игорь понял, что любые попытки осмыслить их мир были бессмысленны.
Салон превратился в передвижной клуб. Амина, устроившись на коленях у Семёна Семёныча, дирижировала воображаемым оркестром, подпевая песне, гремевшей из динамиков. Семён Семёныч, раскрасневшийся и сияющий, пытался вторить ей своим густым баритоном, путая все слова, но от этого лишь сильнее распаляя её веселье.
Ксюша, раскачиваясь на переднем сиденье в такт музыке, время от времени протягивала бутылку виски Азизе, и та, не сводя глаз с дороги, ловко отхлёбывала прямо из горлышка. Даже Миля, казалось, оттаяла — она сидела, закрыв глаза, и чуть заметно покачивала головой, а на её губах играла лёгкая, отстранённая улыбка.
Игорь наблюдал за этим карнавалом, чувствуя, как алкогольная волна окончательно смывает последние островки трезвости. Он уже не удивлялся, не осуждал, а просто существовал внутри этого хаоса, как в некоей новой, альтернативной реальности.
И вдруг Ксюша, глядя в окно на проплывавшую мимо освещённую витрину круглосуточного магазина, с внезапным осознанием в голосе крикнула, перекрывая музыку:
— Блин! А че мы пустые, что ли, поедем веселиться? У нас же с собой только это… — она перед собой потрясла полупустой бутылкой виски.
Ее слова прозвучали с такой детской, почти трагической обидой.
— Блин, точно! — тут же, словно получив электрический разряд, подхватила Азиза. Её взгляд метнулся к зеркалу заднего вида. — Мы же ничего не взяли! Так нельзя!
Она даже не стала ничего обсуждать. Её правая рука сама собой потянула руль, и автомобиль с визгом шин развернулся и с ходу вписался в парковочное место перед магазином.
В салоне на секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь урчанием двигателя. Затем все разом оживились, как будто получили новую, сверхважную миссию.
— Надо шашлык взять! — сразу заявила Амина, хватая Семёна Семёныча за рукав.
— Фу, нет! Мясо на ночь⁈ — скривилась Ксюша. — Давайте лучше сыров и фрукты там!
— Можно пиво взять, — лениво бросила Азиза, хватая свою сумочку. — И солёных палочек.
— А мне вина! — сонно произнесла Миля.
Азиза, слушая их, закатила глаза.
— Блин, я так одна ничего не запомню. Пошлите все вместе! Быстренько всё купим!
— Да-да! — легко согласилась Ксюша и, обернувшись к Игорю, с хитрой улыбкой спросила: — А ты, красавчик, идешь?
Игорь почувствовал, как по телу разливается приятная алкогольная тяжесть.
— Да я, наверное, тут останусь… — лениво протянул он. — Просто возьмите мне тоже чего-нибудь. Что-нибудь крепкое и… съедобное.
— Тоже мне, барин нашёлся, — фыркнула Азиза, но без злобы.
В этот момент Амина уже вытаскивала за собой Семёна Семёныча.
— Семён, пошли! Ты же у нас мужчина! — заявила она как неоспоримый факт. — Пакеты нести будешь. И оплатишь, ты же джентльмен!
Семён Семёныч, явно польщённый такой ролью, важно поправил пиджак, скомканный после недавних объятий.
— Что ж, милые дамы, с превеликим удовольствием возьму на себя функции логистического и финансового обеспечения данного предприятия! — провозгласил он, слегка пошатываясь. — Сия миссия представляется мне весьма приятной…
— Да пошли ты уже, зануда! — рассмеялась Амина, толкая его в сторону магазина.
— Миля, а ты? — спросила Ксюша, всё ещё надеясь составить компанию тому, кто остаётся.
Миля, не двигаясь, наконец открыла глаза.
— Не, я остаюсь. Возьмите мне вина. Красное полусладкое. «Империал Крофт», если будет. Или что-то похожее. Но главное, не кислятину. — Сказав это, она уткнулась в спинку кресла, давая понять, что разговор окончен.
Ксюша надула губки, явно недовольная из-за возможности остаться с Игорем.
— Ладно… — протянула она обиженно.
— Ксюх, пошли, блин, че встала! — позвала её Азиза, уже стоя у входа в магазин с нетерпением на лице.
Ксюша, бросив последний взгляд с ноткой ревности на Игоря и Милю, с неохотой поплелась за подругами и важной фигурой Семёна Семёныча, который что-то увлечённо объяснял Амине, жестикулируя.
Дверца захлопнулась, и в салоне воцарилась непривычная тишина, нарушаемая лишь приглушённой музыкой. Игорь перевёл взгляд на Милю. Та уже откинулась на сиденье, уставившись в окно на ярко освещённый магазин, где их друзья уже исчезли за стеклянными дверями. На её лице не было ни усталости, ни раздражения — лишь полная, абсолютная отстранённость. Казалось, она была не участником этого безумия, а лишь сторонним наблюдателем, зачем-то согласившимся на эту поездку.