Игорь Некрасов – Вулкан Капитал: Орал на Работе 3. 18+ (страница 33)

— А вот что, — тихо прошептала Ксюша, наклоняясь так близко, что её губы почти коснулись его уха, а дыхание смешалось с запахом виски. — Сейчас мы будем танцевать.

Игорь отклонился, удивлённо глядя на неё.

— И это всё, что ты хотела показать?

Ксюша коротко рассмеялась, и в её глазах вспыхнули озорные огоньки.

— Это только «до», а «после» будет… интереснее. — она плавно отвернулась от него и обратилась к подругам: — Девочки, давайте танцевать?

— Дааа! — хором взвизгнули Азиза и Миля, разом поднимая стопки.

Только Амина осталась сидеть рядом с Семёном Семёнычем, увлечённо что-то объясняя ему жестами. Тот слушал, кивая с задумчивым видом, но взгляд его блуждал где-то между её алыми губами и глубоким вырезом.

«Охуенно», — с внезапной ясностью подумал Игорь и потянулся к бутылке.

Он налил себе виски до краёв и опрокинул стопку одним движением. Алкогольный жар разлился по жилам, прогоняя последние мысли о работе.

— Ну давай, — бросил он Ксюше, отставляя пустую стопку. — Показывайте.

— О, я знаю, под что мы будем зажигать! — вдруг оживилась Азиза. Она вскочила и направилась к выходу из вип-зоны, сверкая на ходу серебристыми ботфортами.

Через пару минут она вернулась с торжествующим видом.

— Всё улажено! Сейчас включат!

— Что за трек? — с любопытством спросила Миля, поправляя свои локоны.

В ответ из динамиков поплыли первые, гипнотические ноты синтезатора. Узнаваемый, как дыхание, бит «Streets» в Silhouette Remix заполнил пространство. Голос Doja Cat прозвучал приглушённо, томно и проникновенно, будто она пела только для них одних, а медленный, пульсирующий ритм будто приглашал тела плавно двигаться в такт.

Воздух в вип-зоне мгновенно преобразился, наполнившись скрытым напряжением и интимностью. Даже Амина прервала свой рассказ, и её бёдра начали едва заметно покачиваться в такт музыке.

— О боже! Это же «Streets»! — прошептала Миля, закатывая глаза от наслаждения.

— Ага! — вскрикнула Азиза, уже поднимаясь с места и плавно проводя руками по своему телу, от бёдер к груди.

И будто по невидимому сигналу все четыре девушки начали двигаться. Это не было хаотичным танцем — они танцевали как единый организм, знающий свою силу. Ксюша, не отрывая взгляда от Игоря, медленно скользила пальцами по своей шее, затем опускала руки на талию, её бёдра выписывали восьмёрки в такт пульсирующему биту.

Амина, всё ещё сидя рядом с Семёном Семёнычем, танцевала плечами и грудью, почти касаясь его лица своими распущенными волосами. Азиза и Миля двигались напротив них, зеркаля друг друга — одна чувственно, другая более дерзко, но обе с одним посылом.

Игорь и Семён Семёныч застыли, глядя на это зрелище. Они перевели взгляды друг на друга, и в их глазах читалось одинаковое смешанное чувство — растерянность, восхищение и полное понимание своего поражения.

Семён Семёныч наклонился к Игорю.

— Дружище, — произнёс он с театральным вздохом, в котором, однако, читалось искреннее сожаление, — похоже, объективные обстоятельства в лице столь… выразительной визуальной демонстрации полностью исключают возможность плодотворного ведения деловой беседы в ближайшей временной перспективе.

Игорь фыркнул. «Да неужели, гений», — ядовито подумал он, но вслух лишь сказал:

— Ну ладно. После, значит, поговорим.

Он потянулся к бутылке виски, налил себе до краёв, затем посмотрел на Семёна Семёныча с молчаливым вопросом. Тот кивнул, и в его глазах мелькнула редкая, почти мальчишеская искорка.

— Что ж, — Семён Семёныч протянул свою стопку. — Позвольте и мне присоединиться к этой вынужденной, но, признаю, приятной капитуляции. Наливайте, дружище. Раз уж мы не в силах изменить вектор вечера, остаётся лишь занять позицию внимательных наблюдателей.

Игорь налил. Они подняли стопки, ещё раз переглянулись — на этот раз с понимающей, почти пьяной ухмылкой, — и разом опрокинули их. А затем оба, откинувшись на спинки своих кресел, уставились на танцующих девочек.

Они смотрели, как те двигаются в такт томной музыке — уверенные, красивые, абсолютно недосягаемые в своём мире роскоши и беззаботности.

Семён Семёныч смотрел, заворожённый игрой света на обнажённых плечах Амины. Игорь не сводил глаз с Ксюши, с того, как её тело изгибалось, будто пытаясь рассказать ему на языке танца ту самую историю, которую он так и не услышал бы словами. Они сидели и просто смотрели, два финансиста, чьи планы на вечер разбились о стену молодости, красоты и томного бита «Streets». И в этот момент это было единственно правильным, что они могли делать.

Девочки танцевали, погружённые в ритм и собственную грацию. Азиза, проходя мимо стола во время танца, ловко налила стопку виски, сделала глоток и, покачивая бёдрами, бросила парням с игривым вызовом:

— Что вы там к мебели прилипли? Наливайте уже, скучные вы наши!

Семён Семёныч поднял на неё затуманенный взгляд и с невозмутимой важностью произнёс, слегка заплетаясь:

— Милые нимфы, поверьте, наше бездействие — высшая форма комплимента. Мы, как ценители прекрасного, попросту не вправе нарушать сие… э-э-э… гипнотическое действо нашим неуклюжим вмешательством.

Азиза рассмеялась, протянула стопки подругам, и они, не прерывая танца, чокнулись и выпили. Вечеринка раскручивалась, как пружина — музыка, танец, виски, смех.

Семён Семёныч, наблюдая за этим, с явной теплотой в голосе обернулся к Игорю:

— Ну что, дружище, а не продлить ли нам эту… ночную сессию наблюдений? — Он чуть подчеркнул последние слова, и Игорь внутренне усмехнулся, вспомнив его недавние речи о вреде алкоголя и важности трезвого подхода.

Игорь молча налил. Они снова выпили.

Семён Семёныч, уже явно опьянев, размяк и говорил ещё вычурнее, но с новой, пьяной пафосностью:

— А ведь, знаете ли, дорогой мой коллега, если разобраться в сути явления… эта юная особа, — он кивнул на Амину, — являет собой, так сказать, живое опровержение всех моих прежних теорий о взаимодействии полов. Говорит, правда, чушь несусветную… но как говорит-то! С каким огоньком! Это ж надо… — он покачал головой, но в его глазах читалось неподдельное умиление.

Игорь фыркнул, подумав: «Да уж, допился, бедняга».

Когда музыка смолкла, девочки, румяные, растрёпанные и счастливые, повалились на кресла, оживлённо обсуждая что-то своё, перебивая друг друга и заливаясь смехом.

Амина, словно кошка, бесшумно поднялась и подкралась к Семёну Семёнычу. Она подошла так близко, что её колени почти касались его, и, глядя на всех сверху вниз, с игривым вызовом спросила:

— А чего вы тут такие скучные сидите? Давайте вместе танцевать!

Семён Семёныч поднял на неё затуманенный взгляд. Он пытался сохранить остатки достоинства, но алкоголь и её близость делали своё дело.

— Милая моя Амина, мы… э-э-э… предпочитаем… — он запнулся, слова спотыкались друг о друга, — … предпочитаем наслаждаться зрелищем… визуальным контентом, так сказать… — Он безнадёжно махнул рукой, так и не сумев закончить мысль.

Девочки фыркнули, а Амина рассмеялась открыто и звонко.

Игорь, наблюдая за этим, ухмыльнулся и бросил спасательный круг:

— Он имеет в виду, что мы не любим танцевать.

Семён Семёныч с облегчением повернулся к Игорю, его лицо расплылось в пьяной, благодарной улыбке.

— Совершенно верно, дружище! — он возвёл глаза к потолку, словно обращаясь к небесам. — Вы, как всегда, формулируете мысль с исчерпывающей лаконичностью и точностью!

Тем временем девочки снова взялись за бутылку, наполняя стопки, и с новым витком веселья принимались поздравлять Милю, которая уже не понимала, с чем именно её поздравляют в одиннадцатый раз.

Игорь в этот момент почувствовал настоятельный зов природы, и, пока царил этот хмельной хаос, он поднялся.

— Я ненадолго, — сказал он, но его слова потонули в общем гаме голосов.

Семён Семёныч, уловив движение, обернулся и с пафосом, который не уничтожил даже литр виски, изрёк:

— Дружище! Неужто покидаешь наше братство, наш… э-э-э… интеллектуальный симбиоз? Это безвременное удаление выглядит, мягко говоря, опрометчиво!

Девушки, услышавшие изречение Семён Семёныча, засмеялись. Игорь, уже отходя, хотел сказать что-то в ответ, но тут увидел, как Амина, воспользовавшись его уходом, с хитрой улыбкой опустилась на колени… к Семён Семёнычу. Она пристроилась на них с видом полной собственницы, обвив его шею рукой и ярко заулыбавшись.

«Охуеть», — мысленно присвистнул Игорь, застыв на секунду в изумлении.

Он сдержал смешок и, тут же вновь почувствовав позывы, торопясь, направился к туалету, мысленно пообещав себе вернуться как можно быстрее — он не мог пропустить выражение лица Семёна Семёныча в этот исторический момент.

Пройдя по полутемному коридору, он почти столкнулся с официанткой Алиной. Та несла поднос с пустыми бокалами, но, заметив Игоря, поставила его на сервировочный столик и обернулась к нему с той самой безупречно-вежливой улыбкой.

— Вам что-то нужно? — спросила она, и её голос прозвучал гораздо тише и приятнее, чем в шумном зале.

Игорь, чувствуя, что алкоголь уже даёт о себе знать лёгкой потерей координации, кивнул:

— Да, а где у вас тут… уборная?

— Мужской туалет временно не работает, — пояснила она с мягкой улыбкой на лице, сделав шаг вперёд. — Там сантехник сейчас. Давайте я провожу вас до другого.

Она двинулась вперёд, и Игорь, несколько ошарашенный, послушно последовал за ней. Они миновали основной зал, свернули в другой, ещё более тёмный коридор, и Алина приоткрыла неприметную дверь.