Игорь Некрасов – Вулкан Капитал: Орал на Работе 2. 18+ (страница 1)

Вулкан Капитал: Орал на Работе 2. 18+

Глава 1

— А ведь хотелось… — выдохнул он в липкую лужу, и горький вкус кофе смешался с привкусом железа — то ли от страха, то ли от разбитой губы.

В ответ ботинок лишь сильнее вдавил его лицо в пол, но сквозь гул в ушах Игорь услышал отрывистые команды, звон разбиваемой техники и чей-то сдавленный плач. Его взгляд, размытый и перевёрнутый, поймал отражение в луже: Семён Семёныч, бледный как полотно, поднимал руки с такой торжественностью, будто сдаёт не просто офис, а целую крепость.

А потом дверь кабинета Виктории Викторовны с грохотом распахнулась, и он увидел её. Её величественную фигуру, зажатую между двумя оперативниками. Но её подбородок был высоко поднят, а взгляд, холодный и собранный, метнулся по залу и на секунду задержался на нём, на Игоре, распластанном на полу. В этом взгляде не было ни страха, ни паники. Было стремительное, ледяное вычисление.

И в этот миг Игорь подумал. Офшоры. Крипта. Срочный отчёт, который он только что отправил прямиком ей на почту. Отчёт, который мог быть вещественным доказательством того тайного дела их с Алисой.

Где-то рядом с хрустом опрокинулся стул, и кто-то крикнул: «Все документы — в коробки! Ни одного стикера не упустить!» А Игорь просто закрыл глаза, чувствуя, как леденящий холод пола медленно сменяется таким же леденящим холодом внутри.

Грубые руки подхватили его под мышки и грубо поставили на ноги. Его вместе с другими сотрудниками построили в шеренгу у стены возле лифтов, заломив руки за спину, лицом к холодной бетонной поверхности, в которой угадывались разводы от многократной уборки и мелкие царапины. Воздух сотрясал крик одного из оперативников: «Никаких разговоров! Телефоны убрать! Документы готовить!»

И тут из лифта вышла вторая группа — люди в строгой форме, но уже без оружия, с дипломатами и коробками для изъятия документов. Их руки были в синих перчатках, которые мерзко поскрипывали при каждом движении. Они методично принялись за работу, и этот деловой, почти будничный подход контрастировал с недавним вооруженным штурмом.

Игорь, прижатый лбом к стене, лихорадочно соображал. Дело, которое они сделали вместе с Алисой, «неужели из-за этого». Мысли метались, как мыши в западне, не находя выхода. «Что им нужно? За что меня — за некомпетентность или за соучастие?» Он ловил обрывки фраз следователей: «…все электронные носители…», «…финансовые потоки за последний квартал…».

И тут его слуха достиг знакомый, яростный голос, который даже в этой ситуации не утратил своей презрительной остроты. Дарья, стоявшая где-то неподалеку, срывалась на крик, обращаясь к одному из следователей:

— Слышишь, мудила, твои сальные рученки портят мой «Boggi Milano» — это твой полугодовой зарплатный максимум! У вас что, блять, в уставе прописано граждан хуесосить, пока им даже хуй не предъявили?

На секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь напряженным дыханием других сотрудников. Кто-то даже сдавленно фыркнул.

Последовала спокойная, обезличенная реплика, полная неоспоримой власти:

— Гражданка, прикройте рот, пока мы не составили протокол о препятствовании следственным действиям.

— А ты мне рот не закрывай, уёбок! — рявкнула Дарья, сверкая глазами. — Твоя мамка вчера и-то не так активно препятствовалась, когда я…

В этот момент к следователю подошел коллега:

— Машина готова.

— Прекрасно. Выводите первых десять человек. И эту… стерву, — он кивнул на Дарью, — возьмите в первую очередь.

Среди этих десяти оказался и Игорь. Дарья, когда её грубо взяли под локоть, процедила сквозь зубы:

— С руками-то полегче, мудила. Дома у себя за хер поддержишь, так держаться будешь.

Их, согнув, повели к лифту. Дарья шла, высоко подняв голову, словно её не конвоировали, а с почетом сопровождали.

Лифт с мягким звоном открылся, и их начали по одному туда вводить. Двери закрылись, и на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, сдавленным дыханием кого-то сзади и тихими, беспомощными всхлипами молодой стажёрки, которая не могла сдержать слёз. Отражение в зеркальной стене было жутким: бледные, искажённые страхом лица, беспомощно скрученные за спиной руки, сгорбленные спины.

— Вы хоть скажите, куда вы нас везёте? — нервно, срывающимся голосом спросила одна из женщин. — Нам хоть родных предупредить…

— Помолчи, — резко и без эмоций оборвал её конвоир. — Никаких разговоров. Скоро всё сами узнаете.

Снова наступила гнетущая тишина, наполненная лишь гулом спускающегося лифта и собственным стуком сердец.

Лифт остановился, двери разъехались. Их начали выводить в вестибюль. Мельком, краем глаза, Игорь успел увидеть картину, от которой кровь похолодела ещё сильнее. Внизу, в просторном холле, стояли на коленях, опустив головы, десятки других сотрудников. Среди них он узнал бухгалтеров, айтишников, даже пожилого курьера. Администратор на стойке ресепшена, всегда такая безупречная и улыбчивая, сидела на холодном полу, уткнувшись взглядом в свои туфли. Мерцающие огни мигалок от машин на улице, стоявших вполовину тротуара, бросали на всё это тревожные синие отсветы, превращая знакомое рабочее пространство в сюрреалистичную сцену из фильма-катастрофы.

Их подвели к высокому тёмно-синему автобусу с матовыми, непрозрачными стёклами. Рядом уже стояли несколько человек, опустив головы, и Игорь почувствовал, как мелкая дрожь пробегает по его телу.

Задние двери автобуса с глухим щелчком открылись, обнажив тёмный салон с двумя рядами сидений, разделённых проходом. Конвоиры начали вводить их туда по одному.

Один из оперативников, молодой парень, спросил своего напарника, коренастого мужчину с уставшим лицом:

— Наручники-то нужны?

Тот хрипло усмехнулся, косясь на их испуганные бледные лица:

— Да нет, конечно. На них столько наручников не нащёлкаешь. Тем более, это просто офисные крысы. Большая часть из них даже и не нужна, например, тот курьер, — сказал сотрудник… — Но в отделе они там сами разберутся.

От этих циничных, но на удивление спокойных слов Игорю стало чуть легче. В них не было злобы, лишь холодная констатация факта. Возможно, не всё так страшно.

Его завели в салон и указали на место у окна. Следующей ввели Дарью. Она молчала, её надменность наконец уступила место сосредоточенной каменной маске. Она села на другой стороне, уставившись в пустоту перед собой.

Когда всех погрузили, тяжёлые двери захлопнулись с глухим окончательным звуком. Мир снаружи, с его синими вспышками и суетой, исчез. В салоне пахло пластиком, потом и страхом. С лёгким рывком автобус тронулся с места, увозя их в неизвестность.

Один из конвоиров остался в салоне с задержанными. Без лишних слов он достал чёрный тканевый мешок.

— Телефоны — в мешок. Следом — ключи, карты, в общем, всё из карманов. Имеются у кого при себе колющие, режущие предметы? — его голос был ровным, отработанным до автоматизма.

Люди зашевелились, зашуршали одеждой, поспешно выворачивая карманы. Игорь молча достал свой смартфон, связку ключей с брелоком-талисманом, кожаный кошелёк. Всё это с глухим стуком исчезло в чёрной бездне мешка.

Конвоир остановился перед Дарьей.

— У вас?

Она медленно подняла голову. В её глазах плясали яростные огоньки.

— Все мои вещи остались там, на столе. В моём дорогом офисе, который вы сейчас так старательно… обыскиваете.

— Телефон, — безразлично повторил сотрудник, не реагируя на её тон.

— А что, — язвительно протянула она, — хочешь там мои фоточки посмотреть? Чтобы подрочить на досуге или прямо сейчас, пока везешь нас, «опасных преступников»?

Из кабины, отгороженной решёткой, раздался резкий, властный окрик водителя:

— Слушай сюда, дамочка! Даже если ты тут будешь с голой жопой сидеть, отказываться выполнять распоряжение сотрудника — статья за неповиновение. Понятно?

Дарья смерила конвоира долгим, ненавидящим взглядом, но её запал, похоже, наткнулся на стальную реальность. Молча, с театральным отвращением, она сунула руку под юбку и вытянула телефон и швырнула его в подставленный мешок.

Конвоир, не сказав больше ни слова, двинулся дальше.

Игорь сидел, сгорбившись, уткнувшись лбом в спинку переднего сиденья. В голове крутились обрывочные, панические мысли. Денег нет — зарплату и аванс так и не дали. А теперь вот это… Арест. Непонятно за что. Вдруг он и правда в чём-то виноват? Могла ли его работа, его ошибка привести к чему-то такому? Срок? От этого слова становилось физически плохо. Телефон забрали. Как теперь связаться с миром? Попросить о помощи? Предупредить хоть кого-нибудь.

Он сидел, почти не дыша, погружённый в пучину отчаяния, как вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Он оглянулся и встретился взглядом с Дарьей. Она, сидевшая через проход, смотрела на него пристально, оценивающе. Её взгляд скользнул по его лицу, задержавшись на подбородке, по которому тонкой струйкой стекала кровь из разбитой при падении губы. Увидев его бледное, испуганное лицо и широко раскрытые глаза, она чуть склонилась к нему и тихо, так, чтобы не слышали конвоиры, прошипела:

— Эй… Они тебя ударили, что ли?

Игорь, вынырнув из оцепенения, медленно перевёл на неё взгляд. Её вопрос, пусть и заданный её обычным грубым тоном, был первым проявлением чего-то, отдалённо напоминающего человеческое участие в этом кошмаре.