Игорь Некрасов – Воплощение Похоти 6 (страница 10)
Новые данные из докладов СКС крутились в голове: улучшенные гули, бронированные изверги… развитая ветка зомби. Возможности росли, но требовали времени и ресурсов, которых у нас могло и не оказаться.
Затем настало время действий. Я решил снова отправиться на тренировочную площадку.
Первым моим спарринг-партнёром стал Павший Всадник. Мне было интересно попробовать себя против конного воина. Бой был жёстким, но быстрым. Его меч и скорость коня создавали адские проблемы, однако мне удалось одержать верх, но лишь благодаря грубой силе и разнице в уровне — я просто выдернул его из седла и прижал к полу. Победа была, но не такая, какой я хотел её видеть. Она не дала мне того тактического опыта, на который я рассчитывал.
Затем восстановить силы помогла Балия, которая пришла посмотреть на зрелище от скуки, и после завершения предложила свой… уникальный метод реабилитации. После её минета, выполненного с истинно суккубским мастерством и всепоглощающей страстью, я чувствовал себя заново рождённым, готовым свернуть гоблинские горы.
Затем настал черёд Дуллахана.
И это был полный и безоговорочный разгром. Его атаки с разбега были сокрушительными. Моя способность «Упрямец», обычно гасящая отбрасывание, не срабатывала против его мощи. Контратаковать его длинное костяное копьё было почти невозможно — он держал идеальную дистанцию.
Один раз мне удалось рубануть по ногам его коня, но это не произвело никакого эффекта — существо из костей и тьмы просто проигнорировало урон. Вскоре после этого я едва заблокировал удар тяжёлого топора, и, упав на задницу, чудом увернулся от копыта, которое, казалось, могло размозжить мне череп, и, откатившись к стене, признал поражение.
Этот бой ясно дал понять: против легендарной нежити моих текущих навыков и физической мощи было просто недостаточно.
Нужно было что-то менять. — заключил я, и с горьким привкусом осознания своих пределов я покинул площадку и отправился в склеп, желая проверить происходящее на экранах.
Но когда я увидел Сабрину, сразу вспомнил наш быстрый перепих в коридоре. Её новообретённая вампирская сущность, её покорность, смешанная с тлеющей в глубине глаз дикостью, невероятно возбуждали меня.
И я взял её там же, в полумраке склепа, куда не доставал свет от экранов древа разведки.
Я выеб её с жестокостью и страстью — сначала трахнув у холодной стены, кончив дважды, не вынимая, а затем, заставив стать на колени, начал трахать её в рот, и в конце кончив глубоко в глотку.
Она приняла всё это с восторженными стонами, её тело жадно впитывало мою сперму, а в её глазах горели огоньки преданности и нарциссического наслаждения.
После я её подменил в роли наблюдателя и отправил восстанавливаться, разрешив испить крови у рабынь, приказав подкрепится по чуть-чуть от каждой. Ешка была без сознания, а Нис вонял так, что пить его кровь было бы пыткой даже для вампира.
И вот, сидя на стуле и вглядываясь в пульсирующие экраны Костяного Дерева, я наблюдал, как снаружи вечерело.
Я перебирал в уме все свои козыри: улучшенных стражей, ловушки, вампиров Амины, свои собственные, ещё далёкие от совершенства, но понемногу растущие силы. Мои ловушки ждали своих жертв. Я был готов, почти. Мои воины были готовы, почти. Оставалось только дождаться, когда святая буря обрушится на наши порочные головы.
На одном из экранов я продолжал наблюдать за лагерем барона Камина. Картина была удручающей, но предсказуемой. Дым, суета, солдаты, похожие на потрёпанных муравьёв, пытающиеся восстановить последствия налёта солнечных мух.
И на фоне этого хаоса, с севера, уже виднелась ровная сверкающая полоса — приближающаяся колонна паладинов. Они двигались с неумолимой, почти машинной точностью, и даже через магический экран от них веяло ледяным спокойствием и чуждой нам праведностью.
Совсем скоро они будут тут…
Ну, им же наверняка понадобится хороший отдых, — с лёгкой усмешкой подумал я, наблюдая, как быстро они приближаются, будто спешат. — После стольких-то дней пути… — Но мысль тут же сменилась другой, более важной. — А значит, у нас есть время. Драгоценное время. Пока они будут расставлять палатки, разводить костры и произносить свои молитвы, мы можем успеть сделать очень и очень многое. Каждая секунда их промедления должна быть использована.
Я тут же отдал приказ через Древо: все оставшиеся шаурмуки, маленькие юркие зомби-разведчики, получили новую задачу. Они были перенаправлены из окрестностей лагеря барона в тот сектор леса, где не так давно пал их собрат, растерзанный стальным пауком.
Я твёрдо решил: нужно было установить постоянное наблюдение за передвижениями пауков Королевы Квислы и определить точное местоположение её логова.
Мой взгляд скользнул по другим экранам:
Птица-зомби № 1 кружила высоко над скалистыми отрогами на востоке, держа в поле зрения тропы, где, по данным, скрывался король гоблинов Халтос. Пока что — тишина и безмолвие.
Птица-зомби № 2 парила над Нааркомом. Город был подозрительно спокоен, и эта тишина настораживала куда больше, чем суета в лагере барона.
Птица-зомби № 3 продолжала мониторить сам лагерь барона, фиксируя масштаб урона.
Птица-зомби № 4 была направлена вглубь северных земель, туда, куда раньше дотянуться было невозможно.
Интересно, сможет ли она там что-то увидеть… найти паучье гнездо? — мелькнула у меня мысль. — Улучшение Древа открывало новые горизонты, и я намерен использовать их по максимуму.
Удовлетворённый тем, что все ключевые точки теперь под наблюдением, я откинулся, размяв затекшую шею. Сидеть на месте и пассивно наблюдать было верной дорогой к поражению.
Я резко поднялся, развернулся и твёрдым шагом направился к выходу из склепа. Мой путь лежал снова на тренировочную площадку.
Нужно было становиться сильнее. Быстрее. Ловчее.
Пока мои враги приходили в себя или готовили свои козни, я собирался потратить каждую секунду этого затишья, чтобы в решающий момент быть готовым ко всему.
Шатёр барона Камина, ещё недавно бывший символом непоколебимой власти и военной мощи, теперь напоминал дорогой костёр.
Воздух вокруг был спёртым и тяжёлым, пропитанным едкой смесью дыма, въевшегося в ткань, запахом пота, крови и лежащего под ним страха.
Барон Камин не сидел в своём кресле. Он стоял, облокотившись о массивный стол, который удалось спасти. Его латы, обычно сияющие, были покрыты копотью и пятнами засохшей грязи. Пальцы с такой силой впивались в край стола, что кожа на костяшках белела.
— Одна десятая, — его голос прозвучал негромко, но в гробовой тишине шатра он был громче любого крика. Он был низким, скрипучим, а его взгляд, тяжёлый и полный немой ярости, обжёг каждого из собравшихся капитанов. Их лица были бледны, у одного — перевязана рука, у другого — опалена броня. — Одна. Десятая. Потерь, — он отчеканил каждое слово. — Не в честном бою! Не при штурме крепостных стен! Не от клинков достойных противников! От каких-то… огненных тварей! Проклятых солнечных мух! — он вздохнул и шлёпнул ладонью по столу. — Мы ещё даже не вступили в настоящее сражение, а наши ряды уже редеют, как труха! Мы даже не пробились к этому проклятому порту, который должен был стать нашей победой!
Один из капитанов, старый вояка по имени Горст, с лицом, испещрённым шрамами, неуверенно кашлянул, пытаясь вставить слово.
— Ваша светлость… мы… мы отстроим укрепления. Солдаты уже…
— Отстроим? — Камин резко выпрямился во весь свой немалый рост, и с силой ударил кулаком по карте. — У нас сгорела часть продовольствия! Потеряна половина обоза с осадными орудиями! А самое главное — подорван дух! И всё это — прежде чем мы нанесли хоть один осмысленный удар по настоящему врагу! — он отвернулся от них, его плечи слегка ссутулились под невидимой тяжестью. Шёпот, который последовал за этим, был настолько тихим и сдавленным, что его услышали лишь двое самых ближайших советников: — Дела… дела очень плохи. Хуже некуда.
В его глазах, обычно полных решимости и надменности, читалась теперь леденящая душу трезвость. Он видел, как его тщательно выстроенная, продуманная до мелочей кампания рассыпается в прах, уничтоженная не силой врага, а чередой абсурдных, непредсказуемых и унизительных неудач.
Сначала разрушенная дорога, отнявшая время и замедлившая стремительное наступление, неудача в порту, потом это хитрое, как лис, подземелье, обманувшее его разведчиков, теперь эти огненные твари, пришедшие словно из самого ада.
Казалось, сам мир, сама природа объединились, чтобы посмеяться над его амбициями.
Именно в этот момент, когда отчаяние барона достигло своей критической массы, снаружи донёсся нарастающий, низкочастотный гул. Это был не хаотичный гам, сопровождавший пожар, и не крики раненых.
Это был ровный, ритмичный и оттого зловещий стук — мощный аккомпанемент из сотен копыт, бьющих о землю, и мерного, железного шага, от которого, казалось, содрогалась сама почва.
Один из солдат пробрался сквозь личную гвардию барона, сдёрнув с головы шлем и показав бледное лицо и глаза, полные благоговейного ужаса, доложил:
— Ваша светлость! Они… они здесь! Паладины и инквизиторы! Целая сотня!
Камин и его капитаны, отбросив все разногласия, словно по команде направились к ним навстречу. Картина, открывшаяся им на фоне дымящихся развалин их лагеря, заставила на мгновение забыть о всех бедах и потерях.