Игорь Некрасов – Воплощение Похоти 5. 18+ (страница 26)

Именно тогда Дуллахан принял тактическое решение. Его безглазый взгляд упал на самого активного гоблина-мага, того, что вёл огонь по извергам, не давая тем действовать с пользой. Дуллахан использовал навык «Аура погибели» и, дополнительно ослабив врагов своей аурой, будто с новыми силами начал размахивать топором, нанося сокрушительные удары, он убивал и создавал новых зомби, будто спешил.

Его начали окружать, каждый удар топора или дубины орка откалывал от него кости или отрывал кусочек его мёртвой плоти. И вот, когда вокруг него столпились несколько десятков врагов, он использовал «Кокон погибели», кости, служащие бронёй ему и его лошади, осыпались, а затем превратились в кокон из живых костей, ставшей ему панцирем. В следующий миг он использовал «Губительный отсос» на орке, а затем поднял руку, и на лбу мага вспыхнула багровая, похожая на клеймо, «Метка погибели».

И тут же все созданные им за время боя зомби — более двадцати — разом прекратили свои хаотичные атаки, направленные на его защиту. Их пустые глазницы уставились на помеченного мага. И с тихим, леденящим душу рёвом вся эта масса мертвецов ринулась в одну точку, снося на своём пути и гоблинов, и орков. Это был живой, неостановимый таран из плоти и костей. Орки пытались остановить их, но зомби, не чувствуя ни страха, ни боли, шли напролом, ломая строй и погребая врагов своими телами. Маг, увидев эту лавину смерти, в ужасе прервал свои атаки на извергов, но было поздно — через мгновение его затоптали и разорвали на куски его же бывшие соратники.

Мясной голем, истекая зловонным соком и покрытый глубокими ранами, видел, как враги методично крушат его плоть. В нём, повинуясь какому-то мазохистскому инстинкту «Поглощения, Роста и Развития», созрело решение. С рёвом, в котором смешалась боль и ярость, он использовал пятьсот единиц маны и активировал «Вооружение». Дротики, всё еще пронзающие его тело, стали поглощаться, будто всё его тело стало огромным ртом, и в следующие несколько секунд они стали его частью, превратившись в спину, как у ежа.

Затем он схватил огромную проржавевшую алебарду, валявшуюся среди тел, и с нечеловеческой силой вогнал её себе в предплечье, пропустив древко между костей так, что остриё торчало из его кулака, словно гигантский клинок, и вновь использовал ману. Теперь его удары не просто давили и пронзали — они рассекали. Один взмах его новой «вооружённой» руки — и орк с щитом оказывался рассечённым надвое вместе со своей бронёй. А те, кто пытался атаковать со спины, встречали сопротивление шипов.

Но едва голем обрёл новую силу, как из портала, расчищая путь, вышли три массивных орка-лучника. Они были чуть выше своих сородичей, их плечи были покрыты странными нечитаемыми татуировками, а в руках они сжимали огромные, в рост человека, луки из тёмного дерева. Они прицелились и выпустили первые стрелы. Это были не просто стрелы — это были увесистые железные копья с широкими наконечниками.

Одна такая стрела с глухим ударом вонзилась в грудь мясного голема, отбросив его на шаг назад и вырвав клок плоти размером с голову человека. Вторая прошила плечо одного из уцелевших Извергов, оторвав ему руку и отшвырнув к стене. Третья попала в группу зомби, бегущих на магов, и насадила сразу четверых.

В это время Дуллахан, восстанавливающий очки хм и мп, находясь в коконе, подвергался атакам сразу десятка гоблинов, в то время как орки отступили, чтобы защитить магов. Пришедшие ему на помощь павшие всадники и изверги быстро избавились от надоедливых уродцев, стучавшихся к нему и мешающих всаднику без головы отдыхать и восстанавливаться.

Теперь положение казалось одновременно шатким и обнадеживающим.

Шатким — потому что три орка-лучника, занявшие тактическую позицию у портала, продолжали свой методичный, сокрушительный обстрел. Огромные стрелы впивались в каменный пол, кости последних зомби и кокон Дуллахана. Каждый залп отбрасывал нежить назад, вынуждая искать укрытие за сталагмитами или прикрываться трупами. И пока лучники сковывали их действия, уцелевшие орки-воины сплотились вокруг двух спасенных от зомби магов, образовав вокруг них живой, яростный щит из железа и мышц. Остатки гоблинов, воодушевлённые поддержкой старших сородичей и магической защитой, с рёвом перегруппировались и перешли в решительное, слаженное наступление.

«Кокон Погибели», выполнив свою работу, рассыпался грудой костей, которые тут же устремились к Дуллахану, снова сливаясь с его формой, восстанавливая его доспехи до их первоначального, пугающего величия. И картина, открывшаяся «взору» всадника без головы, была… обнадеживающей. Потери не составили и пятидесяти процентов, если не брать в расчет пушечное мясо в виде зомби.

Пусть и поредевшие, силы отряда всё ещё представляли собой грозную мощь: двое павших всадников, и пятеро извергов, и, конечно, он — Мясной Голем. Чудовище, доедавшее последнего гоблина, уже двигалось к ним, тяжело переваливаясь. Его тело было живой картой только что пережитой бойни: в одних местах масса плоти была неестественно раздута от поглощённых жертв, в других — зияли глубокие полости, из которых сочилась отвратительная жижа. Спина его была утыкана десятками дротиков, но самое жуткое зрелище представляла его правая рука: из которой наружу торчало лезвие алебарды, превратившее конечность в импровизированное смертоносное оружие.

Именно в этот момент, когда отряды зеленокожих наступали всем скопом и исход битвы повис на волоске, Мясной Голем, в чьей утробе переваривалась чужая сущность, вышел вперёд и издал звук, которого от него никто не ожидал. Это не был рёв ярости или боли. Это был низкий, вибрационный, навязчивый гул, исходивший из самой глубины его разлагающегося тела — «Болотная Колыбельная», новый навык, рождённый в муках сновудов. Звук, который не столько слышали ушами, сколько чувствовали костями. Он был похож на колыбельную, спетую в самом сердце кошмара, обволакивающую разум и волю обещанием вечного покоя и забвения.

Орк-лучник, уже натягивавший тетиву, вдруг замер. Его свирепые глаза закатились, могучие мышцы обмякли. Он с глухим стуком рухнул на пол, а его огромный лук с треском сломался под его же весом. Другой лучник, целившийся в Дуллахана, бессильно опустил оружие, его голова склонилась на грудь, и он заснул стоя, прежде чем упасть лицом в грязь. Один за другим враги — орки, гоблины, даже маги — начали падать, охваченные внезапным, неодолимым сном. В радиусе действия рёва воцарилась неестественная, зловещая тишина, нарушаемая лишь мирным посапыванием уснувших воинов.

Пять секунд.

Это был подарок судьбы. Казнь, поставленная на паузу. И нежить этим воспользовалась.

Дуллахан и уцелевшие павшие всадники на всех порах помчались вперед и принялись за методичную, безэмоциональную бойню. Изверги поспешили за ними, а одного из них мясной голем схватил и со всей силы швырнул вперед, так что тот долетел и приземлился прямо на одного из магов и, недолго думая, перерезал ему глотку своими когтями.

Ровно через пять секунды оставшиеся в живых враги очнулись в кошмаре. Они увидели, что их ряды уничтожены, маги мертвы, а дух сломлен.

— Отступать! К порталу! — загудел один из орков.

Охваченные паникой, выжившие бросились к чернеющему вихрю. Портал, словно живой, почуяв их страх, начал сжиматься, и с громким, окончательным хлопком портал закрылся, впустив беглецов.

Тишина, абсолютная, тяжёлая, пахнущая победой, но купленной ценой потерь, наконец наступила.

Дуллахан окинул взглядом поле боя. Задание было выполнено. Из сорока зомби уцелело лишь трое, и то в не лучшем состоянии. Один Павший Всадник был уничтожен полностью. Второй разрезан пополам. Три Изверга пали. Мясной Голем стоял, покрытый ранами, но живой, сильный и эволюционировавший.

Дуллахан, испытывая лёгкое негодование от собственной временной слабости, отдал безмолвный приказ: «Сбор трофеев. Погрузка».

Мясной голем, заметно подросший и покрытый сотнями кровоточащих ран, с довольным урчанием принялся за свой мрачный пир, доедая останки врагов. Каждый килограмм восстанавливал ему ХП и ману. Он был счастлив, так как мог выбирать. В какой-то момент, пока он жрал магов, неожиданно выпустил огненный шар в стену и радостно заурчал, после чего воткнул один из посохов себе в руку, в ту же, где красовалась алебарда.

Изверги, их ярость понемногу спадала, и они с холодной эффективностью собирали трофеи. Они не просто совали всё в мешки. Они сортировали: оружие — к одной куче, доспехи — к другой, что-то особо ценное, например, с тел гоблинов-магов — в отдельный, бережно упакованный свёрток.

Всё это складывалось в мешки и водружалось на неживых коней павших всадников и Дуллахана.

И вскоре, забрав всё, что было можно, отряд тронулся в обратный путь.

Глава 14

Я сидел, погруженный в наблюдение за подходящей к завершению в логове сновудов битве. Картина была одновременно жестокой и завораживающей.

Ну и жесть, — подумал я, следя, как мои стражи выкашивают целые ряды врагов. — Ужас… особенно ужасен голем.

Вау… — я чуть откинулся и положил руки за голову. — наблюдать за тем, как голем жрёт заживо сновудов и гоблинов было… весьма противно.

Ну, главное, что справились и перебили высланные королём гоблинов войска. Однако теперь он в курсе нашей операции и будет насторожен. Правда, в итоге он, видимо, передумал защищать подземелье и свалил.