Игорь Некрасов – Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? 18+ (страница 24)

Ее мышцы были теплыми, живыми и удивительно податливыми, совсем не похожими на стальные канаты Алисы. Под моими пальцами ее тело постепенно полностью расслабилось, стало мягче, пластичнее, будто превратилось в теплый воск.

Но, желая хоть как-то отвлечься от нарастающего возбуждения, ибо мысли уже заполнялись похабными идеями и образами, я решил завести разговор на нейтральную тему.

— Кстати, ты слышала, что сегодня журналисты приходили? — спросил я, перебирая ее тонкие, но сильные пальцы. — Какой-то Сергей Петрович с федерального канала.

— О-о-о, этого дядьку я знаю! — сразу оживилась Софья, повернув голову набок. — Он, между прочим, в прошлом году чуть не уговорил нашу Алису на откровенность — рассказать в интервью про ее первую любовь. Татьяна Викторовна потом два месяца отходила, чуть не сойдя с ума от ярости. Говорила, что репутация школы важнее всяких девичьих секретов.

— Похоже, у него настоящий талант находить самые болевые точки, — усмехнулся я, чувствуя, как разговор хоть ненамного, но отвлек меня от навязчивых мыслей.

— Угу, — она снова застонала, когда я начал разминать напряженные мышцы ее предплечья, забитые от бесконечных вращений и поддержек. — Осторожнее… ах… да, вот так… ммм… да-да… тут…

Ее стоны становились все громче и менее сдержанными, и я с ужасом вновь почувствовал знакомое, предательское шевеление в штанах.

Нет, черт возьми, только не сейчас, — мысленно взмолился я. — С Софьей же всё просто и чисто! Разве нет? Эй ты внизу! Не смей! Она же как младшая сестра!

Когда я вернулся к завершающему массажу ног, ее дыхание стало особенно прерывистым и глубоким. Мои пальцы скользили по внутренней, невероятно нежной поверхности ее бедер, опасно близко к той самой соблазнительной границе, где начинался край ее трусиков.

— Да… вот тут… — прошептала она почти беззвучно, и ее бедра снова непроизвольно, уже более явно, подались навстречу моим рукам, будто неистово желая большего давления, большего облегчения.

Я чувствовал, как мой член наливается кровью, становясь твердым, требовательным и совершенно неуместным в этой ситуации.

Соберись, Орлов! Тварь ты дрожащая! Она же тебе доверяет как профессионалу! — кричал я сам себе в голове, чувствуя, как штаны превращаются в тесную клетку для разбушевавшегося зверя. — Хотя, черт возьми, с такими ягодицами, упругими и вкусными, как спелые персики, и этой бархатной облизательной кожей…

Черт! А может мне… попробовать? Совсем чуть-чуть? Нет-нет и еще раз нет! Медицина, млять, помни о медицине! Musculus glutaeus maximus… функция: сгибание бедра… Ох, я бы её сейчас согнул!

— А ты, Лёш, никогда не думал сам покататься? — неожиданно спросила Софья, нарушая мои похотливые мысли. — Вот так смотришь на нас со стороны и… М-м-м… вот тут чуть ниже, да…

— Кататься? — переспросил я, с трудом возвращаясь к реальности и слегка смещая руки чуть ниже, к самой верхней части ее бедер. — Я на коньках в последний раз… лет в десять стоял, и то больше времени проводил, цепляясь за бортик. Не самый грациозный вид, скажу я тебе.

— Да ладно! — она звонко рассмеялась, и ее ягодицы задрожали от смеха, заставляя мое сердце пропускать удары. — Я бы посмотрела! Представляю, как ты в своем халате выезжаешь на лед… М-м-м, да… вот именно в этом месте… — она сладко потянулась, как кошка. — Ты бы точно всех смешил своими пируэтами!

— Мои пируэты, — парировал я, переходя к массажу поясницы, пытаясь быть подальше от её попки, в этот же момент позволяя большим пальцам погрузиться в мягкие ямочки по обе стороны от позвоночника, — ограничиваются поворотами вокруг собственной оси и… глупыми падениями. Не очень зрелищно.

— Зато безопасно! Почти! — она снова захихикала, и этот звук смешивался с приглушенными стонами. — А то ведь можно и… Ай!.. И не так упасть, как… Ум-м-х… да-да… тут…

— Вот именно, — пробормотал я, уже с трудом улавливая, о чём она говорит, в этот же момент усиливая давление пальцами на поясницу, отчего Софья начала постанывать еще громче и чаще.

— Ай, ай, — начала прикрикивать она, и её тело начало извиваться будто от наслаждения, будто она делала это невольно. — Ох, как… да-да, хорошо, тут именно… — в этот момент ее ноги поднялись и короткой серией судорожных ударов прошлись по столу. — Ай-яй-яй…

— Что? — я резко остановился, испугавшись, что причинил боль. — Больно?

Она выдохнула и успокоилась, после чего растекалась по столу, ее руки безвольно упали вниз по обе стороны от стола.

— Нет… — выдохнула она, и голос ее звучал томно и лениво. — Наоборот… Ох, Лёш… Еще с ногами немного поработай, пожалуйста? Чуть-чуть…

Я кивнул, стараясь сохранять профессиональное спокойствие, хотя все мое существо было натянуто как струна.

— Хорошо, — сказал я, снова нанося масло на ладони, и с улыбкой добавил: — Видимо, со спиной тебе уже хватит.

— Да-а-а… — протянула она с таким блаженством в голосе, что у меня снова предательски зашевелилось в штанах.

Когда я перешел к ногам, то не мог не заметить, как после ее недавних судорожных движений небольшое полотенце, прикрывавшее ее ягодицы, немного сползло. Теперь оно лежало почти на самой границе, обнажая соблазнительный изгиб там, где бедро переходило в округлую, упругую плоть. Эта полоска обнаженной кожи казалась мне в тот момент самым эротичным зрелищем на свете.

Я чувствовал, как под тонким слоем ткани ее трусиков скрывается настоящая вселенная соблазна. Мои пальцы буквально горели, находясь в считанных сантиметрах от той запретной зоны, что так манила меня своей близостью.

Черт, а ведь достаточно одного неверного движения, одного «случайного» смещения руки… и всё…

Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не позволить рукам осуществить эту опасную фантазию. Каждая клетка моего тела кричала о том, как сильно хочется прикоснуться, исследовать, ощутить, облизать, понюхать… но я лишь глубже вдавил пальцы в мышцы ее бедер, пытаясь загнать похотливые мысли обратно в самый темный угол сознания.

— Всё, — наконец выдохнул я, убирая руки, будто от чего-то дорогого, прям бесценного, но такого, что ты только что едва не разбил по собственной глупости. — Готово… сеанс окончен.

Она медленно, с неохотой перевернулась, прикрывая грудь рукой, ее взгляд был томным, затуманенным, полным какой-то ленивой, животной удовлетворенности.

— Спасибо, — прошептала она губами, которые казались необычно пухлыми. — Мне… намного-намного лучше. Прям заново родилась.

Следом она быстро, почти по-воровски натянула одежду и, послав мне на прощание свой фирменный воздушный поцелуй, выпорхнула из кабинета, оставив меня наедине с бешено колотящимся сердцем, гулом в ушах и болезненным, стыдным стояком, который явно требовал к себе внимания.

Та-а-ак… — я открыл рот, продолжая пялиться на дверь, в которой только что исчезла Софья. — Она… когда она переворачивалась и прикрывалась… я, кажется… черт, я уверен, что я видел его. Этот маленький, аккуратный, темно-розовый сосочек, на секунду мелькнувший перед глазами, прежде чем она успела полностью прикрыть грудь.

Эта мимолетная картинка врезалась в память с четкостью фотографии.

Млять, — мысленно выругался я, чувствуя, как кровь с новой силой приливает к уже и без того переполненному кровью члену. — И ведь это еще цветочки… сейчас придет Алиса. С ее холодным взглядом, которым она меня сегодня чуть не заморозила, и телом, от которого у меня встает еще на стадии «здравствуйте».

Как я буду работать после Софьи? Почему она с каждым массажем становится все соблазнительнее? То ли это я с ума схожу, то ли она действительно… специально? Нет, не может быть, она же просто открытая и непосредственная.

Я подошел к зеркалу над раковиной. Мое отражение показывало раскрасневшееся лицо, блестящие глаза и выражение полнейшей растерянности. Я с силой умылся холодной водой, пытаясь сбить и жар с щек, и навязчивые образы, но они въелись в мозг. Затем я опустил взгляд на заметную, неприличную выпуклость в районе паха, отчаянно пытавшуюся прорвать ткань брюк.

Всего второй день, Орлов… — с горькой иронией подумал я, снова брызгая ледяной водой на лицо. — Всего второй день… держись…

Глава 10

Ледяная стена и огненный прорыв

Последующие минуты после ухода Софьи тянулись мучительно медленно. Я, словно запрограммированный автомат, прибирался на столе, механически протирая поверхности. И тут взгляд упал на яблоко, которое она мне оставила. Я взял его и откусил большой, хрустящий кусок. Кисло-сладкий сок немного освежил меня, помог отвлечься от похотливых мыслей, навеянных ее стонами и тем мелькнувшим сосочком.

Чувствую… будто она обо мне заботится, приятно… — с горьковатой усмешкой подумал я, и тут в голове всплыла Алиса. — Нет, а всё-таки, вот что значили ее слова: «Вы ее лучше разминаете»? Это что, ревность? Но к кому? Ко мне? Или к Ирине, потому что у той лучше пошла тренировка после моего массажа? Или это просто констатация факта, без всякого подтекста? Черт, эти девушки сводят с ума своей многозначительностью.

Каждая секунда ожидания следующей «пациентки» казалась вечностью, наполненной тревожным предвкушением. Холодный мрак грядущей встречи с ледяной королевой медленно надвигался на мое и без того расшатанное спокойствие.

Она вошла ровно в назначенное время — без стука, без опозданий, без приветствий, словно тень, материализовавшаяся из самого льда. Ее лицо было безупречной маской бесстрастия, а взгляд… взгляд был особенно — отстраненным, будто она смотрела сквозь меня, на что-то очень далекое и не представляющее для нее никакого интереса.