Игорь Некрасов – Артефакты судьбы (страница 2)
— Держись дружище! Ты только держись!
Кто это? Знакомый голос… Алексей?
— Скорую! Кто-нибудь! Вызовите чертову скорую!
«Паника, чей то плач… и оскорбительные выкрики где-то неподалёку».
— Ты за это заплатишь сволочь!
Что происходит? Я умираю? Это… тот парень? Это он… меня убил?
Мои мысли начинают путаться, теряться, я слабею всё сильнее с каждой секундой.
— Помогите! Он умирает!
Нет, не может быть! Я… я…
Я хочу жить!
— Эй ты, скотина, просыпайся!!!
— Что такое хозяин?
— Что такое, спрашиваешь? Тебе пора браться за работу! Жалкий раб Шира.
— Хозяин, пожалуйста, у меня все болит, разрешите сегодня отдохнуть от работы.
— Ты должен работать столько, сколько мне нужно! Живо поднимайся!
— Хозяин, мои ноги болят, вы меня вчера столько били.
— А ну поднимайся! Мелкий засранец!
«Раздались громкие шлепки плетью».
— Аааа… хозяин, перестаньте, пожалуйста.
— Ты будешь делать! Что я тебе говорю, жалкий раб!
«Мужчина безостановочно продолжал наносить удары».
— ААААА! — Громкое рыдание и оглушающий визг.
— Вставаааай, я сказал!!!
Избиение не прекращалось, и маленький мальчик думал лишь о том, когда же это закончится. Он молился, он взывал к всевозможным богам, но его избиение продолжалось. Он не хотел жить, ему было больно и стыдно за свою никчемность.
В этот день, именно в эту секунду… обе души освободились от своих бренных тел. Две несчастные жизни, две горькие судьбы, такие похожие, но с одной большой разницей. Одна из них хотела жить, а другая нет…
Глава 2
«Деревянная пристройка рядом с конюшней, которая является одновременно хранилищем для сена и хижиной для рабов. Место — где они могут отдохнуть от тяжёлого трудового дня, лёжа на холодной земле и чувствуя неприятный запах».
— Шира! Ширааа! Как ты себя чувствуешь? — Как он? — Он хоть живой? — Вроде дышит. — Хозяин сильно его побил. — Наверно очень больно. — Беднягааа…
«Голоса детей и подростков смешивались, они звали кого-то по имени Шира, и, по всей видимости, беспокоились за его здоровье».
Шира, впервые слышу это имя… но почему, почему оно кажется мне таким знакомым…
— Шира, выпей воды. — Мягко и нежно, произнесла девочка семи восьми лет. — Ты должен поправиться или хозяин от тебя избавится. — Её голос стал более твёрд и рассудителен.
— Послушай, Анну, хозяин теряет терпение… ещё немного и тебе конец. — Еще один голос, но уже похожий на мальчика… того же возраста или немного старше.
Что происходит? Я… что в детском саду? Врачи перепутали и отвезли меня не в больницу?
Стоп… врачи, какие врачи..?
Ох… голова раскалывается, хочу воды… хоть немного…
— Пииить. — Жалостливо, еле-еле промолвил я, из своих последних сил.
Сухость в горле, головная боль и ушибы по всему телу… вот что сейчас меня волнует, а не какой-то хозяин.
— Вот, держи.
Я открыл глаза, от того что почувствовал лёгкое прикосновение к моей руке.
Девочка, поднесла треснутую чашу с не самой чистой водой к моим губам. Я делаю несколько глотков, и сразу же чувствую легкую боль в горле.
«Более трёх дней без еды и воды, мальчик, которого все называли — Шира, провёл лёжа на мягкой постели из сена, которую ему благородно соорудили другие дети из своих кроваток».
«Позабыв, что такое вкус хлеба или ощущение влажности в горле от выпитой воды. Жидкость, которая влилась в его рот, причинила лишь боль и заставила поперхнуться. Но она немного, лишь немного прояснила разум, он стремительно начал вспоминать, что произошло с ним ранее».
Всё тело болит… даже волосы, что со мной произошло.
Я помню… я что-то помню, осколки прошлого… воспоминания двух разных людей, они перемешались в моей голове.
Кто я? Мальчик по имени Шира, или парень по имени… а как же меня звали раньше?
— Ааа… моя голова! — Невольно выкрикнул я, но мой голос послышался мне хриплым и… детским?
Сильная острая боль пронзила мою голову, воспоминания двух душ, нахлынули огромной волной, заставляя сознание расширяться слишком быстро.
Мне плохо, и голова кружиться… я теряюсь в мыслях.
«Мальчик… потерял сознание».
Я очнулся ближе к ночи, перед моими глазами без конца крутились события прошлого…
Жизнь, которую я прожил сам, и жизнь, Шира — который был рабом более двадцати лет с самого раннего детства.
Воспоминания жизни раба, не укладываются в моей голове, они расплывчаты и в то же время однообразны. Ежедневная тяжёлая работа, ужасная еда… и наказания, плетью или палкой… на выбор хозяина.
Но это… я ещё могу понять… и даже принять…
Наказание вышестоящим начальником нижестоящего работника, всегда было в порядке вещей. Единственное, что вгоняет меня в ступор и не даёт покоя. Это один вопрос, почему я помню почти двадцать лет рабства, а имею тело ребенка…
Я начинаю думать о прошлой жизни, капаясь в тысяче воспоминаний…
Вижу!
Умер, так глупо умер… Ха! Погнался за вором. Ха-ха-ха… Анжела, наверное, была в ужасе. Хах… охх… черт!
Получается, я попал в другой мир, как в какой-нибудь манге или аниме?
Но… я стал не героем, а всего лишь рабом, ещё и каким-то странным, странным долго растущим рабом!
Теперь меня зовут Шира?!
И у меня очень слабое тело, даже для ребёнка. Возможно, с ним что-то не так, либо это болезнь, либо что-то ещё.
Я смотрю на свои маленькие ручки и маленькие ножки… так странно, не могу поверить, что я оказался в чужом теле.
«Мальчик отвел взгляд от себя и направил на других детей в комнате».
Я помню, что все эти дети здесь недавно, каждые несколько лет дети меняются, и только лишь дети работают на хозяина. Может… малолетние рабы стоят дешевле, а когда они подрастают, их перепродают дороже?
Или хозяин… нет, ничего такого нет в моих… или его воспоминаниях. Ох… я запутался, ладно, раз я в теле кого-то, по имени Шира, значит, буду им!