Игорь Негатин – Рысь Господня (страница 53)

Думал, что шевалье направится к святой обители, но он повернул в сторону заведения мастера Григориуса. Разумно. Нам бы не мешало узнать свежие городские новости. Лошади медленно шли по улице, а мерный стук копыт отражался от стен домов и добавлял уныния в картину всеобщей настороженности и страха…

– Ты слышишь?! – наставлял мастер Григориус своего поваренка. – Каплуны и карпы определенно не поймут, если останутся без должного пригляда! Стоит лишь отвернуться, как эти создания, призванные услаждать изысканный вкус посетителей, так и норовят подгореть! Подгореть, раздери их дьявол, словно ниспосланы на мою голову слугами нечистого!

– Мастер, я вижу, вы изрядно расстроены? – сказал де Брег, устраиваясь за столом.

– Добрый день, господа! – хмуро отозвался мастер. – Рад вашему возвращению! Как тут не быть расстроенным, если весь мир сошел с ума?!

– Вы о каплунах или о покушении на святых отцов?

– Какая, к дьяволу, разница?! О покушении… Да, и о нем тоже! Где это видано, позвольте узнать, чтобы месса заканчивалась подобным кровопролитием? Де Брег, поверьте мне на слово, но грядет конец света! Вы будете обедать?

– Разумеется. Если успеем.

– Куда-то торопитесь? – покосился мастер Гай.

– Вы упомянули о конце света.

– К дьяволу конец света! Пока я вас не накормлю, он точно не начнется.

– Ну и слава Всевышнему. Нет греха тяжелее, чем подыхать с пустым брюхом.

Когда стол был накрыт, а мастер Григориус немного успокоился, осознав, что не даст нам умереть голодными, де Брег вернулся к печальным городским новостям:

– Сержант говорил, что отец настоятель при смерти?

– Да, я тоже слышал эти прискорбные слухи. – Мастер осенил себя крестным знамением и выругался. – Во здравие аббата и его преподобия проводят ежедневные мессы, но что толку? В каплунах на моей кухне больше святости и смирения, чем в рабах Божьих, кои возносят молитвы Господу нашему Иисусу Христу. Настоятель прекрасный священник, но скверный управитель, коль развел в своем монастыре подобные вольности. Я уже не говорю про отца Раймонда, который искал грешников не там, где подобает искать подобную нечисть!

Судя по всему, мастер Гай и правда был здорово расстроен случившимся. Он яростно обрушивался на всех подряд, призывая кары небесные на головы нечестивцев, кои посмели поднять руку на святых отцов, а заодно обвиняя городские власти, изображающие – по его словам – собачью свадьбу.

– Шериф гарцует по улицам, словно на Баксвэр напали сарацины! Требует прекратить слухи, поймать зачинщиков и смутьянов. Проклятые бездельники, прости меня, Господи! Я сам бы прогулялся в Святой Трибунал, дабы объяснить, где следует искать безбожников и вероотступников, но эти братья вечно заняты заготовкой дров для сжигания какой-нибудь тупой и склочной бабы, по ошибке обвиненной в связях с нечистым!

Глава 47

Несколько дней я не выходил из дома. Отсыпался, наслаждался домашней стряпней Магды, весьма скептически оцениваемой Орландо де Брегом, и уже в который раз слушал рассказы Пьера, прерываемые его тяжелыми вздохами, когда он добирался до описания печальных событий. Если верить повествованию, на святых отцов обрушились строительные леса, возведенные для ремонта монастырской стены. В завале погибли пять человек, среди которых были два горожанина, один монах из монастыря Святой Женевьевы и два служителя Святого Трибунала. Сильно ранены около десяти человек, в том числе отец Хьюго и его преподобие отец Раймонд.

– Люди поговаривают, – прошептал Пьер и оглянулся по сторонам, – что это был заговор.

– Что ты такое говоришь, глупец! Кто осмелится покуситься на жизнь святых отцов, кои своей благостью ограждают наши земли от скверны и пекутся о спасении наших душ?!

– Так-то оно так, сударь! Только вот люди… – Он вздохнул и развел руками.

– Что люди?

– Говорят…

– Прости меня, Господи! – не выдержал я. – Дурья твоя башка! Плетей захотел?

– Боже меня упаси! – Он перекрестился. – За что, сударь?

– Чтобы меньше слушал бездельников, которые пасквильными речами разжигают смуту и поселяют безверие в душах жителей!

– Да, сударь… Только вот люди…

– Что люди?!

– Говорят…

– Тьфу!

Пьер прав. Тысячу раз прав, но я не мог поддержать эти слухи, дабы не накликать беду на себя и своих друзей. Шпионов в Баксвэре много, доносчиков еще больше, а объясняться со служителями шерифа мне совершенно не хотелось. Данное происшествие сильно ударило по городским властям, и они прекрасно понимали и представляли возможные последствия этого несчастья.

Слава Всевышнему, аббат был жив. Да, его жизнь по-прежнему находилась в большой опасности, но шевалье де Брег, успевший навестить страждущего, утверждал, что настоятель оправится от полученных ранений. Если на то будет Божья воля… Раны его преподобия отца Раймонда были не так тяжелы и не так опасны для здоровья, но он тоже не вставал с постели.

По городу ходили слухи, что балки были подпилены коварным образом, что на месте трагедии был пойман человек, который привел в действие особый механизм, обрушивший леса именно в тот момент, когда процессия вышла из храма. Многое говорили… Слишком многое. Как бы там ни было, но деятельность городского шерифа лишь подтверждала слухи. Заговор был, и он был направлен против служителей Святой Церкви…

Спустя несколько дней в город вернулась графиня Ирэн де Фуа, о чем меня известили короткой запиской, доставленной молодым пажом. В ней говорилось, что дел накопилось непозволительно много, и если я хорошо себя чувствую, то должен приступить к своим обязанностям секретаря. Эта записка меня слегка удивила, а если признаться, то и удручила. Я надеялся, что Теодор де Фуа уже оправился от полученных потрясений и мы сможем приступить к занятиям, о которых часто раздумывал. Так или иначе, но на следующий день отправился к дому графини. Утро выдалось довольно теплым. Пройдет немного времени, и эта серость, окутавшая Баксвэр, сменится свежей зеленью, бодрящей и взор, и душу. Весна…

– Рада вас видеть, – сказала графиня, когда я появился в ее покоях. – Как ваше здоровье?

– Благодарю, ваше сиятельство! – поклонился я. – Прекрасно себя чувствую.

– Вот и славно. В кабинете найдете изрядное количество писем, которые требуют ответа. Прочитайте, а потом мы обсудим… обсудим один вопрос.

– К вашим услугам!

– Ступайте, Жак, – кивнула Ирэн. – Ступайте…

Работы накопилось много. Даже не предполагал, что за время вынужденного отсутствия соберется столько бумаг и писем, требующих немедленного ответа. Как и было заведено, я внимательно прочел все письма и отложил два из них, которые ждали решения графини. Прочие, а именно: разнообразные отчеты управляющих – складывал в шкатулку и даже не заметил, как наступил полдень.

После скромной трапезы, принесенной все той же похотливой служанкой, я собрал бумаги и направился в приемный зал, заполненный ежедневными визитерами, чья вечная праздность изрядно досаждала нашей доброй хозяйке. Выслушав доклад, Ирэн кивнула и неожиданно задала мне совершенно удивительный вопрос:

– Скажите, Жак, вы ведь знакомы с шевалье де Брегом?

– Да, конечно. – Я немного растерялся. – Счастлив считать его своим другом.

– Это прекрасно, когда… – она сделала паузу, – когда есть друзья. Друзья настоящие, а не мнимые, готовые клясться в своей дружбе, но вершащие подлости за вашими спинами. Жак, я много слышала о шевалье де Бреге, но не имела удовольствия с ним встречаться. Как такое могло случиться?

– Это не совсем так… – смутился я.

– Что вы имеете в виду? – удивилась графиня.

– Простите, ваше сиятельство, за мою дерзость, но если вспомните ваш приезд в Баксвэр, то наверняка припомните и двух всадников, которые повстречались вам у городских ворот…

– Черноволосый и зеленоглазый мужчина на гнедом жеребце, – сразу же ответила Ирэн.

– Да, вы правы, – ответил я, очень удивленный ее внимательностью. – Это и был Орландо де Брег.

– С ним был какой-то юноша. – Она прищурилась. – Неужели это были вы?

– Да, ваше сиятельство.

– Как тесен мир… – протянула графиня и посмотрела в окно. Она долго молчала, а потом кивнула своим мыслям и улыбнулась. – Признаться, я слегка удивлена, что он никогда не бывал у меня в гостях. Приходилось слышать много добрых слов про этого кавалера от отца Раймонда и аббата Хьюго.

– Это один из благороднейших кавалеров, которых я знаю.

– Увы, Жак, но таких мужчин становится все меньше и меньше… – Она обвела взглядом зал, где прохаживалась дюжина мужчин, обрадованных возвращением графини и спешащих засвидетельствовать ей свое почтение.

Они приходили сюда каждый день и со временем превращались в непременный атрибут приемных покоев, вроде цветочных горшков, гобеленов, украшавших стены, или собак, кои во множестве бродили по этой зале. Тихие разговоры этих господ напоминали жужжание осенних мух – ленивых и неторопливых. Эта напускная праздность быстро исчезала, как только графиня обращала свой взгляд в залу или отвлекалась от разговора. Кавалеры тотчас замолкали и выпячивали грудь в надежде, что ее сиятельство улыбнется.

Пусть я и забегаю немного вперед, но могу признаться, что здесь, среди дворян, бурлили такие страсти, что иной бы и ужаснулся, узнав, на какие уловки пускались эти господа, лишь бы обратить на себя внимание ее сиятельства. Пили уксус, чтобы придать лицу благородную бледность, закапывали в глаза отвар белладонны, хотя любому деревенскому знахарю были известны ядовитые свойства этой травы. Пусть мое мнение и покажется вам предвзятым, но поступки этих мужчин выглядели более женственными, нежели поведение некоторых дам, которые служили графине де Фуа.