Игорь Негатин – Право вернуться (страница 49)

— Добрый день! — кивнул я и приподнял шляпу.

— Добрый день, мистер Талицкий!

За соседним столом устроилась женская компания, которая, пользуясь погожим днем, решила прогуляться по магазинам. Там была и Катрин Фишер. Ее спутницы, среди которых была и жена нашего доктора, обсуждали последние городские новости, а точнее, сплетни. И не говорите мне, что подслушивать неприлично. Сложно оставаться глухим, если эти дамы способны раскачать люстру своим шепотом.

Супруга аптекаря окинула меня пронизывающим взглядом, мило улыбнулась и уже через несколько секунд рассказывала товаркам про окровавленного парня, которого притащили шерифы. Если быть точным, то не таким уж и окровавленным был Сержио Моретти. Поймал пулю в левую руку, и все. Пальто испачкал, но ничего серьезного. Даже к врачу не обратился. Пуля прошла навылет, а рану обработали мы сами. Эх, женщины, женщины… Вам бы только крови побольше…

Послышался звон колокольчика на входной двери, и в ресторан вошел Палмер. Увидел меня и радостно махнул рукой:

— Привет Алекс! Что сегодня на обед в этом богоугодном заведении?

— Как всегда. Холодный суп из кукурузы с телятиной и жаркое.

— Если этот парень не сделает предложение своей девчонке, — Стив усмехнулся и кивнул в сторону официанта, — надо будет женить их насильно. Иначе мы просто обречены питаться холодной похлебкой!

Колокольчик звякнул еще раз, и в ресторан вошли двое мужчин. Судя по саквояжам, они только что с пристани. Невысокие, плотные, темноволосые. У обоих короткая стрижка и аккуратные усики, подстриженные по столичной моде — кончики загнуты вверх. Судя по блеску, напомажены воском.

Какие-нибудь чиновники или искатели приключений. Нет? Может, и так, не буду спорить. Как вариант — карточные игроки. Почему? Уж слишком руки ухоженные. Одежда дорогая, от хорошего портного. Мягкие шляпы с черной шелковой лентой вокруг тульи. Серые сюртуки с черными воротниками, белые воротнички и цветастые галстуки. На пальце одного из них — золотой перстень с бриллиантом, но камень слишком крупный для настоящего.

Просто братья-близнецы, которые ходят в одни и те же магазины. Под сюртуками видны широкие пояса с револьверами. Кобуры открытые, под «сильную» руку. Парни на несколько секунд застыли, осмотрелись по сторонам и направились к барной стойке.

Кстати, если уж зашел разговор про амуницию, которую здесь носят, то с голливудскими представлениями о Диком Западе лучше расстаться сразу. Вы никогда не увидите человека с двумя револьверами на поясе. Никто здесь не стреляет с двух рук и уж тем более в воздух, скача по центральным улицам города. Первое — глупо. Второе — еще глупее. Ничего другого, кроме как пулю от шерифа за стрельбу в черте города, вы не получите.

Кобуры, если вам интересно, носят по-разному. Зависит от ремесла, жизненного уклада владельца и марки револьвера. Те, кто большую часть времени проводит в седле и имеет старомодные капсюльные револьверы, носят кобуру под «слабую» руку. Сиречь повесив на левом боку, с наклоном и рукоятью вперед. Так удобнее доставать револьвер, сидя в седле. Такие кобуры, как правило, закрытого типа — с широкими крышками-клапанами, чтобы не собирать в лесах и на пастбищах разный мусор.

Люди, работающие в городе, как то: шерифы, охранники и прочий вооруженный люд, предпочитают носить оружие под одеждой, но в открытых кобурах и на правом боку. Да, вы правы — под «сильную» руку. Это избавляет от лишних движений, ускоряет выхватывание револьвера и не позволяет нападающему блокировать ваши движения при контактах накоротке. В общем, это долго объяснять и еще дольше рассказывать о всех причинах и преимуществах такого ношения. Примите как факт.

— Странные парни, — сказал Стив, принимая от официанта тарелку.

— Ты имеешь в виду тех, у барной стойки?

— Да, — кивнул мой рыжий напарник и осторожно попробовал суп. Что-то одобрительно буркнул и продолжил: — Они похожи на гастролирующих шулеров.

— Думаешь?

— Уверен! Надо присмотреться к ним повнимательнее и предупредить парней, чтобы не связывались. Эти обчистят быстро. Глазом не успеешь моргнуть, как останешься и без денег, и без лошади.

— Личный опыт? — усмехнулся я.

— Можно сказать и так, — поморщился Палмер. — Грехи молодости.

Пока мы обедали, подозрительные парни успели выпить по нескольку стаканчиков виски и направились к выходу. Стив торопливо доел жаркое и поднялся.

— Пойду посмотрю, куда отправились эти мальчики. Встретимся в офисе.

— Хорошо.

Спустя десять минут я закончил обедать, расплатился с официантом и поднялся из-за стола. Вышел на улицу, закурил и услышал позади себя знакомый женский голос. Обернулся и увидел Катрин Фишер, которая вышла вслед за мной.

— Вы всегда такой нелюдимый, мистер Алекс? — спросила она и близоруко прищурилась.

— Добрый день, миссис! Нет, что вы!

— На пароходе вы были гораздо разговорчивее.

— Там мы с вами были в одном положении, миссис. В положении пассажиров.

— Хм… Что изменилось сейчас?

— Практически ничего. Просто…

— По словам жителей, вы просто избегаете местное общество. Вы не заводите знакомств, не бываете на вечеринках и приемах. Вы предпочитаете сидеть на дежурствах и общаться с вашим служителем… как его… мистер Малыш?

— Его зовут мистер Роберт Грин.

— Не думаю, что я запомню это имя. Так почему же вы избегаете людей? — спросила она.

— Людей или местное общество?

— Хм… Странное разграничение. Вы не проводите меня домой? Хотела бы узнать ваше мнение и попросить совета.

— О чем именно?

— О моих учениках.

— Хм… Я небольшой знаток в этих делах, миссис Фишер.

— Катрин. Меня зовут Катрин.

— Хорошо. Как вам будет угодно, миссис Катрин.

44

Я смотрел на эту красивую женщину и поражался. Поражался человеческой способности привыкать к новым местам и новым знакомым. Смириться с пережитым и поставить перед собой новую цель. Еще совсем недавно в глазах этой женщины можно было утонуть. Прошло совсем немного времени, и в них поселилось нечто новое и непонятное. Что именно? Еще не знаю, но вижу, что она стала другой — одной из горожанок Ривертауна.

Всего одна фраза, брошенная вскользь, не раздумывая, и передо мной появился новый и совершенно незнакомый образ. Если… Если только она не набросила маску, чтобы оградить себя от здешнего общества. Неужели так быстро можно изменить и измениться? Я все-таки ничего не понимаю в людях. Пытаюсь им верить, даже если они лгут. Лгут самим себе. Не раздумывая.

— Что же вас беспокоит, миссис Катрин?

— Ученики? Нет, они здесь ни при чем. Меня беспокоит дядя — Пьер Жаккар. Он каждый раз переживает, что их банк опять попытаются ограбить.

— Пусть ваш дядя успокоится, — сказал я. — Все будет хорошо. Банда Фоули уничтожена, и ему незачем волноваться.

— Но главаря вы так и не поймали… — заметила Катрин.

— Вопрос времени. Тем более что Уильям Фоули не глуп. Не станет же он грабить банк в одиночку. Это было бы слишком самоуверенно с его стороны.

— Вы говорите это с таким убеждением, словно знаете, где он прячется.

— Даже если бы я и знал, миссис Катрин… Вы же прекрасно понимаете, что не сказал бы.

— Местные жители правы… — Она улыбнулась и опустила голову, рассматривая осенние листья под нашими ногами.

— В чем именно?

— Вы очень скрытный человек, Алекс. Жаль…

— Боже меня упаси. Я просто не люблю болтать о разных пустяках.

— Фоули для вас пустяк?

— Нет, этого я не говорил. Просто эта тема не слишком интересна.

— Что же вам интересно… мистер Талицкий?

Она неожиданно остановилась и даже поднялась на цыпочки. Долго смотрела мне в глаза, а потом улыбнулась. Как-то бесхитростно, совсем по-детски. Что я мог ответить? Ничего. Что мне до сих пор снятся московские улицы и маленькая светловолосая девушка? Что просыпаюсь в кромешной тьме своей комнаты и, затаив дыхание, надеюсь, что все это сон? Мне кажется, что вот именно сейчас за окном мелькнут фары автомобиля и послышится привычный шум ночного города? Увы… Этого я сказать не могу.

Ни к чему рассказывать о своих мыслях. Незачем…

Проводив Катрин, я вернулся в наш офис. Сварил кофе и обсудил с Грином особенности пушной охоты. Ну как обсудил… Роберт говорил, а я только слушал, листая старые газеты. В нужных местах кивал и поддакивал, изображая старого и мудрого охотника, который и белку в глаз бил, и соболя добывал. Мистеру Грину, надо заметить, собеседник был не особо и важен. Не окажись я на месте, он бы то же самое рассказывал своей собаке.

Вскоре появился шериф. Хмурый и неразговорчивый. Или на миссис Эшли нарвался, или в мэрию заходил. Здешние чиновники ничем не отличаются от наших, и настроение другим портят с завидной регулярностью. Чем? Всем, чем угодно! Жалобами на нерасторопность, перерасход средств или еще что-нибудь подобное. Фантазия у них работает, этого не отнимешь. Старик Грин покосился на шефа и сразу вспомнил о каком-то важном деле в конюшне.

— Мне не дает покоя этот огрызок письма, который мы нашли в камине, — сказал я, когда Роберт вышел на улицу.

— Неужели? — хмыкнул Марк. — А я полагал, что тебе не дает покоя Катрин Фишер! Кстати, вы хорошо смотритесь вместе. Ты бы подумал, Талицкий. Хорошо подумал…

— Уже донесли? — поморщился я.