Игорь Негатин – Право вернуться (страница 40)

За дверью стояли два розовощеких увальня с нагрудными бляхами. Увидев в моих руках оружие, они как-то сразу посуровели и опустили руки на пояс, поближе к своей карманной артиллерии.

— Мистер Талицкий?

— Что вам угодно?

— Вас вызывает младший помощник шерифа.

— Попозже нельзя этого сделать? Я еще сплю.

— Можете и позже, но уже с браслетами на руках. — Парень ухмыльнулся и показал мне наручники. При этом он так «мило» улыбнулся, что у меня даже сон пропал. Черт…

— Хорошо, подождите немного.

— Если вы не против, то мы зайдем в комнату.

— Хотел бы одеться.

— Мы не помешаем. — Они вошли в комнату и осмотрелись. — Будьте так любезны, сдайте оружие…

— Я что, арестован?

— Боже упаси! Это простая просьба.

Так я оказался в конторе шерифа Брикстоуна. За конторкой сидел другой, незнакомый мне дежурный. Лениво листал газету и не обращал внимания на происходящее по ту сторону барьера. Не стану утверждать, что я был рад этому факту. Впрочем, как и знакомству с младшим помощником шерифа — пухленьким и лысоватым мужчиной лет сорока пяти. Несмотря на прохладную погоду, он нещадно потел и постоянно вытирал лысину носовым платком.

— Талицкий? — Он уставился на меня, выпучив свои маленькие поросячьи глазки.

— Мистер Алекс Талицкий.

— Что вы себе позволяете? — Мужчина сразу взял быка за рога. Даже не поздоровавшись и не предложив присесть. — Что, у вас в Ривертауне появились новые законы? Теперь можно убивать людей просто так?!

— Вы с ума сошли?! — вытаращился я. — Этот парень мне угрожал!

— Неужели? — Он ядовито улыбнулся — У меня три свидетеля, готовых присягнуть, что это вы прицепились к бедному, изувеченному парню.

— Их было пятеро! — начал я, но он сделал вид, что не услышал:

— Вы что, испугались?! Человека с одной здоровой рукой?!

— Черт побери, шериф! Вы с ума сошли?

— Младший помощник шерифа! — уточнил толстяк и недовольно дернулся. — И попрошу попридержать язык, пока вы не зашли слишком далеко! Никому не позволено оскорблять должностное лицо, а тем более при исполнении служебных обязанностей! Даже… коллегам из Ривертауна.

— Ну-ну… И в чем же меня обвиняют?

— Вы меня искренне удивляете, мистер Талицкий! Вы убили человека!

— Это была самооборона!

— Это решит суд, — сухо отрезал он.

— Суд?!

— Впрочем, как и вашу судьбу…

— Ты охренел, падаль?! — Я чуть не рванулся к столу, но меня сразу подхватили под руки.

— Вот вы как?! В камеру его!

Парни выволокли меня из кабинета, быстро обыскали и запихнули в небольшую каморку на первом этаже. Два деревянных лежака и арочное окошко, забранное толстой решеткой. Я даже ошалел от такого развития событий.

Так… Стоп…

За моей спиной закрылась дверь и щелкнул замок, а я стоял и никак не мог собраться с мыслями, что же произошло. Если подумать, то ситуация просто бредовая! Сами посудите: помощник шерифа, находящийся в служебной командировке, попадает под суд за убийство. Неплохо звучит? Ведь это не шутка, и проблема в том, что убитый парень был без оружия. Складной нож, найденный на теле, никак не подходил под это определение. Бутылка? Бутылка она и есть бутылка. Тем более разбитая.

Получается…

Очень скверно получается. Выходило, что прихлопнул безоружного, а за это, по местным законам, полагается… Правильно — пеньковый галстук на шею и небольшой полет вниз. Брикстоун — город немаленький, почти сто тысяч жителей, так что убивают здесь часто. Поэтому и суды по таким делам проводят быстро и без проволочек. Тем более если в деле нет каких-нибудь особых обстоятельств, требующих дополнительного расследования.

Свидетели? Какие там могли быть свидетели, в этом грязном переулке?

36

В камере просидел до вечера. Сидел, думал о сложившейся ситуации и прикидывал свои шансы на свободу. Мне приходилось присутствовать на судебных заседаниях. В Ривертауне. Это входило в список служебных обязанностей. Очень скучное занятие. Внутренний голос предательски усмехался и высказывал предположение, что «уж этот судебный процесс ты точно не забудешь!». Память на всю оставшуюся… Не буду лгать, мандраж присутствовал, и еще какой! Судите сами: надо мной повисла «расстрельная» статья, а помощи ждать не приходилось! Шерифу Брэдли телеграмму не пошлешь и не позвонишь, мол, выручай, Марк! Законники мне уже лоб зеленкой мажут. Хотя… здесь не лоб, а скорее шею надо мазать. Густым и ровным слоем.

В голове не укладывалось, насколько глупо я попался. Приехал в город, чтобы передать письмо, вышел поужинать и загремел по обвинению в убийстве. Нет, это невозможно! Это глупо, наконец! Не могут же меня вот так взять и повесить. Это же очевидно, что я просто защищался!

Память услужливо подбросила воспоминания о последней казни в Ривертауне. Парень, который обвинялся в убийстве своей жены, он ведь тоже до последнего надеялся, что его не повесят. Сначала ругался, потом умолял, а затем обмочился от страха и повис на руках тюремщиков. Так его волоком на виселицу и притащили. Он даже с мешком на голове и петлей на шее не переставал кричать. Пока служитель не вышиб подпорку. Нет же! Это бред. Чепуха какая-то в голову лезет.

За окном сгущались сумерки. Холодало. Из разбитого окна тянуло сквозняком. Ветер, по-осеннему мерзкий, был пропитан промозглой сыростью. Когда совсем стемнело, я был готов завыть от тоски и злости, но вдруг за дверью послышались голоса и раздался скрежет замка. Один голос вяло оправдывался, а второй поторапливал и тихо ругался. Дверь распахнулась, и я увидел двух мужчин. Один из них поморщился и провел ладонью по усам.

— Ну и вонь здесь!..

— Извините, сэр, но…

— Исчезни! — процедил седовласый мужчина, и мой тюремщик быстро ушел.

Это был мужчина лет сорока. Невысокого роста, но довольно крепкий. На левой руке не хватало мизинца. Он прищурился, обвел меня взглядом и хмыкнул.

— Меня зовут Темпест. Ты меня искал?

— Еще бы! — выдохнул я. — Вам привет от шерифа Брэдли.

— Привет?

— Сердечный привет.

— Вот как! Это уже лучше.

— Была еще монетка, но она осталась в потайном кармане моего ремня.

— Понятно… — хмуро усмехнулся Роджер. — Это ты пристрелил того бродягу?

— Да, сэр…

— Какого дьявола ты впутался в эту историю? Сводил счеты или он правда на тебя напал?

— Сами-то как думаете?

— Понятно… Ну и дела, приятель, — он даже присвистнул, — тебе не позавидуешь.

— Я это уже понял. Как вы меня нашли?

— Встретил на улице дежурного, который тебя допрашивал прошлой ночью. В гостинице сказали, что тебя арестовали — и вот, пришлось зайти на работу, хотя у меня и выходной.

— Хоть в этом мне повезло.

— Кстати, ты знаешь, что твой номер в отеле перевернули кверху дном? Портье клянется, что ничего не знает, а неизвестный злоумышленник, видимо, залез через окно. Он, конечно, врет, паскуда, но врет очень убедительно.

— Черт…

— Так что просил передать Брэдли? О твоем деле поговорим чуть позже.

— Для начала вам придется сходить в гостиницу…

— Это еще зачем?

Мы долго разговаривали. Правда, не сразу, а после того, как Роджер Темпест прогулялся в отель. Он вернулся через полтора часа и забрал меня «на допрос». Я выложил ему все, что знал про застреленного парня, рассказал о нашей стычке в Ривертауне и даже про убийство Семена упомянул. Все остальное Темпест узнал из письма Брэдли. Разговаривать закончили уже за полночь, после чего я отправился в камеру. Темпест ругался, проклинал продажного коллегу и обещал «хоть как-то помочь». Мне очень хотелось в это верить. Тем более что судебное заседание было назначено на послезавтра. Да, я уже говорил, что в Брикстоуне с этими делами не затягивают…