Игорь Негатин – Право остаться (страница 61)
– Александр Сергеевич?
– Это я. В чем дело?
Передо мной стоит совершенно незнакомый человек. Молодой крепкий парень в легком льняном пиджаке и белой рубашке без воротника. Смуглое от загара лицо, слегка небрит. Жгучий брюнет с модельной внешностью. Длинные волосы. Глаза темные, почти черные. Такие мужчины нравятся женщинам. Все это мелькает в голове и уходит куда-то в сторону. Дел по горло. Мне нужно встретиться с женой и дочкой. Мы договорились, что она отвезет малышку к нашему семейному доктору, а потом мы отправимся в парк.
– Вам письмо.
– Простите? Это какая-то ошибка?
– Нет. Поверьте, все серьезно.
– Кто вы?
– Это не важно. Простите, но у меня мало времени…
Он передает небольшой листок бумаги. Непривычно странный – грубой фактуры, с желтоватым отливом.
– Вы уверены?
– Да. Прощайте.
Смотрю ему вслед, не понимая, что происходит, а он уходит прочь по раскаленному тротуару, усыпанному тополиным пухом. Вижу трещины на асфальте. Пожелтевшую от жары траву. Звякнул велосипедный звонок. Стайка детей на площадке под присмотром своих бабушек. Держу в руках мобильный телефон. Вот я кладу его в нагрудный карман рубашки и разворачиваю листок бумаги, на котором написано всего несколько строк…
Знаю, что произойдет дальше, и чувствую свое недоумение. Растерянность. Недоверие и легкую досаду на эту глупую, неизвестно кем подстроенную шутку. Нет… Не надо! Не смей! Пожимаю плечами.
Не надо, Саша! Поверь!!! Это правда!
Листок смят и отброшен.
Он не долетает до урны и падает рядом с огрызком яблока и окурком. Мое сознание заволакивает туманом, а человек из прошлого, который так поразительно похож на меня, пожимает плечами, разворачивается и уходит в сторону дороги! Ему надо встретиться с женой и дочкой. Она отвезет малышку к семейному доктору, а потом они отправятся в парк…
Я, сегодняшний, сидел на берегу озера и выл! Выл от боли… Цеплялся руками за песок и выл. Как старый и одинокий волк. Видел голубое небо и понимал, что нельзя изменить наше прошлое. Время неподвластно! Никому. Даже «часовщикам». Единственная возможность что-то изменить – делать все, что нужно для будущего. Чтобы однажды обернуться назад и счастливо улыбнуться.
Даже здесь – в чужом для меня мире, которому суждено стать моей новой родиной.
51
После того как Ростовский вернулся в Форт-Росс, уже в чине действительного статского советника, я два года прослужил под его непосредственным началом. Гонял бандитов на приисках и обеспечивал охрану золотых обозов. Потом начались дела поважнее. Закрутились другие
Новая служба, новые приключения и новые встречи. Неудачи, промахи и победы. Марк Брэдли оказался прав: стрельбы было не меньше. Несколько раз нащупывал след Вениамина Кротова, но этот парень был так ловок, что ускользал из всех моих ловушек. Он и правда оказался очень достойным противником.
Вскоре началась война между Россией и Британией, которая продолжалась почти два года. Даже сейчас я не рискну назвать победителя. Русский медведь изрядно потрепал шкуру английского льва, но и сам зализывал тяжелые раны. Отголоски войны долетали и до наших окраин. Прибавилось работы у шерифа Брэдли, который воевал с разной швалью на своем пограничье. Благодаря супруге, Марьяне Минаевне, он довольно сносно говорил по-русски, а самым любимым выражением стала фраза, которой с ним поделился Михалыч: «Я мзду не беру – мне за державу обидно!» Если честно, то я даже боюсь представить, сколько купцов, уличенных им в контрабанде, получили по морде под эту знаменитую фразу! Марк Брэдли всегда был скор на расправу.
Пытаясь взять реванш после неудачной военной кампании, британцы активизировались на окраинах Российской империи. Можно сказать, что для нас война так и не закончилась. Воспоминаний хватило бы на целый роман, не будь они под грифом «Совершенно секретно». Может быть, позже? Если выживу.
Так уж получилось, что правила игры изменились, и Александр Сергеевич Талицкий был выведен за штат. Несмотря на «официальную отставку», моя фамилия частенько мелькала в секретных циркулярах. Вы правы – негласно я так и остался в департаменте Казначейства, но служба больше походила на ремесло охотника за головами. Может, и не совсем точное определение, но я предупреждал, что все не так просто, как может показаться.
Начались новые игры и операции. Эта – одна из них. То, что мы совершили в городке Верещагино, можно назвать диверсией. Вместе с тремя помощниками я организовал налет на гостиницу, где без лишних слов и разговоров мы уничтожили девять человек, собравшихся на негласную встречу.
Четверо принадлежали к русской Особой экспедиции, а их «приятели», прибывшие из Брикстоуна, старались быть похожими на торговцев, но их английский язык был настолько безупречен, что резал мой огрубевший слух. Еще один заговор, еще одна кучка предателей, которых требовалось убрать. Увы, мы совершили ошибку, и планировавшаяся ликвидация кучки заговорщиков превратилась в бойню. Было убито несколько случайных прохожих, и среди них один из приставов: молодой парень лет двадцати, подчиненный Марка Брэдли. В общем, тут все и завертелось…
После перестрелки нам удалось разойтись. Мои парни укрылись в Верещагине, чтобы отсидеться, пока не уляжется весь этот переполох. Кстати, среди них был и Акакий Азаров. Тот самый, который некогда служил в Русской Промышленной компании, а теперь состоял в «группе розыска и ликвидаций».
Мне удалось вырваться из города и увести погоню на север. Лошадь у меня хорошая, быстрая. Оторвался от преследователей и ушел, как мне казалось, почти незамеченным. Спустя двое суток добрался до охотничьего домика, купленного несколько лет назад неподалеку от Верещагина. Там-то меня и настигли…
Конечно, я мог заранее согласовать операцию с Брэдли, но это грозило еще большими неприятностями и могло поставить под угрозу жизнь Марка и его близких. Было подозрение, что один из местных приставов подрабатывает осведомителем у наших противников. Парни, против которых мы играем, не остановятся ни перед чем, а у Брэдли недавно родился второй сын. Не мог я подставлять своего друга. Он в этих играх не участвует. Его дело – ловить преступников, а не влезать в круговерть очередной шпионской игры. Иногда очень трудно разобраться, где враг, а где друг.
Выход? Его не было. Я его не видел. Даже раскрыться не могу. Если мне придется говорить, то это провал всей нашей работы. На долгие-долгие годы. Тяжелые потери и непредсказуемые последствия для русских земель.
Перед глазами, словно кадры из кинохроники, возник мир. Привычный, оставшийся по ту сторону барьера. Залитая полуденным солнцем площадь, толпы праздношатающегося народа и небольшой ресторанчик неподалеку от входа в Александровский сад. Как же давно это было! Словно и не со мной…
– Талицкий, – снаружи опять послышался голос Брэдли, – я иду к тебе!
– Зачем?
– Поговорить. Не вздумай дурить! Иду один и без оружия.
Послышались тяжелые шаги. Хрустнула ветка, попавшая под сапог. Стукнула входная дверь. Секунду спустя я увидел Брэдли. Он посмотрел на меня, сидящего на полу рядом с разбитым выстрелами окном, и недовольно поморщился:
– Можно я присяду?
– Валяй.
Марк кивнул и обвел взглядом избушку. Поставил на место поваленный табурет, смахнул с него пыль и уселся. Снял шляпу и аккуратно положил ее на стол. Достал из кармана платок и вытер со лба пот.
– Сегодня дрянная погода. Так и парит…
– Вечером пойдет дождь.
– Думаешь? – Он покосился в окно. – Может быть.
– Если хочешь, то в кофейнике есть холодный кофе.
– Нет, спасибо. – Марк прищурился и посмотрел мне в глаза. – Ты ведь не станешь в меня стрелять?
– Нет, не стану.
– Суд… – начал Брэдли, но слишком неуверенно.
– Извини, Марк, но этого не будет. Я прекрасно знаю здешнее правосудие, и меня просто вздернут. Вздернут без лишних слов и долгих разбирательств.
– Я могу…
– Марк, даже если тебе удастся договориться и меня отправят в Форт-Росс, то убьют при попытке к бегству. Ты не первый год здесь живешь.
– Я шериф Верещагина… – сказал Марк и поджал губы.
– Понимаю.
– Алекс, я не могу вот так взять и отпустить тебя на свободу.
– Мне искренне жаль, Марк, что так получилось.
Разговаривать не хотелось, да и не о чем. Даже если Брэдли и подозревает, что заварушка началась не просто так, он не может взять и уйти, оставив меня на свободе. Его не только выгонят со службы, но могут и под суд отдать. С этими делами здесь не шутят.