Игорь Негатин – Правитель (страница 27)
Мне почему-то кажется, что женщины, живущие в Средневековье, одеваются гораздо быстрее мужчин-рыцырей. Видимо, у них шнурков поменьше. Если вы в каком-нибудь романе прочитаете, что «рыцарь быстро надел доспехи и вскочил на коня», то найдите автора и дайте ему в морду. Нет, подвижность от доспехов не страдает. Если вас, конечно, не качает ветром от слабости. В хороших рыцарских доспехах можно валяться по земле, падать на колени и даже кувыркаться. Можно и даже нужно, если не хотите схлопотать каким-нибудь острым предметом по голове.
Пора в дорогу… Я взял в руки рыцарский шлем и перчатки. Оружие и вещи, которые собрал в дорогу, уже вынесли во двор.
У лестницы топтался Рэйнар Трэмп — злой как черт. Да, я все-таки послушался Димку и Вэльда и оставил его в Кларэнсе. Вместо Трэмпа отрядом кавалерии буду командовать я. Мы немного пересмотрели тактику, и даже отряд пехотинцев оставим в городе. Здесь становится неспокойно, а бросать орден на произвол судьбы… не дело это. Рассчитывать на городскую армию не приходится. У меня уже был случай убедиться в их «верности» норру. Со временем я вообще разгоню этот сброд. И Вэльд, и Димка тоже не светились от хорошего настроения, но это их дело. Приказы выполняются молча. Про себя можете ругаться, но будете слушаться. Почему? Потому что я так сказал! На площади уже выстроено сто тридцать бойцов, которые отправятся с нами на юго-западную границу. Как там говорили древние: жребий брошен? Вот именно.
Пожалуй, опущу сцену прощанья. Вам это знать без надобности, а мне лишний раз нервы портить не хочется. Итак… выслушал… Будто на тот свет уходим. Это все Кира виновата и Ольга Сергеевна. Распустили тут… осеннюю сырость. Между прочим, в Асперанорре у женщин не принято плакать, когда мужчина уходит в поход. Считается плохой приметой. Будто заранее хоронишь. И встречать с радостными криками не принято. Таким образом ты оскорбляешь память тех, кто не вернулся. Праздники начинаются после того, как справлены поминки о погибших. Тогда и смейся, и радуйся сколько влезет. Можешь даже слезу пустить, если так хочется.
Встречавшиеся на улицах горожане опускали глаза и по-быстрому убирались с дороги. Из города вышли тремя колонами. Первым с двадцатью бойцами выдвинулся Свэн Вархэлд. Он ушел далеко вперед, выслав пять всадников в передовой дозор. Следом за ним одной колонной тронулись два отряда кавалерии — мой и Мэдда. За нами — гномы и Гудивар Виккэр, который прикроет нам хвост.
— Хорошее лето… — протянул Мэдд, обмахиваясь какой-то веткой, сорванной при выходе из города. — Только бы дожди не зарядили.
— Да, — кивнул я, — но ты же знаешь пословицу про аспераноррскую погоду.
— Если она вам не нравится, то подождите пятнадцать минут — изменится.
— Вот именно.
Двигались мы неторопливо. Гнать лошадей в самом начале пути, это не самая лучшая идея. Вот и ехали шагом, иногда переходя на рысь. Найда недовольно прядала ушами и встряхивала гривой. Видимо, мошкара одолела. Ее в низинах предостаточно. Как ни странно, шли молча. Если кто и разговаривал, то негромко. Звякали удила, фыркали лошади, да иногда стучали подковы, если на дороге попадалась каменная осыпь.
Природа? А что природа? Обычная природа южного Асперанорра. Холмы, небольшие перелески, рощи из столетних дубов да заросли кустарника на склонах. Дремучих лесов, которых в избытке к востоку от Кларэнса, вы здесь не увидите. На горизонте синели горные вершины, украшенные белыми шапками вечных снегов. И воздух… Эх, какой же здесь ароматный воздух!
Если бы не деревни, жители которых провожали нас злыми взглядами, так просто рай земной. Воронов прав — мы уничтожили нежить в Кларэнсе и его округе, но не смогли уничтожить зло, царящее на этих землях. Почему так произошло? Увольте, но я не знаю ответа. Зато прекрасно вижу эту ненависть, которая сквозит в глазах людей. Она чернеет на их лицах, как отметина нежити, жившей на этих землях. За редкими, очень редкими исключениями. Разве что у детей, игравших на улицах, были открытые и светлые лица. Лица, не испорченные тяжелой жизнью и непосильным трудом. На окраине одной деревни чернели останки сожженного дома. Отвечая на мой безмолвный вопрос, Мэдд пожал плечами.
— Здесь жил оборотень. Его сожгли люди Гэрта.
— Обращенный?
— Нет, — Стоук поморщился и покачал головой, — врожденный. Видимо, его родителей проклял тадд-мэрр, проходивший через деревню. Лет двадцать тому назад. Женщина была беременной и вот — родила чудовище.
— Разве это не видно сразу?
— Не знаю. — Он пожал плечами. — Наверное, родители прятали дитя от соседей и держали его взаперти. Потом, когда мать умерла, ее сынок вырвался на свободу и начал резать скот.
— А где был отец?
— Отец был местным пастухом и редко ночевал дома. Когда пришли воины, он, на свою беду, был здесь. Даже пытался защитить своего сына. Его и убили вместе с ним. Убили, а сына сожгли заживо.
— А просто убить нельзя было?
— Люди Гэрта не любят раздумывать. Они выполняют приказы.
Да, теперь я вспомнил эту историю. Мне рассказывал о ней сам мастер Гэрт. Говорил, что жители этой деревни пытались защитить парня. Вас это удивляет? Меня тоже удивило, пока не узнал о причинах. Люди защищали
Вот такие здесь нравы… Черта с два разберешься во всех хитросплетениях.
Мне почему-то запомнилась одна девочка. Мы проходили через деревню, а она, уцепившись ручками за забор, провожала нас широко открытыми от удивления глазами. Смотрела с доброй и немного загадочной улыбкой. Не знаю, по какой причине, но у меня даже воздух в горле застрял. И вдруг этот ребенок приподнялся на цыпочках и помахал нам рукой. Словно благословил…
— Прелестный ребенок, магистр, — пробурчал Мэдд Стоук, видимо проследив за моим взглядом. Он посмотрел на ребенка и неожиданно улыбнулся. — Она похожа на маленькую богиню. Глаза чистые, словно умытые северными дождями.
— Может, еще и не все потеряно…
— Ты это о чем? — покосился наш здоровяк.
— Так… — лениво отмахнулся я и пришпорил Найду. — Хэйс!
25
К первой заставе мы подошли через пять дней. Дороги в предгорьях не самые лучшие, и мы потеряли несколько лошадей, которые поскользнулись на каменных осыпях и сломали себе ноги. Бедолаг пришлось добить, чтобы не мучились.
Знаете, как выглядят пограничные заставы? Это небольшой участок каменистой земли, обнесенный частоколом из бревен. Внутри — кузница, конюшня на полтора десятка лошадей и два-три дома, где живет десяток бойцов. Здешнее хозяйство не исключение. Расположено на склоне холма, усеянного огромными валунами и осколками скальных пород. Чуть выше заставы лежит большой зеленый луг, огороженный гранитными скалами.
Прямо перед воротами — тропа, ведущая к перевалу, и пологий склон, заросший буйными травами. Горы в этом месте расступаются, оставляя место для зеленой долины. По краям многоэтажными террасами зеленеют заросли колючего кустарника, похожего на терновник. Несколько горных ручьев и круглое, как чаша, озеро. Судя по его цвету — глубокое. Берега крутые, скалистые. На склонах гнездовья каких-то мелких птиц, напоминающих стрижей.
— Беррэнт дэ вьерн! — услышал ругань и чей-то удивленный вздох.
Ворота распахнуты настежь…
— Свэн! — крикнул я, не слезая с лошади. — Гудивар!
— Да, магистр! — Ко мне подъехали два рыцаря. Подолы их плащей были забрызганы свежей глиной. Неподалеку тек ручей, который мы переходили вброд, а берега там глинистые, вот и перемазались как черти.
Мэдд был рядом со мной. Он теребил свою черную бороду, смотрел на трупы, лежащие во дворе заставы, и недовольно морщился.
— Четыре отряда по десять человек — на разведку окрестностей. Дальше десяти лейнов не уходить и в бой не вступать! При любой опасности — отступать к нам. Все ясно?
— Будет сделано, магистр. — Рыцари, развернув коней, отправились к своим людям.
— Сигур! — Я повернулся к гному. — Охрану для лагеря.
Гном кивнул и поднял руку. К нему тотчас подскочили два его сержанта — коренастые, русоволосые гномы-северяне с длинными волосами, заплетенными в бесчисленные косички. Они выслушали указания своего командира, и уже через несколько минут раздались их хриплые голоса, подгоняющие бойцов.
— Мэдд!
— Да, мастер. — Его жеребец танцевал и злобно скалился, чувствуя сладкий запах крови.
— Отправь своих на короткий круг.
— Сделаем…
Да, когда рядом не было подчиненных, Мэдд по-прежнему называл меня «мастером». Я даже не знаю, по какой причине. Тем более что мы с ним и Рэйнаром всегда на «ты». Давно, еще с тех времен, как брали деревню Рунакамм.
Короткий круг — это дозор вокруг заставы. Можно сказать, что в пределах видимости. Спустя несколько минут услышал, как рокочет Мэдд, отдавая команду своим парням, и они, поднимая клубы пыли, двумя группами расходятся в разные стороны.
Вот теперь можем отдать повод оруженосцу и осмотреть заставу. Да, у меня появился оруженосец по имени Ларс Ливьер. Это молодой черноволосый парень лет шестнадцати с небольшим. По происхождению — южанин из Баргэса, чьи предки сто лет назад перебрались в Асперанорр. Не знаю причин этого переселения, да и спросить не у кого — родственники Ларса были убиты. Он невысок и худощав, но крепок. Кряжист — так будет точнее. Его мне посоветовал Ольгдир. Они выросли в одной деревне. Парень, если можно так сказать, с историей. Когда южане грабили рыбачью деревню, он убил троих из них гарпуном, которым охотился на морского зверя. Убил, а потом, когда его пытались взять живьем, чудом добрался до берега и бросился в море. Я помню ту скалу. Видел, когда мы морем шли в Мэш, чтобы установить там «конституционный порядок». Как Ласточкино гнездо в Крыму. Аккурат такая же «свечка». Ладно, это дела минувшие. У нас настоящее такое, что удавиться можно.