Игорь Негатин – Память о будущем (страница 21)

– Где ты их найдёшь? – усмехнулся комендант. – Может, местное мужичьё с собой возьмёшь? Да их озолоти – не пойдут.

– В городских подземельях, – предложил Сергей.

Остальные промолчали. Искоса поглядывали друг на друга и прикидывали шансы добыть потерянный обоз. Конечно, при удачном исходе кампании заработок приличный, если не сказать больше. Но и риск большой. Двое охотников – из пришлых – отказались. Осталось девять местных и Сергей. Комендант подумал, огладил небольшую бородку и хмыкнул.

– Сколько можно найти людей в подземельях, готовых с нами пойти?

– Это зависит от того, сколько мы им предложим, – пожал плечами охотник.

– Зима была очень холодной, – задумчиво сказал комендант, – значит, с едой у них сейчас плохо. Предложи им одну долю на троих. Или нет, даже одну на четверых. Думаю, этого будет достаточно. Когда пойдёшь?

– Утром. Но мне нужен помощник. Несмотря на ваши торговые отношения, – усмехнулся Сергей, – в одиночку в развалины идти опасно.

– Городские завтра будут при делах, – нахмурился комендант, – надо сгоревшие избы разбирать. Подумаю, кого с тобой отправить.

Когда все разбрелись по своим углам, я подошёл к нему. Комендант посмотрел на меня и кивнул на стул.

– Садись. Серёга говорил, что ты с югов пришёл. Из головастиков?

– Что-то вроде того, – кивнул я.

– Хорошее дело. Грамотные нам всегда нужны. Математику знаешь? Ладно, – он махнул рукой, – не время сейчас. Потом сам тебя проверю, если нужда возникнет. Митрич – слышал, наверное – в избе сгорел. Умный старик был. Даже жалко немного, привык к нему народ. Пойдёшь с партией?

– Обоз отбивать?

– Ну да, – согласился он, – куда же ещё? Сейчас каждый охотник на счёту. Даже если он из головастиков. Стрелять умеешь?

– Умею, – ответил я. Вовремя язык прикусил. Чуть было не ляпнул, что в армии служил.

– Пойдёшь?

– Пойду, – пожал плечами я, – выхода у меня нет. Надо деньги зарабатывать.

– Слушай, а может, и в город сходишь? Сергей – охотник, человек прямой, как лыжи, и незатейливый, как топор. Не смотри, что он грамотный. Иногда больше говорить надо, чем стрелять. Может, сходишь?

– Хорошо, – кивнул я, – схожу.

– Ну, раз так, значит, собирайся. Завтра выходите.

Устроившись на ночевку в бане, я задумался. Вот за каким чёртом я в эту авантюру лезу? Ведь коню понятно, что это ничем хорошим для меня не закончится. Это не косулю на охоте подстрелить. Если пойду, то стрелять придётся в людей. С другой стороны, я видел, как здесь живут бедные. Это в прошлом бедным считался тот, у кого не было машины или дачи. Здесь всё немного по-другому. Тут бедность настоящая – с голодом и смертельным холодом. Хотя нет, есть общие черты между этими временами. И в прошлом, и в будущем на бедноту всем было наплевать. Нищеброды никому и никогда не нужны. Их могут терпеть, могут даже немного посочувствовать. Мол, как же тебя так угораздило, бедолага? Потом пройдут, отвернутся и забудут. Ибо незачем это помнить. Память – слишком дорогая вещь, чтобы разбазаривать её на неудачников.

У меня впереди дорога. Не знаю, долгая или короткая. Пройду тысячу километров или сдохну, сделав единственный шаг к цели. Как бы там ни было, для дороги нужны припасы и деньги. Поход за ограбленным обозом – мой единственный шанс продолжить путь. Помощи ждать неоткуда. Впрочем… Как и в прошлом…

– Одежду я подобрал, – сказал мне хозяин, когда утром пришёл завтракать. – Только изволь сразу рассчитаться. Не дай Бог, сгинешь в этих развалинах, кто заплатит?

– Не переживай, рассчитаюсь, – хмуро отозвался я.

– Чего такой смурной? – поинтересовался он. – Партия предстоит выгодная.

– Не лезь, куда не просят! – оборвал его я. – Подал еду – и заткнись!

Настроение – хуже некуда. Сны, чёрт бы их побрал! Почти каждую ночь я видел своё прошлое. Жену, детей. Просыпался в мокром поту и вновь забывался в скользких обрывках сна, сжимая зубы, чтобы не завыть от тоски и боли.

После короткого завтрака, взяв рюкзаки и оружие, двинулись в сторону города. До него, по словам Сергея, было не больше десяти километров. Десять, но зато каких! Повезло бандитам с погодой, ох и повезло! Конец мая при нынешнем климате – начало короткой весны. На реке с пушечным грохотом взломало лёд, вокруг стояла непролазная грязь, перемешанная с островками быстро тающих снегов. Раскисший до состояния мокрой каши снег тормозил движение, и уже после двух километров мы остановились на небольшой привал. До города добирались долго, почти пять часов.

– Привал! – прохрипел Сергей, когда мы наконец взобрались по скользкому склону на небольшой курган. Да, тяжело ему по такой каше бегать! Как ни крути, в это время здесь вообще не ходят. А он ещё и после ранения. Силён мужик, ничего не скажешь! Примерно в километре отсюда виднелась окраина города. Привычный городской силуэт.

– Почему сейчас? – тяжело дыша, спросил я. – Ведь совсем пустяк идти остался! Земля посуше, ещё каких-нибудь минут сорок – и будем на месте.

– Вот поэтому и делаем привал, – пояснил охотник, отхаркиваясь словами, – чтобы отдохнуть. Перед развалинами. Ещё неизвестно, как там дела повернутся. Может… Может, ещё и побегать придётся.

– Вроде отношения с факторией у городских мирные.

– Мирные, – кивнул охотник, – пока грибов своих не нажрутся.

– Грибов? – удивился я. – Какие грибы в этом климате?!

– Под землей, в трубах, говорят, растут. Сам не видел, врать не буду. Народ рассказывал. А мирные, – устало усмехнулся Сергей, – это к местным они мирные. Потому что друг от друга зависят. И то драки случаются! Не до смерти, но покалечить могут. А мы с тобой – пришлые, так что и убить не великий грех. Смотря на кого нарвёшься. У них там, в подземельях, тоже не всё так просто. Две группы. Одну из них знаю – меха им продавал. А вот другой, слава Богу, видеть не доводилось. Жуткие вещи про них рассказывали…

– Какие именно?

– Охотники как-то раз Митрича, царство ему небесное, подпоили. Покойный на это дело был слаб, а как напьётся – постоянно о прошлых временах рассказывать начинал. Мы тогда помоложе были, послушать интересно, вот и поили старика. Так он рассказывал, что в подземных трассах канализации после катастрофы выжило человек двести. Одни умерли, а другие как-то приспособились. Потом у них конфликт вышел, вот и разделились на две группы. Та, что побольше – это ещё ничего – можно договориться. А вот другая – обычные людоеды.

– Кто?!

– Да людоеды, чего непонятного? Это те, которые не только зверей, но и людей кушают. Неужто слышать не приходилось? У нас такое не редкость, особенно когда зимы холодные. На хуторах отдалённых или на зимовьях. Сначала собак пожрут, а потом кого-нибудь из своих – того, кто послабее. Передохнут скоро эти подземные людишки, – махнул рукой Сергей. – Борисыч говорил, что им солнца не хватает. Зимой месяцами на поверхность не выходят. Такого когда впервые увидишь – оторопь берёт. Сразу поймёшь, что не из наших.

– Лица бледные?

– Точно, – кивнул Сергей. – Мало того, что кожа белая, как мука, так ещё и морды вечно опухшие. Веки – как вареники. Все тело в каких-то язвах. Вот почему у них так – не скажу, не знаю. Может, витаминов мало, может, ещё из-за чего.

– А мы что, вниз будем спускаться?

– Придётся, – вздохнул он, – самому не хочется, но что делать прикажешь? Если мы хотя бы пятерых не уговорим – можно эту затею с обозом забыть. А бросать жалко. Хороший заработок. Иной охотник за целый сезон столько не заработает.

– Слушай, Сергей, а если среди них вооружённые, то почему они сами не охотятся?

– Днём, особенно в солнечную погоду, видят плохо, – объяснил охотник. – Они даже по развалинам в сумерках копаются. Чтобы солнце не слепило. И морозы плохо переносят. У них там, внизу, этот, как его… – он поморщился, – микроклимат организовался. И зимой, и летом одна температура.

– А зачем нам в партии слепые такие?

– Не скажи, Алексей, не скажи. Они для нас очень полезны. Ты не поверишь – ночью они как кошки видят. И ходят так же тихо – словно на мягких подушечках. Стреляют – да, хреново. Но они редко огнестрельным оружием пользуются.

– Почему? – спросил я.

– Во-первых – это сильно слепит в темноте. Во-вторых – не менее сильно оглушает. Сам как-нибудь попробуй: залезь в трубу и жахни из своей винтовки. Пару дней будет в ушах звенеть. А слух для них – штука важная. Полагаю, что не меньше, чем зрение. Поэтому они, как правило, ножами пользуются. С такими только банды и брать. Затемно…

Да, интересные вещи узнаёшь. Как раньше говорили – чем дальше в лес, тем партизаны толще. Эдак скоро узнаю, что в этом мире и эльфы существуют, и гоблины. Хотя да, было дело – упоминал Борисыч про людоедов. Вроде в самом начале катастрофы такие случаи были, причём часто. В городах нападали на редких прохожих и, ещё толком не убив, начинали разделывать на мясо. От голода с ума сходили. Интересно, а Борисыч рассказал Сергею, как его ещё маленьким ребёнком у обезумевшей матери отобрал? Тоже бы съели будущего охотника…

Мосинская винтовка была жутко неудобной. Большая, длинная, как весло. Я ещё по пути в факторию с ней мучился. Потом плюнул, повесил по-драгунски на грудь и привык. Правда, это только в поле хорошо, по лесу так не походишь. Может, и прав был Сергей, когда предлагал махнуть её на карабин. О скорострельности можно вообще помолчать в тряпочку. Если у бандитов хотя бы пяток автоматов, то вся эта затея заранее обречена на провал. Покрошат, как говорил один киноперсонаж, «в мелкий винегрет», и даже имени не спросят. Выбор? Нет у меня никакого выбора - и в подземелье придётся лезть, и с партией отправляться.