Игорь Негатин – Лишнее золото. За гранью джихада (страница 41)
– Да, это красиво звучит, но как-то слишком героично, – пожал плечами Нардин. – И ты хочешь сказать, что работаешь в этом направлении около десяти лет?
– Да. А что здесь такого? Все, кто помнит меня как Юрия Лившица, давно умерли. Кроме вас, конечно. Семьей я так и не обзавелся, так что все чисто. В черном списке Ордена я не значусь. Занимаюсь небольшим бизнесом и мотаюсь вдоль южного побережья.
– Просто экранизация шпионского романа, а не встреча.
– И много здесь таких? – поинтересовался Поль.
Лившиц не ответил. Покосился на Поля подбитым глазом и покачал головой.
– Нардин, не смеши меня. Может, тебе и ключ от квартиры дать, где деньги лежат? И сказать, где нет милиционера?
– Да уж, ситуация! Джеймс Бонд курит в сторонке и бешено завидует скромному сыну еврейского народа. Или как его, – я щелкнул пальцами, – мне парни из Демидовска рассказывали. Ну этот… фон Штирлиц! Правда, Штирлиц не был евреем, но зато как звучит!
– Я русский.
– Час от часу не легче, – всплеснул руками я и ухмыльнулся. – Ты русский или еврей?! Или ты обрезанный русский? Я про таких не слышал.
– Остынь, Карим! Я еврей, выросший в Советском Союзе. Да, я служил в Легионе – и что? От этого я не перестал быть русским. Как, впрочем, и Нардин, который совсем не похож на парижанина. А про некоторых арабов, цитирующих Ильфа и Петрова, я вообще промолчу.
– Что будем делать, Карим? – Поль отбросил в сторону окурок и повернулся ко мне.
– Понятия не имею, – развел руками я. – Голова кругом. Во-первых – все это похоже на плохой роман о шпионах. Во-вторых – в жизни и не такое случается. В-третьих – если Лившиц нам врет, то мы почти не рискуем. Ну узнают, что это мы трех чеченцев завалили, – и что? Одним больше, одним меньше… Даже если Юрка врет, чтобы спасти свою шкуру, то хрен с ним – он ее заслуживает. За свою буйную фантазию. Убить всегда успеем. На крайний случай зарядим под него местных ребят. Они с удовольствием заработают пару лишних экю.
– Хорошо, я согласен, – кивнул Нардин и повернулся к Лившицу. Вытащил нож и честно предупредил: – Сейчас я перережу веревки, но если дернешься – ты труп.
– Не учи бабушку кашлять, – поморщился Юрка.
Поль освободил Лившица и поднялся.
– Все, мы уходим. Будешь сидеть на земле, пока мы не скроемся. Если дернешься к оружию – пристрелим.
– Эй, парни! Погодите! Вы что, собираетесь меня оставить вот так?
– А тебе что, подогнать личный вертолет?
– Не будьте идиотами! Прострелите мне ногу. Машина похожа на решето, а у меня – ни царапины?
– У тебя морда разбита. Но если ты так просишь, то с удовольствием, – сказал я. – Давай голову прострелю?
– Как-нибудь позже, – оскалился Юрка, – при следующей встрече. Я сейчас лягу на живот. Пусть кто-нибудь отойдет и выстрелит мне в ногу. Будет похоже на нормальное ранение в перестрелке. Надеюсь, что стрелять вы не разучились? Кость не заденьте!
– Не учи папу, как любить маму! Мы даже для тебя собеседника подобрали. Чтобы не скучать до утра.
– Какого собеседника?
– Как какого? Одного из тех, кто «напал» на вашу машину. Он сейчас лежит неподалеку и скучает. Он немного молчалив, но ведь не это главное? Главное, чтобы человек был хороший. Кстати, а как ты собираешься добираться до Арч-Корта?
– Молча, бренча бубенчиками! Утром из Джохар-юрта должны идти три машины в Арч-Корт. Вот они меня и подберут.
– Ну смотри, – покачал головой Нардин. Потом поднялся, отряхнул одежду от пыли и закончил: – Ты сам предложил.
– Ты уверен, что это необходимо? – спросил Нардин, наблюдая за приготовлениями. Его мысли можно было с легкостью прочитать на лице. Мысли читались прямым текстом, без вмешательства какой-либо цензуры. Матерные они. Насквозь матерные мысли у Медведя. Я их даже озвучивать не буду.
– А ты думаешь иначе?
– Как тебе сказать, Шайя… – Он сделал небольшую паузу и поморщился. – Надеюсь, что до этого не дойдет.
– Я тоже надеюсь, – кивнул я и застегнул на груди куртку. – Но и рисковать не хочется. Ты знаешь не хуже меня, – лучше быть готовым заранее, чем оказаться в западне и от бессилия рвать волосы на заднице.
Нардин не ответил. Он прищурился, покачал головой и полез во внутренний карман за сигаретами.
– Ты там, главное, – не спеши с оценкой происходящего.
– На войне как на войне.
– Я про это и говорю. Поторопишься, а потом проблемы начинаются. Смертность выше среднестатистической, и местные клошары кинжалами машут от злости.
– Они всегда ими машут. По любому поводу. Танцоры хреновы. А что касается смерти… Не мы начали эти игры.
– Главное – не торопись.
– Постараюсь, – пообещал я и, закончив приготовления, попрыгал на месте. Вроде ничего не болтается, не гремит. Нардин окинул взглядом мою фигуру и взял автомат наперевес.
– Ну что, мина ходячая? Пошли?
– Пожалуй.
Понимаю Поля. Превращать себя в ходячий фугас – не самый лучший вариант. Но и пустым на встречу идти неохота. По условиям встречи мы можем прийти на обмен с оружием, но оно должно быть разряженным. Поэтому на моей груди, под курткой, болтаются четыре гранаты и тросик, выведенный в левый рукав. В общем, вы поняли. На всякий случай. А то может случиться как с одним моим клиентом, который решил производить обмен в одиночку. Полез, придурок, без подстраховки и помощников. В итоге этой авантюры и ребенка не выкупил, и сам попал в западню. Кстати, я их потом и выкупал, по поручению близких. За очень большие деньги. Поэтому лучше взять грех на душу и подстраховаться. Одним грехом больше, одним меньше – не важно.
Через час мы были на точке, о которой договорились со стариком Ахлаковым. Часа два наблюдали за окрестностями, но ничего подозрительного не обнаружили. Этот небольшой распадок, лежащий неподалеку от Арч-Корта, как нельзя лучше подходил для обмена. Посередине – невысокий, заросший травой холм. Вот там и встретимся.
Поль хлопнул меня по плечу, что-то буркнул и убрался на прилегающий к дороге склон. Замаскировался со всеми удобствами среди скальных обломков и лежит, бродяга, нервничает. Ничего, Поль, – все будет нормально. Если что, расстояние до склона – около ста пятидесяти метров. Не промахнешься. Я потоптался, попил водички из фляги и неторопливо побрел на встречу. Забрался на холм, осмотрелся… Вроде без сюрпризов. Бывало и такое на моей памяти. Один раз пришли на точку, а там из травы усики торчат. Наступили бы нечаянно – и все. Приходи и забирай деньги с трупа.
Я присел на валун, лежащий на вершине холма. Достал из кармана пачку сигарет и с удовольствием закурил. Повезло нам с погодой сегодня. Очень повезло. Лить перестало и солнце среди туч виднеется. Прорываясь сквозь клочья облаков, оно подсвечивает горные склоны, создавая странное чувство покоя. Красиво… Сюда бы туристов на экскурсии возить, а не автоматами здесь размахивать. Когда заканчивал смолить третью сигарету, позади меня послышался шум мотора. К холму подъехала машина. Из нее выбрались три человека и ребенок. Шарль… Слава аллаху! Живой! Держись, малыш, скоро все закончится. Два человека остались у машины, а третий, вместе с ребенком, направился ко мне. Хрустнули под ботинками мелкие камешки. Отбросив в сторону окурок, я поднялся с камня.
– Я Шамиль, – сказал парень.
Да… с фантазией у местных парней совсем плохо. Каждый второй обязательно окажется Шамилем. Парню лет двадцать, не больше. Даже описывать его не буду. Они все на одно лицо. Узкий лоб, борода, плавно переходящая в брови, а между бородой и бровями – два глаза. Вот и весь портрет местного борца за наличные.
Я не стал представляться. Этого и не требовалось. Просто кивнул и выжидающе посмотрел на парня, державшего за руку малыша Шарля. Ребенок выглядел плохо. Хреново выглядел, если честно. Натужно кашлял, лицо покрасневшее. Дьявольщина… Показав чеченцу пакет с деньгами, я сделал несколько шагов навстречу.
– Э, стой! Руки подними, – сказал горец.
Этот гортанный оттенок… Чем чаще я его слышу, тем больше он меня бесит.
– Ты сдурел, Шамиль? – удивился я. – С какой стати?
– Откуда знаю, что ты за оружие не схватишься? Зачем мне неприятности? Сам думай!
– Я не собираюсь стрельбу устраивать. Не за этим пришел, – сказал я, немного развел руки в стороны и повернулся кругом, демонстрируя разряженный автомат. – Оружие, как видишь, мирно висит за спиной. Без магазина. Чего ты еще хочешь? Я с твоим амиром условился о мирном и честном обмене. Мне не нужны проблемы, Шамиль.
– Это мы еще посмотрим. В этих горах только мы решаем, что честно, а что нет. Выше подними.
Ну и мудак ты, парень! Интересно, он серьезно полагает, что весь из себя такой крутой? Хотя… пожалуй, да. Верит. Искренне верит. И он прав. Он самый крутой и сильный… баран. Так это мы слегка подправим…
– Слушай, мальчик… Решаешь не ты, а твой амир. Это я так – напоминаю, если ты забыл. И еще… Если я руки повыше подниму, то наши с тобой ошметки будут ложками с камней собирать.
– Что?!
– То что слышал. И чавку свою заткни, а то гнилой бараниной воняет. Тебе амир сказал обмен произвести, а ты нервы мне портишь. Характер в другом месте показывай! Если амир разрешит. Если ты до сих пор этого не понял, то твоей семье объяснят. Анзор Ахлаков позаботится. За сорванную сделку. Понял?!
Напоминание, что старших надо слушаться, подействовало. Или он вспомнил, что бывает с семьями бойцов, которые нарушили приказ своего «предводителя». Парень остыл и сменил тон на более спокойный: