Игорь Негатин – Лишнее золото. За гранью джихада (страница 28)
Верещагин вздохнул. Так вздыхает человек, которому до смерти надоели глупые шутки про его поразительное сходство со знаменитым актером. Каждый доморощенный умник встречает фразой, которую помнит с детства. Интересно, он икру под водочку употребляет или «видеть не могу»?
– Не обижайся, Павел, – подал голос Поль и начал выгружать наши рюкзаки из грузовика, на котором мы сюда и прибыли.
– Ладно, – выдохнул Верещагин, – черт с вами, мужики. Всех не переделаешь.
– Понимаешь, капитан, у Карима иногда тормоза не срабатывают. Сейчас мы ему по шее настучим – и будет как новенький.
– Настучал один такой, – проворчал я, принимая от него свой рюкзак, – потом его голову неделю искали, чтобы вместе с телом похоронить, но так и не нашли….
– Вижу, парни, что с вами не соскучишься. Чем могу помочь? Демидов просил оказать вам содействие, но не указал деталей.
– Видимо, он надеется на твой профессионализм. Ты ведь хорошо знаешь эти места…
Разведчик молча кивнул и пригласил нас к себе. Выделил место в палатке и накормил до отвала. Естественно, с положенной «каплей» спирта. Поговорили, обсудили дела наши скорбные и разошлись спать. На блокпост мы прибыли вечером, уже в сумерках, и толком осмотреться не успели. Завтра. Все завтра. Сейчас – спать.
Блокпост расположился рядом с тем самым местом, где мы с Полем обнаружили брод через Амазонку. Десять лет назад. Время летит быстро. Поль даже поморщился, когда поближе подъехали. Видимо, вспомнил большую кошку, которая на него тогда напала.
Два крупнокалиберных пулемета на ближних холмах хорошо фланкировали подходы. Еще один, расположенный позади блокпоста, прикрывал тыл. Как рассказал Верещагин – там постоянно стреляли. Зверье все никак не научится обходить двуногих с тыла. Вот и лезут к реке по самому удобному маршруту.
– Со всем комфортом расположились ребятки, – кивнул Поль, разглядывая лагерь. – У них даже банька имеется.
– Павлинов не хватает. Для полного сходства. И баркаса на берегу.
– Там еще цистерны были и море.
Парни, которые здесь служили, – молодые. От двадцати пяти до тридцати лет. Большинство из них – семейные. Состав менялся каждые тридцать дней, после чего уходили на отдых в Демидовск. Раз в году отпуск – сорок пять календарных дней. Получали неплохо и на жизнь не жаловались. Знали, что даже в случае их гибели семьи не останутся без поддержки. А стрелять, по словам Верещагина, приходилось часто. На той стороне было много любителей поиграть в эти игры. Кстати, Верещагин здесь не главный. Он только разведкой занимается. Командиром у них целый «страшный» лейтенант, который сейчас отсутствовал по ранению. Его заместитель, – лейтенант Скворцов, был из числа новеньких и сбивался с ног, пытаясь вникнуть в курс дела. Дело-то нехитрое, если у тебя есть несколько умных сержантов, но парень был молодой и рвался в бой. Вот и бегал по блокпосту как наскипидаренный. За все время пребывания здесь мы с ним встречались всего два или три раза, и то мельком.
Во время обеда, когда мы плотно заправлялись на кухне, появился Верещагин. Судя по пыльной форме, где-то бродил. Камуфляжная куртка была расстегнута, а под ней виднелась выцветшая тельняшка. Кивнул нам, забрал у повара миску с ухой, тарелку с жареным мясом и картошкой.
Пока мы пили чай, он быстро хлебал уху. Болтали о каких-то мелочах. После обеда перебрались в его палатку, чтобы обсудить вопросы.
– Нам бы сюда добраться, – Нардин обвел карандашом участок на карте, – и желательно без особого шума.
Кстати, карта была так себе… слабенькая. На троечку, если не сказать больше. Кроме основных путей – сплошные белые пятна. Не добрались туда еще землемеры. Единственное хорошо начерченное место мне было знакомо. Это заслуга нашего картографа Никоненко, погибшего в Аламо.
– Ну вы, мужики, и места подбираете, – скривился Верещагин, – большего гадюшника в этих местах не сыщешь…
– Извини, – мы дружно развели руками, – не мы места выбираем. Так карта легла.
– Ну да, ну да… Там сейчас этих баранов – как грязи. Напрямую не пройдем. Даже не стоит пытаться.
– Твои предложения?
– Это владения тейпа, в котором сейчас за главного старик Ахлаков. Анзор Ахлаков. Вместе со своим сыночком – Асхадом. Давно мечтаю до них добраться. У них там народу собралось – мама не горюй. И ко всему этому, в виде бесплатного приза – банда Умара Гаргаева объявилась. И совершенно непонятно: за каким таким дьяволом? А у него человек сто, никак не меньше. Некоторые из этих мальчиков еще в Старом мире воевали. В Афгане.
– Умар Гаргаев, говоришь? – прищурился я. – Так он вроде из другого тейпа. С ахлаковцами раньше дел не имел. Одно время они серьезно на ножах были…
– Грызлись. Они и сейчас очень осторожно один на другого посматривают.
– Гаргаев, говоришь, – задумчиво повторил Нардин. – Такой высокий, широкоплечий мужик. Нос крючком, глаза темные, а вот здесь, – Поль показал на правое предплечье, – три шрама и татуировка. Птица какая-то…
– Он самый. Вот такая у него татуировка, – нахмурился Верещагин и закатал свой рукав. На загорелой коже синело изображение орла с расправленными крыльями. В когтях он держал ленту с надписью «106 гв. ВДД».
– Интересные у вас дела творятся, капитан.
– А у вас что, все гладко? – неожиданно огрызнулся Павел. – Или со своими бывшими сослуживцами не приходилось рубиться?
– Приходилось, – признался я, – еще как приходилось…
Поль ничего не ответил. Посмотрел на меня и молча закурил. Да, была одна неприятная история, которую нам обоим не хотелось бы вспоминать. Жизнь – штука жестокая. Один раз мы с Полем столкнулись с нашими бывшими сослуживцами. По разные стороны барьера. И разойтись по-хорошему не получилось…
– Успел насолить?
– Успел, – хмуро протянул Верещагин. – Еще там, в Старом мире успел. И он и старик Ахлаков. Мог бы – всех их свиньям скормил. Они у нас как кость в горле.
– Вот и уберем косточку, – предложил Поль и стряхнул пепел в сделанную из гранаты пепельницу, – чтобы не мешала. По частям.
– Убиральщики… – пробурчал капитан, яростно потер подбородок и задумался.
– Мы тебе воевать не предлагаем, – начал уговаривать я. – Ты же разведка, капитан! Вот и проведи нас тихо. Раз-два, раз-два… Пройдем, как в мягких тапочках. Тихо пришли и тихо ушли. Тем более что тебе и ждать нас не придется. Обратно мы как-нибудь выберемся. Еще неизвестно, куда уходить будем.
– Это как?
– Если сюда будут ходы закрыты, мы в Джохар-юрт уйдем. Там отсидимся. Есть в тех краях несколько должников-приятелей.
– Интересные вы мужики, – Верещагин обвел нас взглядом, – друзья по всему Новому миру разбросаны…
– Ты здесь давно?
– Третий год.
– Ну вот видишь… А мы с Полем уже десятый год этот мир топчем. Поэтому и друзей много, и…
– И кровников хоть отбавляй, – ухмыльнулся Павел Артемьевич. – Мы хоть и на окраине живем, но тоже кое-что слыхивали.
– И как вы только, парни, все успеваете? – развел руками Верещагин. – Вроде и живете у черта на куличках, но «поклонников» среди местного населения столько, что хватит на всю оставшуюся жизнь. Каким образом? Сверхурочно пашете?
– Стреляли… – хмыкнул Поль.
– Или вы – эти, – капитан щелкнул пальцами, – вечные? Дунканы Мак-Клауды?
– Кстати, Павел Артемьич, если уж зашел разговор о вечности и вечных ценностях… У тебя, скажи на милость, какой позывной? – Мне вдруг вспомнился один случай, про который рассказывал Майкл Беннет.
– А сам-то как думаешь? – Верещагин покосился на меня и грустно усмехнулся.
– Нет… – протянул я и покачал головой. – Не может быть…
– Может…
– Да ладно…
– У нас, Карим, все может быть. Даже того, чего в принципе не бывает.
– «Таможня»?!
– Ну вот ты и знаешь мой позывной…
– Еще бы, – теперь была моя очередь усмехаться, – это не за тебя ли местные предлагают тридцать тысяч экю? Причем даже тело показывать необязательно – одной головы хватит, чтобы премию получить. Так что еще неизвестно, кто тут у нас вечный, а кто – так, погулять вышел.
– Ну да. Живее всех живых, мля. Видишь, какую ценность на плечах ношу, а до сих пор не миллионер, – кивнул Верещагин и подозрительно посмотрел на меня. – Кстати, откуда дровишки?
– В смысле? – не понял я.
– Откуда информация? Про премию за мою голову только недавно говорить начали.
– Так это… Стреляли…
– Прибить вас обоих надо. Стреляли они… Стрелки, едрит в коромысло… Ладно, мужики. Завтра у меня одна встреча, с… «сочувствующим» местным населением. Разузнаю, чем бородатые мальчики дышат.
– Наркотой и грабежами они дышат. Уж точно не ромашками.
– Это понятно. Да и не растут здесь ромашки. Мне, если честно, края за перевалом тоже любопытны. Надо бы узнать, за каким чертом приперся мой старый приятель. Он прежде больше на побережье ошивался.
– Умар Гаргаев?