Игорь Негатин – Лишнее золото. За гранью джихада (страница 20)
– Тела ребенка, – пояснил Поль и показал мне игрушку, подобранную на земле среди беспорядочно разбросанного тряпья. Небольшого плюшевого зайца с маленьким красным бантом на шее. – Смотрите, парни, здесь детские вещи, но костей ребенка не видно.
– Тело могли утащить в сторону, – пожал плечами Майкл.
– Могли, – кивнул Поль, продолжая оглядываться, – но что-то мне подсказывает, что этот ребенок уцелел.
– Внутренний голос?
– Интуиция, Карим. Интуиция…
– А вот и позиция нападавших, – послышался голос Майкла.
Пока мы рассматривали брошенные вещи, Беннет поднялся вверх по склону. Он был пологим, и на машине можно заехать без особых проблем. Мы подошли к нему и увидели еще одну площадку, закрытую от посторонних взглядов валунами. Да, кто-то здесь стоял лагерем.
Место для костра, обложенное камнями, с черным пятном кострища. Хорошо заметный прямоугольник от палатки и два масляных пятна на земле.
– Две машины…
– Три. – Майкл поправил Поля, показав на какие-то следы на земле. – Здесь стояли три машины. И была еще четвертая. Посмотрите, сэр, она стояла вот здесь. Правда, недолго. Судя по всему, это транспорт, украденный у переселенцев. Видимо, этой семье не повезло, и они выскочили прямо на бандитов, которые встали лагерем. И переселенцы поплатились за это.
Больше мы ничего не нашли. Отъехав немного в сторону, встали на привал.
До форта Линкольн мы добрались за три дня. Последние двести пятьдесят километров шли в составе частного конвоя, который догнали на последнем привале. Небольшая такая группа, состоящая из двух машин охраны и пяти машин с переселенцами. За последний год частные конвои приобрели большую популярность в Новом мире. Частники не привязаны к расписаниям и работают в любом направлении. Все зависит от пожелания клиентов и готовности платить деньги.
Так как мы вполне укладывались по времени, то договорились с охраной и дальше пошли вместе. Поль был знаком с этими парнями. Кстати, в последнее время здешние места активно обживаются, и движение довольно оживленное. Думаю, что вскоре здесь появятся несколько деревушек, которые будут жить за счет дороги. Топливо, ночлег, ремонтные мастерские… Правда, активность привлекает не только переселенцев, но и разную криминальную сволочь, что не позволяет охранникам скучать. По их рассказам, каждый третий конвой обязательно влипнет в какую-нибудь передрягу со стрельбой и «фейерверками». От них же мы услышали свежие новости о назревающей войне между русскими и чеченцами. Если честно, то это сильно испортило мне настроение. Тому, что наш путь закончится в Билокси, никто не верил.
Как правило, при похищении людей (если обмен – без посредников) выкуп забирают как можно ближе к территории базирования банды. В нашем случае это скорее всего – Джохар-юрт. Конечно, так далеко мы не заберемся, поэтому расчет (как мне кажется) будет произведен где-нибудь в районе Новой Одессы, на территории Московского протектората. Указанный в письме Билокси – это так, контрольная точка.
Новая Одесса… Это не очень хорошо. По рассказам Нардина, в регионе сложная ситуация. Демидовские отбиваются от мусульман как могут, а их соседи из Московского протектората изображают бурную деятельность, потакая политике Ордена и заигрывая с чеченцами. Те в Москве чувствуют себя как дома и наглеют не по дням, а по часам.
– Скоро это закончится, – покачал головой Поль. – Русские медленно запрягают, но быстро ездят. Когда им надоест смотреть на этих московских толстосумов, наживающихся на крови, они выпустят тем кишки.
– Совсем как у нас, сэр, – прогудел Майкл, когда мы подъезжали к форту. – Мы говорим с европейцами на одном языке, но никогда не упустим случая насолить друг другу. Эти придурки играют в опасные игры.
– Тут немного другое, – покачал головой Поль.
– Если начнется война, то мы не доедем, – сказал я и выругался. – А время поджимает. Скоро сезон дождей – и жизнь остановится.
– Вполне может быть. Придется вспомнить молодость. Помнишь Гвиану? Тропические ливни?
– Ну ее к дьяволу, – пробурчал я и выбросил недокуренную сигарету в окно.
Гвиану, черт бы ее побрал, захочешь – не забудешь. Иногда она мне снится, а я не люблю такие сны. Уж лучше Париж. Хотя нет, Париж тоже не надо. Тогда становится совсем хреново.
Вскоре показался блокпост, прикрывающий западную часть форта, и разговор оборвался. Впереди нас обнаружилась еще одна колонна из десяти тяжело нагруженных машин. Грузовики шли под усиленной охраной. Кстати, по слухам, которые доносились в нашу провинцию, неподалеку начали возводить исследовательский центр. На острове, который находится к югу от форта Линкольн. Прошло уже два года, как Орден застолбил эту территорию и объявил остров закрытой зоной. Народ спокойно принял эту новость. Земли здесь много, и если орденские решили построить отдельную песочницу для взрослых мальчиков, то в этом нет ничего плохого. Каждый живет как хочет.
Мы прошли стандартную проверку на блокпосту и, обогнав колонну грузовиков, въехали на территорию форта.
– Что это здесь происходит? – удивленно хмыкнул Майкл.
– Сто лет ничего подобного не видел, – покрутил головой я, – но это похоже на обычную забастовку…
– Докеров, – кивнул Поль. – Но тут немного другое.
– Судя по всему, это подтянулись наши мальчики из Техаса.
– Зачем? – спросил я.
– Чтобы объяснить местным властям правила ведения бизнеса.
Вот оно что! Давно назревало. Жители Техаса – не дураки и давно разобрались в местной географии. Если чеченцы разобьют демидовских, то эти банды хлынут на земли Конфедерации и Техаса. Сражаться у себя дома с этими полудикими племенами никому не хотелось. Так как Орден продолжал (это не было большим секретом) торговать с чеченцами, поставляя им оружие и товары, необходимые для военных действий, то и техасцы внесли свои «поправки» в эту торговлю.
Техас заявил, что любой груз, следующий через их территорию, будет досматриваться. Если возникнет подозрение, что товар может нанести вред безопасности, его конфискуют. Просто и без лишних соплей. Это значит, что в лучшем случае колонну отправят обратно. В худшем – уничтожат.
Конечно, Ордену это не понравилось. Он пытался надавить, но техасцы, в своих лучших традициях, не спасовали. Они просто пожали плечами и сказали: «Хорошо, пусть идут ваши конвои. Не смеем препятствовать, но предупреждаем, что не будем нести ответственность за безопасность прохождения колонн»…
Руководство Ордена было недовольно и даже обещало посылать конвои под усиленной охраной военных. Техасцы хмыкнули и милостиво предложили «испробовать». При этом ненавязчиво продемонстрировали свои арсеналы, которые, даже при большом желании, скромными не назовешь.
Как рассказал Поль, в одной местной газете даже карикатуру разместили. Орден был изображен в виде дяди Сэма, который грозит техасцу (изображенному в классическом образе деревенщины). Эдакий увалень, с соломой, застрявшей в волосах. Правда, эта «деревенщина в широкополой шляпе», демонстративно держит руки на револьверах и при этом довольно ухмыляется: места, мол, здесь дикие, всякое в дороге может случиться. Был конвой и вдруг – ба-бах! – и нет конвоя. Дикие здесь места…
Так и случилось. Правда, не с сухопутным конвоем, а с грузовым судном, которое бросило якорь для разгрузки-погрузки. Докерам не понравился какой-то груз, и они шепнули своим знакомым. Те, в свою очередь, шепнули на телеграф. А потом, совершенно неожиданно, объявились гости с соседней территории, в количестве ста человек, и транспорт задержался в порту.
Нет, никакой стрельбы не было. Зачем? Просто вся команда, кроме двух вахтенных и старшего помощника, сошла на берег, чтобы выпить в местном кабачке, и вдруг испарилась. Техасцы, которые встали лагерем на окраине Линкольна, ненавязчиво интересовались адресатом подозрительного груза. Начальник порта срывал голос, требуя вернуть команду, но парни только пожимали плечами и ухмылялись. Мол, где мы, вольные жители прерий, – и где ваши водоплавающие, запертые в железных коробках? В глаза не видели! Военные, охранявшие порт, предпочитали с ними не связываться и держались подальше.
Таким образом Линкольн превратился в растревоженный пчелиный улей. Так как наши интересы находились западнее, мы, не засиживаясь здесь, отправились дальше. Заправились под завязку, переночевали и уехали.
– Машины, в которых были бы дети, – доложил Беннет, садясь утром в джип, – за последние две недели в Линкольн не приходили. Так утверждает начальник охраны форта.
– Он уверен? – спросил Поль, выруливая на дорогу.
– Да, – подтвердил Майкл, – они обращают внимания на такие вещи. При малейшем подозрении – завернут всю компанию и посадят под арест, «до выяснения».
– Значит, ушли в саванну, – предположил Нардин и вытащил из кармана пачку сигарет. Щелкнула зажигалка. Он глубоко затянулся, поморщился от попавшего в глаза дыма и продолжил: – Или их подобрало какое-нибудь судно на побережье, которых здесь столько ходит, что за каждым бортом не уследишь…
– А машины?
– Машины могли и спрятать. В этих краях много пещер. Бывал я здесь… с Чамберсом.
– Добром это не кончится, – покачал головой Майкл, когда мы покидали Линкольн. Он хмуро проводил взглядом замершее на приколе грузовое судно, потом посмотрел на какую-то пришвартованную у причала яхту и неожиданно улыбнулся.