Игорь Негатин – Лишнее золото. Наедине с мечтой (страница 17)
— И какой именно?
— Он бывший военный юрист. Следователь. В свое время работал в военной прокуратуре.
— Тогда надо съездить в Порто-Франко и найти этого Вайдмана.
— Зачем его искать? У меня есть несколько адресов. Поедешь один?
— Да, — кивнул я, — чего мне опасаться? Перед законом чист как младенец, а эти сволочи, которые убили Шарля, еще получат свое.
— Ну смотри… Завтра?
— Да, на рассвете. Не люблю пыль.
— Будь там поосторожнее.
— А ты присмотри за Маргарет, хорошо?
— У нее уже есть и охранник, и поклонник, — сказал Поль и кивнул в сторону побережья.
Я повернулся и увидел Маргарет, которая прогуливалась по берегу моря. Рядом с ней шел Матео и что-то увлеченно рассказывал. Он даже руками размахивал от возбуждения.
— Красивая женщина, — сказал Нардин. Сказал без эмоций — просто констатируя факт. Правда, потом все же не выдержал и покосился на меня.
— Даже в мыслях не было… — ответил я, не отрывая глаз от женщины.
— Ты, конечно, врешь, старый развратник, но дело твое.
Михаила Вайдмана я нашел в одном из дешевых мотелей Порто-Франко. Не трущобы, но и не центр города. Пристанище для неудачников — так будет точнее. Временное пристанище. Потому что если человек пошел по наклонной, то он редко выбирается наверх. Очень редко. Надо иметь железные нервы, чтобы продолжать работать, когда все валится из рук. Откуда я это знаю? Сам был таким. Когда ушел из Легиона, то некоторое время жил в Африке. Часто без работы и шансов выжить. Ладно, это вам неинтересно. Старая история…
Этому мужчине лет шестьдесят, не меньше. Как он выглядел? Полагаю, что вы знакомы с фильмом «Москва слезам не верит»? И конечно же помните знаменитого Гошу-Гогу-Жору в исполнении Алексея Баталова. Так вот — практически одно лицо с этим мужчиной. Разве что выглядит наш персонаж постарше и похуже. Сизая недельная щетина, впалые щеки. Из одежды — армейские штаны и застиранная тельняшка. На ногах незашнурованные ботинки с высокими берцами. Круглый деревянный стол (пустых бутылок под ним — хоть завались) и два колченогих стула. На столе, застеленном грязной тряпкой, лежит ломоть черствого хлеба. Рядом с ним — открытые консервы и литровая банка, доверху заполненная окурками. Судя по виду сидящего за столом хозяина — пьет уже несколько дней подряд. Может, и больше.
Обстановка в комнате — под стать ситуации. Грязновато, пыльно и до одури тоскливо. Крутился вентилятор на потолке, лениво расталкивая лопастями затхлый и прокуренный воздух. На окнах — искалеченные и перекошенные жалюзи. На продавленном диване лежало скомканное одеяло и подушка в засаленной наволочке. Кстати, там же лежал и пистолет. Вы будете удивлены, но это русский ТТ. Странный выбор для Нового мира, но у каждого свои вкусы и предпочтения.
Что еще? Раковина умывальника, заполненная мутной водой и пивными банками. Засиженное мухами зеркало. Серое от грязи полотенце, висящее на крючке. Рядом двухдверный платяной шкаф с оторванной створкой. Какие-то тряпки, старый брезентовый рюкзак и оружейный футляр. На вбитом в стену гвозде висел чехол для одежды. Пока я рассматривал интерьер, мужчина наблюдал за мной.
— Чего нужно? — спросил он. Голос у него под стать внешнему виду — низкий и хриплый.
— Мне? Ничего. Просто вы так странно себя убиваете, что я стою и удивляюсь! Вы же так никогда не убьетесь! Лучше возьмите пистолет и выстрелите себе в голову! Разбавьте этот мир серым веществом своего мозга! Не хотите? Зря. Я бы посмотрел.
— Чего тебе нужно, клоун? — повторил свой вопрос мужчина.
Говор у него интересный и можно сказать — ожидаемый. Значит, я не ошибся. Усмехнулся и перешел на русский язык, копируя тон одного приятеля из Виго:
— У меня есть интерес до одного писателя, который имеет привычку писать письма, но не оставляет адресов для ответа. Вы не знаете этого шлемазла? Он такой поц, шо боже мой! Все ходят и удивляются за этого глупого человека.
— Что ты несешь? — по-русски спросил он и прищурился.
— Несут рыбу с Привоза, а я так — интересуюсь. И прошу вас заметить — интересуюсь со всем уважением к вашим потрепанным жизнью сединам. Другой бы на моем месте давно заехал вам в портрет, а потом добавил ногой по ливеру. Вы хочите таких развлечений? Могу устроить. Совсем за недорого.
— Да я…
— Говорите уже, отец русской демократии — хочите или не хочите? Скоро обед, а мне совсем не улыбается стоять и любоваться вашей хмельной физиономией.
— Хватит придуриваться, — неожиданно резко сказал мужчина, — из тебя, парень, одессит такой же хреновый, как и еврей.
— Но член у меня обрезан. Показать?
— Бабе своей покажи.
— Уже лучше, — улыбнулся я, — грубость свидетельствует о наличии здоровой злости и слегка увеличенной печени. И давно вы ушли в запой?
— Тебе что за дело? Ты кто?
— Аз езмь судия. — Я достал из кармана сигареты и неторопливо закурил, наблюдая, с каким внезапно возникшим интересом мужчина изучает мою скромную персону. Прикурил, выпустил струю дыма и закончил свою фразу: — Но вы можете называть меня просто: уважаемый господин Карим.
— Карим Шайя, — утверждающе кивнул он. — Жив, значит…
— Мы с вами разве знакомы?
— Где Маргарет О'Рейли? Она жива? Рассказывай, раз пришел.
— А ключ от квартиры вам не дать? — холодно спросил я. Перехватил взгляд, брошенный в сторону дивана, и честно предупредил: — Дернешься — получишь пулю в колено. Поверь, это больно.
— Знаю, — кивнул мужчина и постучал по своей правой ноге. Послышался глухой звук удара по твердому. Он посмотрел на меня и пояснил: — Протез. Так что можешь не пугать. Выпьешь?
— Я до обеда не пью и вам не советую. Это вредно для здоровья.
— Тогда и разговора не будет. — Он пожал плечами. Потом разлил водку по двум стаканам и выжидающе посмотрел на меня.
— Ну, раз так… — Я подошел в столу и взял стакан. — Будем жить!
Теплая водка прокатилась по пищеводу и камнем упала в пустой желудок. Я вытер губы и аккуратно поставил стакан на стол.
— Закусишь? — Он удивленно дернул бровью.
— После первой не закусываю.
— Могёшь… — протянул он и наконец представился: — Михаил Вайдман.
— Я знаю.
— Тогда присаживайся, Карим Шайя. Поговорим.
Пока мы будем разговаривать, я, пусть и забегая немного вперед, расскажу про этого человека. Итак…
Михаил Вайдман. Коренной одессит, которому совсем недавно стукнуло шестьдесят. Бывший военный юрист, который прибыл в Новый мир около девяти лет назад. С женой, двумя сыновьями и невесткой. Увы, но эта земля не принесла ему ничего хорошего. Жена умерла от рака, а старший сын — Владимир Вайдман, вместе с женой, живет в Демидовске. Младший? Александр Вайдман. Алекс. Вот именно из-за младшего Михаил Вайдман и оказался в Порто-Франко. Он здесь уже пять лет. Наездами.
— Саша был хорошим оператором, — рассказывал Михаил. — Не скажу, что талантливым или гениальным. Просто хорошим профессионалом. Крепким ремесленником. Если честно, то он не особенно хотел переселяться в Новый мир, но куда же он денется от родителей и родного брата? Вот и поехал… Здесь познакомился с режиссером — Готфридом Шекли, и тот уговорил Сашу заняться этим фильмом, будь он проклят!
Мы долго разговаривали. Поначалу Вайдман неохотно шел на контакт и отвечал скупыми фразами. Слова ронял медленно и тяжело, подолгу раздумывая. Потом понемногу разговорился, и дело пошло на лад.
— Давно ты начал расследование гибели своего сына?
— Как только Орден списал это дело в архив, я и занялся.
— И как долго занимался?
— Почти три года. Конечно, с небольшими перерывами. Когда Демидовск схлестнулся с чеченцами, то я поехал туда. Воевать не могу, но и в тылу дел хватало, если понимаешь, что имею в виду.
— В общих чертах, — кивнул я.
— После войны вернулся сюда, чтобы продолжать расследование.
— Почему решил обратиться к Маргарет?
— Закончились деньги. Без них, как понимаешь, много не накопаешь. Вот и подумал ей намекнуть да посмотреть на реакцию.
— А она вместо этого взяла и уехала в Кадиз?
— Именно. Я напряг своих ребят из Демидовска. Они-то мне и рассказали, что если Марго отправилась в такую глушь, то скорее всего — к Кариму Шайя. Стало интересно: что за зверь такой, этот ювелир? Написал приятелям и недавно получил от них подтверждение, что не ошибся.
— И кто про меня нашептал? Уж не один ли толстяк из Виго?
— Шайя, если ты говоришь за Даньку Либерзона, то можешь не беспокоиться! Мы с ним знакомы с самого детства, и лишнего он болтать не станет.