Игорь Негатин – Есть время жить (страница 77)

— Куда без брони прешь, мля!

Это Айвар, позади него Линас держит холл, но к нему уже подбегают люди из второй группы. Прекрасно, значит, все уже в здании! Сашка с напарником цугом уходят вверх по лестнице, за ними Айвар, он прижался к стене и прикрывает ребят, поливая длинными очередями верхнюю лестничную площадку. Сухая очередь; один из наших, словно споткнувшись, падает и замирает на ступеньках. Еще одна длинная очередь. Крик:

— Пошел!

Рву вперед, на миг задержавшись рядом с упавшим — это Сашка. Ранен? Нет, уже убит — от середины груди к голове идет аккуратная кровая строчка. Кто-то хорошо стреляет, сука. Доберусь — на ремни порежу! На миг оборачиваюсь назад — следом за мной бежит Линас. Сбрасываю полупустой магазин на пол и, перезаряжаясь, взлетаю по лестнице наверх. Там на площадке перед дверью лежит труп. В светлой форме, чужой. Контрольный в голову. Пошли! Наши, на миг притормозив у двери, ныряют в следующий коридор. Еще поворот. Напротив меня неожиданно открывается дверь, и навстречу мне вываливается человек с пистолетом, опущенным стволом вниз — по его руке бежит кровь; зацепили, значит. Даже не останавливаясь, почти без замаха, бью его стволом автомата по руке и, когда он отшатывается, пробиваю ногой в пах. Выронив пистолет, он валится на пол, следом за мной подбегает Линас.

— Чисто!

— Держи этого! Живым! — бросаю ему, устремляясь за мелькнувшим в глубине коридора Айваром.

Очередь, очередь, еще… Кто-то выпускает длинную очередь и затыкается. За несколько секунд тишины я успеваю услышать хекающий звук сильного удара, и мне прямо под ноги, лицом вниз, падает еще один пленный.

— Пакуй, мля!

— Понял! — падаю коленом на загривок лежащего передо мной человека и, уперев ему в спину автомат, другой рукой вырываю из заднего кармана наручники, защелкиваю сначала на одной руке, потом на другой. Готов! Выстрел, чей-то крик, кто-то выругался по-английски, но голос захлебывается, глохнет в звуке выстрелов и бьющегося стекла. Выстрел!

Тишина…

Прохожу по коридору, в конце которого находится небольшая комната. Вижу Айвара, который, склонившись над лежащим на полу бойцом, что-то бормочет в гарнитуру рации. Черт, моя гарнитура слетела и теперь болтается на груди. Ловлю наушник, успевая поймать только конец фразы…

Взгляд на часы — с начала штурма прошло двадцать минут. Мне казалось, что мы тут минут пять возимся, не больше. Переступаю через труп с развороченным выстрелом лицом и подхожу к Айвару.

— Жив?

— Убит. — Он кивает на бойца. — Пулю поймал, мля. В самом конце, ведь почти дошли.

— Проверяем.

Следом за нами влетает Линас и осматривает комнату.

— Там два стреноженных, внизу чисто. Сашка наглухо. Еще два наших на улице. Всего минус три.

— Четыре. — Я киваю на лежащего на полу бойца.

— Проверяем этажи. Нижним быть готовыми, вояки до нас добраться могут. Док, — бросаю в эфир, — связь с Каролисом, быстро! Айвар, потроши в темпе пленных, времени мало!

Мы с Линасом уходим на проверку комнат. Их здесь немного, как мы поняли: караульное помещение, небольшая казарма на десять коек и отсек тюремных камер, вытянувшийся почти по всей длине здания, во втором коридоре. Большинство из них пустые, в нескольких — штабеля ящиков, поставленные на европоддоны.

— Нам повезло, — бросает Линас, когда мы заканчиваем проверку, — если бы они ушли во второй коридор, до сих пор бы воевали.

Киваю в ответ. Оживает рация, это Док.

— Робби, это Док, наши парни на подходе. Пять минут.

— Пусть забирают вас, наши вещи и пулей сюда, встретим.

Линас уходит к дверям, встречать, а я прохожу по пустому тюремному коридору. Неужели это то, что мы так искали? Даже руки не поднимаются, чтобы вскрыть хоть один ящик. Сил нет. Пусть Док проверяет, это его забота. Оглядываюсь и ухожу наверх, опять поскользнувшись на ступеньках в луже Сашкиной крови.

Айвар уже растащил пленных по разным помещениям и теперь допрашивает. Захваченные в плен, наверное, уже все рассказали — потрошит он их серьезно, без церемоний и оглядок на Гаагскую конвенцию. Они не перестают говорить даже тогда, когда Айвар, закончив спрашивать одного, переходит в другое помещение, чтобы заняться другим. Захожу в комнату, откуда на меня выскочил один из них. Наверное, это был его кабинет. А до него здесь сидел какой-нибудь вертухай в погонах, под эгидой международной борьбы с терроризмом. Удобный диван, кресло, плазменный телевизор на стене и мини-бар. Большой письменный стол с какими-то безделушками и стопкой папок, книжный шкаф. Рядом со столом, в углу, примостился небольшой сейф. За перегородкой, которая делит комнату на две части, вижу смятую кровать и куртку, брошенную на пол. Еще одна дверь — душевая. Чисто. Возвращаюсь к Айвару.

— Тебе помощь нужна?

— Уже нет, — хмуро бросает он и кивает на одного пленного: — Этого можно еще подержать, а второй мне не нужен, это простой охранник.

— Хорошо, — киваю и подхожу к лежащему на полу человеку. Это тот, которого взял Айвар, у него разбито лицо и скованы руки за спиной. В глазах животный страх, потемневшие спереди брюки, резкий запах мочи и пота. Короткая очередь, и он застывает на полу.

— Еще что-нибудь?

— Нет, я еще с этим поговорю.

— Там ребята с брандеров вернулись.

— Узнай, как там дела, когда военных ждать?

— Лады. — Я киваю и ухожу вниз.

Внизу уже собрались люди. Среди них хмурый Каролис, рядом с ним Аста, со счастливым и одновременно потерянным выражением лица. Док, Линас, несколько парней, которые собирают оружие и складывают его у входа.

— Что с военными?

— Сделали, — кивает Каролис. — Приедут, конечно, но не скоро. У них же нет тяжелой техники, а джипом КамАз на спущенных колесах так просто с места не сдвинешь. Думаю, часа два провозятся, а то и больше — их же еще потушить надо. Я там, в соседнем здании, двух парней оставил и пулемет — на всякий случай.

— Потери есть?

— Трое, — темнеет лицом Каролис. — Когда уходили — снайпера, с крыши.

— Понятно. Где моя винтовка? — это уже Лешке.

— Собрал, лежит в машине, на заднем сиденье.

— Спасибо, — говорю я и поворачиваюсь к Линасу: — Вызывай грузовики, пора грузиться.

— Уже вызвал. Ты как, нормально? — Он пристально смотрит на меня.

— Более чем…

— Опять контузию поймал?

— Не знаю, может. Да, и еще — если успеем убраться, оставь неподалеку своих парней. Хочу знать, во сколько прибудут военные. И попроси кого-нибудь из своих спецов, пусть они помещение осмотрят. Вдруг тайник найдется. Особенно кабинет директора интересует.

Линас кивает и, отобрав часть людей, уходит в сторону камер. Вместе с ним идут Док и Аста. Молодец девушка — никому не доверяй, особенно сейчас. Я опускаюсь на кафельный пол и приваливаюсь спиной к стене. Провожу рукой по лицу, размазывая по щеке подсохшую кровь. Сейчас подойдут машины, и начнем грузить. Надеюсь, в ящиках найдется то, ради чего мы сюда пришли…

Часам к одиннадцати приехал Эдгар — хмурый, как туча, таким его никогда не видел. Вместе с ним вернулись Аста и Каролис, которые после штурма остались у Дока, в Рамучяй, где весь остаток ночи изучали найденные документы и вещи. Я устроился на веранде. Голова раскалывалась, а таблетки уже мало помогали, не могу же их горстями жрать? Даже спал, не раздеваясь, только броник снял и жилет сбросил, на остальное сил не хватило. Теперь, морщась от боли, цежу сквозь зубы чай и жду новостей. А может, и нет… Апатия — вот точное определение моего состояния. Апатия и головная боль, ничего лишнего, как говорилось в одной старой рекламе. Старой… Прошло меньше полугода с той поры, когда мы сидели в офисе и ломали голову над этим рекламным слоганом, а кажется — вся жизнь. «Ничего лишнего»…

Айвар накачался снотворным и, наверное, еще спит. Вернулись мы поздно ночью, привезя в кузове машины три трупа. Их уже забрали семьи; утром, сквозь обрывки сна, я слышал женские крики и голос Альгиса, который что-то говорил женам погибших. На веранду зашел Эдгар, кивнул и уселся в кресло, стоящее напротив меня.

— Чаю хотите?

— Нет, спасибо. Со мной приехали Аста и Каролис. Им, наверное, сейчас надо выспаться, они всю ночь просидели над документами. — Он немного помолчал. — Вашу часть хабара привезут позже.

— Проверили уже?

— Да…

— Результат… отрицательный?

— Увы, да. — Эдгар поднял на меня взгляд и повторил: — Да. Даже в сейфе оказались никому не нужные документы. Не скрою, документы интересные, но для нас, увы, совершенно бесполезные. Если над этими бумагами вдумчиво посидеть, то можно отыскать след, откуда все пришло к нам, в Литву. Но кто этим будет заниматься и, главное, зачем это нужно?

— Значит, вакцины не существует, — подвожу неутешительный итог, сам поражаясь, как спокойно выслушиваю эту новость — будто заранее чувствовал, что пустышку тянем.

— Должна существовать. — Эдгар пожимает плечами. — Но не в Литве. Ее надо искать там, где разрабатывался этот вирус. Вы знаете, я рискну выдвинуть предположение, что про вакцину мы вообще никогда не узнаем, даже если она и существует. Просто сейчас расстояние в тысячу километров — это уже много. Очень много. Связей между регионами нет и налаживаться они начнут не скоро. А мы вообще, можно сказать, окраина мира. Задворки Запада и Востока одновременно. Так что сами понимаете…

— Стараюсь, — пытаюсь улыбнуться я, — но все же обидно. Значит, все впустую?