Игорь Негатин – Экспедитор (страница 57)

   Тем не менее старик был жив. Он взглянул на меня и попытался усмехнуться. Я даже не услышал, а прочел по едва заметному движению сухих и потрескавшихся губ:

   – Серхио… Знал, что ты доберешься.

50

   Хесус Морено был снят с креста и уложен на мой плащ. Я не надеялся, что он выживет, но, когда положили его на землю, старик был еще жив. Двум другим, распятым на соседних крестах, повезло куда меньше – они умерли задолго до нашего появления в этом подземелье. Попытался напоить Хесуса, но вода стекала по его губам. Он даже глотать не мог.

   – Что здесь произошло? – спросил я, хоть и не надеялся на внятный ответ.

   – Гар-р-рса… – Он все-таки мне ответил.

   – Это сделал он?

   – Н-н-нет.

   – Кто?

   – Ж-женщина. Он-на… Он-на сам-ма дьяв-вол… – Хесус попытался поднять руку, но не смог. Я заметил лишь направление его взгляда. Старик хотел указать на крест.

   – Зачем она это сделала?!

   – Н-не знаю. До… Добей меня.

   – Пожалуй, Сергей Владимирович, это лучшее, что можно сделать, – подал голос Ярин. Он подошел так тихо, что я не слышал его шагов. – Старик не выживет, а рассказать ничего не сможет. Добейте. Незачем человека мучить…

   Грохнул выстрел! Я поднялся и убрал в кобуру револьвер. Убивать надо не раздумывая. Особенно когда облегчаешь такие нечеловеческие муки. Ученые ушли в лагерь. Им надо было передохнуть и прийти в себя. Это вам не черепки собирать, строя предположения о делах дней минувших. Ушел Бергман, провожаемый Даценко. Ушел Иван Кольцо. Рядом со мной остался Ярин. Стоял и курил, разглядывая джунгли, словно экспонаты из Ботанического сада.

   – Кто же вы такой, Сергей Владимирович… – после долгой паузы спросил он.

   – Я то же самое хотел спросить у вас, Михаил Михайлович. То, что вы простой охотник, можете рассказывать нашим ученым вроде спутников профессора Бергмана.

   – Вот как… Не верите, значит?

   – Скажу больше, Михаил Михайлович. Как я понимаю, вы один из офицеров Генерального штаба, занимающихся тайными делами за пределами Российской империи. Чин? Не уверен, но полагаю, что не меньше полковника. Я не прав?

   – Почему именно полковник, позвольте спросить?

   – От офицера Генерального штаба, значит, не отрекаетесь? – улыбнулся я. – Оно и верно. Незачем. Почему полковник? Так и дело, которым занимаетесь, не для простого штабс-капитана. Даже для майора слишком сложно будет, а учитывая чин господина Курдогло, и вовсе преинтереснейшие вещи вырисовываются. Сами посудите – действительный статский советник, а в такой глуши прозябает. Будь он в опале – я бы еще понял, но консул не похож на обиженного.

   – Кто вы такой? – повторил вопрос Михаил.

   Хорошая у него выдержка. Не в пример нашему дагеротиписту. Тот бы уже зубами скрипел и ругался.

   – Вы все равно не поверите.

   – Попробуйте объяснить. Глядишь, и поверю. Особенно… – Ярин сделал паузу и кивнул на тело Хесуса. – Особенно после этого.

   – Хорошо. Прежде чем я начну рассказывать, ответьте на один вопрос.

   – Извольте. – Он пожал плечами и прищурился.

   – Что вас интересует больше – Виолетта Уэйк или тайна этого алтаря?

   – Забавно… Я думал задать этот вопрос первым.

   – И все же?

   – Алтарь.

   – Виолетта лишь конкурент в этой гонке?

   – Да.

   – Надо заметить – более успешный конкурент.

   – Это временное явление, – поджал губы Михаил.

   – Нет ничего более постоянного, чем временные вещи, господин Ярин. Вы знаете, что в этой гонке участвуют и служители инквизиции?

   – Да, нам это известно.

   – Ну раз так…

   Присел на один из каменных обломков, которых здесь было предостаточно, и потянулся за трубкой. Табака мало осталось. Ничего, переживу как-нибудь. Михаил наблюдал за моими приготовлениями, а потом смахнул с соседнего камня несуществующую соринку и сел. Снял шляпу, вытер платком вспотевшее лицо.

   – Я вас слушаю, господин Шатров.

   – Как и господин Микульскис, – усмехнулся я, – который уже несколько минут топчется позади нас и сверлит взглядом мне спину. Может, предложим ему присоединиться к нашей компании? Или дагеротипист предпочитает оставаться невидимым?

   Послышался шелест травы, и к нам вышел Альгирдас. Покосился на меня, кивнул Ярину и уселся рядом.

   – Хорошо, господа, я не буду вас мучить своими расспросами. Вы хотели узнать, кто я такой? Извольте…

   Уже второй раз за мое нахождение в этом мире я рассказывал людям о своей истинной сущности. С той лишь разницей, что в этот раз рассказывал чистую правду. В инструкциях экспедиторской службы предусмотрены такие случаи. Я ничем не рискую, но получить могу очень многое. Поддержку властей, например. Российских, разумеется. Это одно из главных условий нашей откровенности. Я рассказывал, наблюдая за лицами моих собеседников, и был несколько удивлен, что они восприняли мой рассказ без должных эмоций. Возникало чувство, что подозревали, а то и знали о возможности таких путешествий. Несмотря на уровень здешней науки. Когда я закончил, они долго молчали. Потом переглянулись и поднялись.

   – Ну что же… капитан Шатров, – подвел итог Ярин. – Нам, кажется, пора возвращаться.

   – Куда?

   – В Сантьяго-де-Лион. Виолетте Уэйк удалось скрыться, но наша война не закончена.

   – Ваша?

   – Уже и ваша.

   – Что будет с этим алтарем?

   – Он бесполезен, – пожал плечами Ярин. – Взорвем, пожалуй.

   – Взорвете?

   – Именно так. Незачем такие вещи держать без присмотра. Или вы против?

   – Вы не слишком торопитесь, господа?

   – Поверьте, Сергей Владимирович, доводилось уничтожать и более ценные артефакты, чем эти заросшие и никому не нужные развалины.

   – Вам лучше знать. Это ваш мир.

   – С такими вещами, капитан Шатров, не шутят, – поджав губы, заметил Ярин. – Тем более с ходом времен. Разумеется, мы встревожены, а уж после вашего рассказа о множестве миров многое становится ясным и понятным.

   – Что именно?

   – Некоторые технические новинки, которые начали появляться у наших противников.

   – Вот как… – протянул я. – Это значит, что некоторые предприятия путешественников между мирами были успешными. Я имею в виду ваших путешественников.

   – Вот именно это нас и пугает.

   – Скажите, Сергей Владимирович, – неожиданно спросил Альгирдас Микульскис, – вы хорошо помните врача, у которого прятались после побега из Анхело-де-Сорр?

   – Такое вряд ли забудешь.

   – Вы помните, как он выглядел?

   Я прищурился, вспоминая лицо Дока. Загорелое лицо, покрытое сеткой морщин, длинные седые волосы, борода и карие, вечно прищуренные глаза. Довольно высок ростом, но из-за увечья казался ниже. Одно плечо выше другого, а правая рука почти не работала. Старик ходил сгорбившись, шаркал ногами по полу и размахивал левой рукой, словно не шел, а маршировал…

   – Вам не показалось странным, что врач, так ненавидящий испанцев, живет в испанском городе? – продолжал Альгирдас.