Игорь Негатин – Экспедитор (страница 44)

   – Да.

   – В свитках был записан обряд, который позволит воспользоваться проходом.

   – Серхио, – он поморщился, провел рукой по лицу и нахмурился, – к чему этот разговор? Ты ведешь себя странно. Мы это уже обсуждали, и я честно рассказал все, что знаю.

   – Успокойся. Не собираюсь святотатствовать или высказывать предположения, которые могут оскорбить твою веру. Хочу понять.

   – Что именно?

   – Какие цели преследует ваша инквизиция?

   – Инквизиция во все времена преследовала одну цель – защитить Святую Веру от ереси и схизмы.

   – Какая же ересь была заключена в найденных свитках, если среди служителей нашлись люди, склонные ей верить?

   – С чего ты взял?!

   – Если бы этого не произошло, ты и твои братья не расследовали бы это дело, не считаясь ни со временем, ни с жертвами. Вспомни свои слова: «…И даже служители Святой Церкви не всегда тверды в своей вере».

   – Ты многого не знаешь. Извини, Серхио, но я несколько устал. Давай лучше отдыхать.

   – Ты не спросил о моем разговоре с Морено.

   – Завтра. Ты все мне расскажешь завтра.

   – Последний вопрос, Мартин. Последний, и я от тебя отстану.

   – Вот дьявол… – проворчал он. – Спрашивай.

   – Пробуждение Врат связано с каким-нибудь языческим обрядом?

   – Ты несешь бред, Серхио!

   – Я угадал…

   – Давай спать!

   Утром лучше не стало. Раны давали о себе знать, и Мартин был изрядно на взводе. Надо бы зайти к аптекарю и прикупить настойку лауданума или еще чего-то, чем здесь боль успокаивают. Пересказал Вильяру наш разговор с Хесусом, и он сразу поджал губы:

   – Я так и знал, что этот старый хрыч себя еще покажет!

   – Что скажешь насчет Эрнесты?

   – Мысль хорошая, но что мы будем делать потом?

   – Честно признаемся, что конкуренты нас опередили, – пожал я плечами.

   – Ты про Альвареса Гарса? – буркнул Мартин. – Не поможет. Если Хесус Морено что-то вбил себе в голову, то положит всех, но своего добьется.

   – Тогда мне придется идти с ним.

   – Что потом? Надеешься, что удастся вернуться? Когда старик поймет, что сокровищами там и не пахнет, он тебя убьет! Медленно и мучительно. Рассказать, как он это сделает?

   – Не нужно. Ты можешь предложить другой план?

   – Сколько он тебе дал времени? Два дня?

   – Да.

   – Я должен подумать.

   – Думай, – кивнул я и поднялся, – а я пока схожу к аптекарю, а заодно куплю нам что-нибудь пожрать.

   – Купи мне рома. Он дешевле, чем снадобья этих бездельников.

   – Обойдешься.

39

   Вечером, незадолго до назначенного времени, я отправился в уже знакомую вам таверну. Посетители еще не собрались, а шлюхи и карточные шулера лениво бродили по залу, готовясь к трудовой ночи. Помятый служитель выметал за дверь осколки бутылок, пучки соломы и чьи-то выбитые зубы. Милое местечко. Просто душа радуется. Не успел подойти к барной стойке, как откуда-то сбоку появился грязный и давно не брившийся оборванец. Под щетиной виднелся старый, побелевший от времени шрам. Водянистые, потухшие глаза.

   – Сеньор Серхио…

   – Чего тебе?

   – Вам привет от сеньора Морено.

   – Рад это слышать. Что дальше?

   – Вы не слишком добры, – прохрипел он и криво усмехнулся, – а это не по-христиански. Не угостите стаканчиком бренди человека, который потерял пять пальцев в морской битве при Лироу?

   – Довольно! Заказывай, но уволь от сказок. Если клешню изувечили, то лишь потому, что полез не туда, куда положено.

   Он повернулся и направился к бару. Хозяин, не спрашивая, плеснул ему местного пойла и посмотрел на меня. Я вытащил из кармана монету. Парень жадно, дергая кадыком, выпил и отставил пустую кружку в сторону.

   – Храни вас Господь, сеньор! Спасли человека.

   – Давай ближе к делу.

   – У меня есть небольшая весточка.

   – Если она хорошая, то получишь целую бутылку.

   – Вы слишком добры. – Он усмехнулся, показав остатки гнилых зубов.

   – Итак?

   – Женщина, о которой вы беспокоитесь, жива.

   – Хорошее начало.

   – Я бы так не сказал. Не знаю всех подробностей, но ее держат неподалеку от Сантьяго.

   – Какая-нибудь усадьба?

   – Усадьба? – хмыкнул бродяга. – Нет, это не усадьба. Это монастырь.

   – Что?!

   – Монастырь доминиканских братьев.

   – Вот дьявол… – пробормотал я и потянулся за трубкой.

   – Увы, сеньор, но я вас предупреждал, что хорошей эту новость не назовешь. Эти люди не так богобоязненны, как может показаться.

   – Это уж точно. Где находится эта «святая» обитель?

   – В пяти милях к югу, сеньор. Туда ведет единственная дорога, так что не промахнетесь. Разумеется, – развел он руками, – если соберетесь туда наведаться, но уж послушайте моего совета, лучше бы вам этого не делать.

   – Что-нибудь еще известно?

   – Человек, который работает у них в саду, рассказывал, что пленницу держат в одном из домов, отведенных для нужд лечебницы. Вместе с прокаженными.

   – Час от часу не легче.

   – Возможно, я ошибаюсь, сеньор, но монахи могут наведаться и к вам.

   – Это еще зачем?