Игорь Москвин – Смерть приятелям, или Запоздалая расплата (страница 8)

— Что вы можете сказать о фон Линдсберге?

— Он-то жив? — у Александра Андреевича дёрнулся глаз.

— Надеюсь, с ним всё хорошо. Но что о нём скажете?

— Что вас интересует?

5

Общение с госпожой Щепиной Николай Семёнович оставил напоследок. Те купцы, фамилии которых ранее назвал управляющий городской аукционной камерой Георг, толком ничего не рассказали. Повторяли почти одно и то же, только разными словами. Из всего сказанного Власков сделал однозначный вывод, что Власов сослуживцев не жаловал и в свободное от службы время с ними не общался. Некоторые намекали, вроде бы, на отношения Власова с Ольгой Николаевной, но отводили при этом в сторону глаза, то ли от стыда, то ли от ехидства.

К смерти бывшего сослуживца отнеслись с нарочитым безразличием. Ну, был такой Власов на свете, а сейчас не стало. Ну, и что изменилось? Солнце стало меньше тепла земле давать, или луна с неба исчезла? Смысл был один: умер человек, а жизнь всё равно продолжается, и проблемы, которые ежечасно и ежедневно возникают, никуда не делись. Так что…

Ольга Николаевна при известии о насильственной смерти Власова ослабела ногами и присела. Хорошо, что рядом оказался стул. Красивое лицо с умными глазами вмиг побледнело, даже яркие губы вдруг стали бледно-розоватого оттенка.

— Убили? — переспросила она и поправила прядь чёрных волос.

— Да.

— Он страдал от боли?

— Нет, смерть наступила практически мгновенно… Вы же с ним служили несколько лет? — уточнил Власков.

— Четыре года.

Спрашивать об отношениях Николаю Семёновичу не давала природная застенчивость, но долг всегда брал верх, и тогда, отводя в сторону глаза, сыскной агент расспрашивал о самом сокровенном.

— Ольга Николаевна — разрешите вас так называть?

— Будьте любезны.

— Простите меня за некоторые личные вопросы, — на лице Власкова выступили тёмно-алые пятна.

— Спрашивайте, — тихо сказала Щепина. — Он всё равно мёртв, а правду, как я понимаю, вам необходимо знать, чтобы найти убийц.

— Вы правы. Не припомните, не упоминал ли Николай Иванович о назойливых врагах, которые могли переступить черту и от злобы и ненависти лишить его жизни?

— Нет, ему повезло, что он не встречал таких людей, или ему казалось, что не встречал. Нет, недруги, конечно, у Коли, — это «Коля» резануло по ушам Власкова, — были, но чтобы дойти до такой степени озверения… не думаю.

— Когда вы видели его в последний раз?

— Третьего марта девятьсот первого года.

— Вы так хорошо запомнили дату?

— Да, — сказала Ольга Николаевна и прикусила губу, потом посмотрела на Николая Семёновича. Её глаза застилала пелена слёз. — Именно в тот день мы разорвали наши отношения.

— По какой причине?

— Это столь важно для расследования его убийства?

— Не могу сказать, но иногда события и десятилетней давности играют существенную роль в уличении преступника.

— Коля слишком любил женщин, — Ольга Николаевна горько улыбнулась, — но поверьте, я не была очередной его пассией. У нас дело шло к венчанию, но так уж получилось.

— Почему Николай Иванович ушёл из аукционной камеры?

— Получил некоторое наследство, и необходимость в службе отпала сама собой. Не надо было думать о хлебе насущном.

— Именно тогда вы и расстались?

— Через месяц после его ухода из камеры.

— Вы так и не сказали о врагах.

Женщина улыбнулась уголками губ.

— Вы знаете…

— Николай Семёнович, — подсказал Власков.

— Вы знаете, Николай Семёнович, Коля относился к настоящим мужчинам. Он никогда не выказывал боли, никогда не жаловался на жизненные обстоятельства. Так что в этом вопросе я помочь вам не смогу.

— Но, может быть, приходили ему какие-то странные письма, или кто-то ему угрожал?

— Господи, да у нас каждый продавец недоволен тем, как прошли торги. Да и каждый покупатель после совершения сделки, хотя перед аукционом они чуть ли не пробуют на зуб продаваемое.

— Только лишь получение наследства подвигло Николая Ивановича уйти из камеры, или иные обстоятельства?

— Нет, только наследство.

— Благодарю, Ольга Николаевна. И простите меня за назойливость, — Власков развёл руками, — служба. Но если возникнут ещё вопросы, могу ли я вас побеспокоить?

— Пожалуйста, только найдите преступника.

6

— Карл гораздо моложе нас с Николаем Ивановичем. И господин Власов относился к нему, как к сыну.

— Фон Линдсберг не являлся ли родственником Николая Ивановича?

Варламеев с удивлением посмотрел на собеседника.

— Я об этом никогда не думал.

— Может быть, слышали, но не придали значения такому факту?

— Простите, Михаил Александрович, но вам стоит самому поинтересоваться у Карла.

— Непременно, — пообещал Лунащук. — Скажите, как вы познакомились с Власовым?

— Простите меня великодушно, но я не припомню — так давно это было.

— Хорошо, а кто познакомил вас и Николая Ивановича с фон Лидсбергом?

— Меня — Власов. Я как-то пришёл к Николаю, а там находился Карл. Так нас и познакомил хозяин квартиры.

— Когда случилось сие знаменательное событие?

Варламеев наморщил лоб и сжал губы, припоминая, когда Власов представил ему Карла, но так и не вспомнил. Просто отрицательно покачал головой.

— Точно сказать не могу, но года три-четыре тому.

— Карл нуждался в деньгах?

— Как и все молодые люди, — ответил Варламеев. — А почему вы спрашиваете? Николая убили из-за денег? — И, не дожидаясь ответа, продолжал: — Я говорил, что наследство пойдёт во вред, хотя тогда Власов отшутился, что я, мол, ему завидую.

— Николай Иванович часто помогал Линдсбергу деньгами?

— Простите, но мне он не докладывал. Знаю, что помогал, а какими средствами и как часто… — Варламеев покачал головой. — Вы этим поинтересуйтесь у самого Карла, он вам всё и поведает. Постойте, — Александр Андреевич подался вперёд так, что упёрся грудью в столешницу, — вы что, Карла подозреваете в злодейском умысле? — глаза его широко раскрылись, сделавшись похожими на две рублёвые монеты.

— Нет, — заверил Варламеева Михаил Александрович, — мы никого не подозреваем, как вы выразились, в злодейском умысле, но проверяем всех знакомых, родственников. Это обычная процедура, и поверьте, что в большинстве расследуемых дел причастными к совершённому преступлению оказываются либо родственники, либо кто-то из знакомых. — Заметив, что Александр Андреевич ещё раз дёрнулся всем телом и хотел сказать что-то нелицеприятное, Лунащук его опередил и сделал попытку успокоить: — Все дознания начинаются с таких расспросов. Иногда выплывает что-то такое, чего вы не брали в расчёт, а мы увидели под другим углом.

— Но так же нельзя! — возмутился Варламеев. — Вы своим подозрением…

— Александр Андреевич, каждый из нас занимается своим делом. Вот в ваши архивные дела никто из посторонних не вмешивается?

— Но…