Игорь Москвин – Смерть приятелям, или Запоздалая расплата (страница 41)

— Значит, что на сегодня мы имеем, — то ли подводя итоги, то ли высказывая свои соображения, начал Владимир Гаврилович. — В преступлениях подозревается Павел Львович, не состоявшийся наследник имения в деревне…

— Селе, — подсказал Лунащук.

— Благодарю, — скользнув взглядом по Михаилу Александровичу, Филиппов продолжил, — в селе Веремеевке. Если он загодя присваивал паспорта, то наверняка знал, что шайку рано или поздно обнаружат, и тогда придётся отвечать за содеянное. Для себя он подстелил соломки в виде чужих паспортов, чтобы за этими именами спрятаться, когда придёт час. Но уповать на них мы не можем — со времени побега Павла прошло одиннадцать-двенадцать лет. И мы не знаем, чем он занимался все эти годы, под какими личинами проживал. Неприятно, но это так. Хотя можно посмотреть с другой стороны. Если он сохранил паспорт, то не мог им воспользоваться ранее или сберегал…

— Владимир Гаврилович, а может быть, он ими ранее не пользовался по причине возраста? — высказал предположение Власков.

— Не думаю, — после некоторого раздумья ответил начальник сыскной полиции, — человек не всегда выглядит по своим годам, иногда старше, иногда моложе. Здесь дело в другом, — он вздёрнул брови и обвёл взглядом сидящих, ища ответ в их глазах. — Видимо… — и умолк, не найдя нужного предположения.

— Да, — произнёс Мечислав Николаевич, — трудно копаться в голове преступника, не представляя его конечной цели.

— Ну, цель-то его нам известна, — поморщился Владимир Гаврилович, — получить наследство и заодно отомстить всем тем, кто, по его мнению, повинен в том, что его отодвинули в сторону.

— Но почему столько лет спустя?

— Может быть, он всё это время жил за границей?

— Или сидел в тюрьме по другим преступлениям? — дополнил Михаила Александровича Кунцевич.

— Вполне возможно, — поддержал Мечислава Николаевича Филиппов, — первый раз он мог объявиться три года тому, когда скончалась его матушка. Кстати, вы, Михаил Александрович, не проверяли, от чего она умерла?

— Нет, — смутился Лунащук, — я и предположить не мог, что… — оправдывался он, — Надежде Павловне на день смерти исполнился семьдесят один год. И я полагал…

— Хорошо. Вы сказали, что в первый раз он объявился в родных краях три года тому. И тогда же по трагической случайности утонул дворецкий, и умер отец Иоанн, которые подписали духовное завещание?

— Совершенно верно. Но я и предположить не мог, что у сына поднимется рука на собственную мать.

— Я бы сказал иначе. Вы говорили, что Павел Веремеев не знал ни в чём отказа, жил, так сказать, только доставляя себе удовольствие. Создание шайки — это тоже от вседозволенности. Захотелось поиграть в разбойников. Тогда он окончательно перестал различать добро и зло. Всё, что ему хотелось, должно было предоставляться незамедлительно. Кроме того, он упивался властью. Вы говорите, он приказал звать его дофином?

— Да, — кивнул головой Михаил Александрович.

— Дофин — наследник престола, второе лицо в государстве, которому повиновались точно так же, как и королю.

— Владимир Гаврилович, у меня не укладывается в голове, — поднёс руки к вискам Мечислав Николаевич. — Даже солдат на войне не всегда способен выстрелить в противника, хотя их разделяет большое расстояние. А здесь юноша, у которого пушок вместо усов, берёт в руки нож и режет живого человека, наслаждается тем, как землю заливают потоки крови. Непостижимо, господа, непостижимо!

Филиппов тяжело вздохнул, словно отсекая начавшиеся стенания о судьбе тогда ещё не сформировавшегося убийцы.

— Хватит о прошлом. Вернёмся, господа, к сегодняшнему дню. Сейчас мы имеем в своём распоряжении три фамилии, под которыми, возможно, скрывается наш предполагаемый убийца. Его нынешних планов мы фактически не знаем. Да, — он посмотрел на Лунащука, — мы можем предположить, что преступник хочет вернуть принадлежащее ему, как дофину, государство — Веремеевку, в которой он чувствовал себя хозяином. Но сделать это весьма затруднительно — ведь он до сих пор числится беглым каторжником. Значит, под собственным именем он предстать в качестве наследника не может, тем более что Власов сделал наследником Карла фон Линдсберга…

— Который тоже мёртв, — вставил Власков.

— Да, мёртв, и складывается не слишком благоприятная ситуация для Веремеева. Но опротестовать завещание он в состоянии, наняв одного из известных адвокатов, занимающихся такими делами. Предвижу ваши вопросы о том, что Павел Львович лишён всех прав состояния и не может предстать истцом перед судом. Да, вы совершенно правы. Но он может составить доверенность на ведение дел, а сам преспокойненько ожидать решения, где-нибудь в Англии или иной стране, с которой мы не имеем дел по полицейской части. И мы не знаем, находится ли сейчас Веремеев в Российской империи или уже скрылся. Поэтому нам необходимо разослать сыскных надзирателей по частям и проверить, останавливались ли господа Штерн, Недригайлов и Яроцкий в последние три месяца… нет, мне кажется, стоит расширить поиск до шести месяцев, — не останавливались ли они в последние шесть месяцев в столице.

— Владимир Гаврилович, Веремеев очень умён и мог предвидеть, что мы догадаемся о похищенных паспортах. Вдруг он остановится где-нибудь в пригороде? Или у него есть другие паспорта на иные фамилии? — с сомнением в голосе спросил Кунцевич.

— Вполне возможно, но меня смущает другое. Почему всё-таки в Ковенской губернии он не побоялся предъявить паспорт на фамилию Штерн? Не мог же он не предполагать, что полицейские найдут посыльного и станут проверять всех незнакомцев, прибывших в Жагоры и Шавли.

— Я думаю… — начал Кунцевич и умолк.

— Продолжайте, Мечислав Николаевич, что вы хотели сказать? — обратился к чиновнику для поручений Филиппов.

— Мы немного уходим в сторону. Давайте вернёмся к убийствам. Если главная цель Веремеева — Власов, то почему он сделал его первой жертвой и тем самым привлёк к нему внимание?

— Ответ, Мечислав Николаевич, лежит на поверхности, — постучал по столу пальцем Филиппов, — мы никогда не стали бы копаться в прошлом, если бы нам сразу же не был подсунут высокий военный со свёртком. Мы начали бы с приятелей Власова и вышли на фон Линдсберга, который на следующий день расплатился с карточными долгами и спешно уехал в Ковенскую губернию, а оттуда скрылся в неизвестном направлении. Попутно убийца лишил жизни Варламеева, оказавшегося невольным свидетелем. Кстати, довольно хороший план, но он начал давать сбои после того, как вы, Мечислав Николаевич, отправились арестовывать нашего гвардейского офицера. Откуда убийца узнал об этом? Для меня загадка, но он сразу же поменял план и убил единственного человека, который мог его опознать, — нотариуса Воздвиженского.

— Владимир Гаврилович, — нахмурился Власков, — почему он убил нотариуса тем же способом, что и остальных? Ведь тем самым он привлёк к себе внимание, косвенно подтвердив, что убийца не фон Линдсберг.

— Здесь вы не правы, Николай Семёнович, — он совершил поджог и надеялся, что Воздвиженский обгорит и рану никто не обнаружит.

— Значит, он всё-таки не знает, что тело фон Линдсберга обнаружено, — подал голос Лунащук.

— Может быть, вы правы, Михаил Александрович, может быть. И наш убийца продолжает играть по им самим установленным правилам. Кстати, вы говорили, что третьим подписавшим завещание госпожи Веремеевой был управляющий имением…

— Лев Борисович Весёлкин, — подсказал Лунащук.

— Он-то ведь жив, — прилетело от Кунцевича.

— Да, но здесь играет роль другое соображение убийцы. Лев Борисович знает своё дело, и без него наладить работу имения будет весьма затруднительно, а будучи юношей, Павел Львович был слишком тщеславным, и ему хотелось иметь всё самое лучшее, в том числе мать, шайку и управляющего.

— Возможно, возможно, суждения довольно убедительны. Так что, господа, чем быстрее проверим приезжавших в столицу, тем быстрее мы сможем выйти на убийцу. А вы, Михаил Александрович, отправьте телеграмму этому самому Весёлкину по поводу смерти Надежды Павловны. Какова причина смерти? Напишите также в ведомство уездного исправника, пусть вышлет сведения о том, что написано в акте о смерти. Посмотрим, что написал доктор. Всё понятно? Теперь вернёмся, господа, к Веремееву. Надеюсь вы привезли фотографические карточки этого субъекта?

— Увы.

— Почему увы?

— Ни в деле, ни в имении их не сохранилось, словно кто-то их специально уничтожил.

— Значит, давно готовился.

— А карточки с газет? — поинтересовался Власков.

— Николай Семёнович, — укоризненно посмотрел на чиновника для поручений Филиппов, — по карточкам из газет даже родную мать не узнать, не то, что какого-то молодого человека спустя десять лет. — Пожевав усы, он добавил: — но всё равно нам надо его найти. Понимаете, найти, — последнее слово Филиппов произнёс по слогам.

5

После того как чиновники для поручений вышли из кабинета, Филиппов поднялся, прошёлся по кабинету, разминая ноги. Заложил руки за спину и подошёл к окну. Владимир Гаврилович понимал, что проверка по столице может ничего не дать. Но не использовать такой шанс было бы не очень умно. Убийца, возможно, прогуливается по городу и строит — нет, не строит, а осуществляет те планы, которые наверняка взращивал давно и продумал свои действия на множество шагов вперёд. Ой ли, покачал головой начальник сыскной полиции, если он начал воплощать свою месть три года тому, значит, на то была веская причина. Тюрьма? Или он проживал за границей? К тому же нужно время, чтобы собрать сведения о людях, подписавших завещание, и той девице, которая донесла в полицию, благодаря чему шайка была обезврежена. С девицей дело проще, хотя… Филиппов задумался: а если бы она покинула село и уехала в город? Как её там мог разыскать убийца? Может быть, она направилась во Псков, а может, в столицу или в Москву, а то и в Киев? Только через родственников, а это означает лишний раз привлечь внимание к собственной персоне.