Игорь Москвин – Смерть приятелям, или Запоздалая расплата (страница 3)

На лице эксперта наконец проявились человеческие чувства, и в первую очередь — какая-то непонятная жалость.

— Ограбление исключается, — после некоторой паузы произнёс Константин Всеволодович, — вещи на местах, ящики не выдвинуты. Я в них не заглядывал, но мне показалось, что здесь либо неприязнь к хозяину, либо он хранил значительную сумму в наличных деньгах или ценных бумагах.

— Месть? — опять предположил судебный следователь, но теперь Филиппов попросту не удостоил Оскара Иустиновича ответом.

6

Женский труп лежал в гостиной ничком, с подогнутыми под себя руками. Вокруг головы натекла кровяная лужа, которая по прошествии дней и от стоявшей жаркой погоды высохла, превратившись в заскорузлое чешуйчатое пятно почти чёрного, траурного цвета.

Филиппов, прищурив глаза и играя желваками, стоял, переминаясь с пяток на носки и обратно. Потом посмотрел в окно.

— Как я вижу, убийца подошёл сзади и быстрым движением рассёк жертве горло от уха до уха. Жертва, видимо, зажала рану, пытаясь остановить хлещущую кровь, но силы покинули её, и женщина рухнула ничком.

— Похоже, — кивнул стоявший рядом с начальником Мечислав Кунцевич, чиновник для поручений при сыскной полиции. — Скорее всего, она знала своего убийцу, иначе бы не провела его в гостиную.

— Нет, — подал голос полицейский врач Стеценко, — женщина была убита вслед за хозяином.

— Таким образом, получается, что убийца пришёл, служанка доложила о его приходе, — Филиппов повернул голову к Кунцевичу. — Будем придерживаться пока мнения, что пришедший — то ли знакомый хозяина, то ли имел возможность бывать в доме. Вначале смерть настигла господина Власова — видимо, служанка ничего не слышала, а потом… Видите, господа, тело женщины лежит головой ко входу. Значит, уже провожала гостя.

— Вы говорите, убийца мог бывать ранее в доме?

— обратился к Владимиру Гавриловичу Дейтрих.

— Вполне возможно, — ответил Филиппов. — Ничего из ценных вещей не украдено, а отсюда следует, что можно рассматривать две версии. Первая, как предположил Оскар Иустинович, — месть. Хотя эта версия маловероятна. Убивать надворного советника в собственной квартире не имело смысла, ведь наверняка преступника в таком случае мог заметить дворник или кто-нибудь из жильцов. Такой вариант не слишком вяжется с происшедшим событием. Я могу выдвинуть другой вариант: всё-таки — кража. И я не буду удивлён, что надворный советник имел капитал в наличных деньгах или ценных бумагах. И по старинке не доверял банковским учреждениям.

— Но ведь ничего не тронуто? — Дейтрих с побледневшим лицом едва стоял на ногах: запах разложения, казалось, пропитал всё вокруг, щипал глаза и назойливо врывался в лёгкие вместе с воздухом.

— В том-то и дело, что ничего. Значит, убийца знал, где надо искать.

— Владимир Гаврилович, я, со своей стороны, могу добавить, — вмешался в разговор Константин Всеволодович, — что преступник поранил себя. У рукомойника полотенце в кровавых пятнах, словно после помывки убийца вытирал руки, но капли остались на полу. И это кровь не наших убиенных, так что найдёте злодея — проверьте обязательно, есть ли у него порезы на руках.

— Проверим, — пообещал Филиппов и тут же обратился к Петру Назаровичу: — Вы не скажете, когда было совершено злодейство?

— Увы, — покачал головой Стеценко, — сейчас слишком жарко, а разложение… — Он на миг задумался. — Не могу точно сказать, но думаю, около недели. Не знаю, смогу ли вам точно ответить на заданный вопрос после вскрытия…

— Владимир Гаврилович, — обратился к начальнику Кунцевич, — я, конечно, не врач и не могу в точности сказать, в котором часу совершено убийство, но день могу назвать.

Филиппов вскинул в удивлении брови, потом улыбнулся, переведя взгляд на перекидной календарь, возле которого стоял Мечислав Николаевич.

— Вижу, — коротко сказал начальник сыскной полиции.

— Господа, вы говорите загадками, — заявил судебный следователь.

— Оскар Иустинович, — начал Кунцевич после того, как Филиппов взглядом дал ему позволение, — допустим, что листок календаря хозяин перекидывал с утра, перед завтраком или после оного. Тогда можно предположить, что убийство произошло в последний указанный день, то есть двадцать восьмого августа. Час мы тоже постараемся выяснить, для чего установим распорядок дня убитого со слов знакомых или по записям самого Власова.

— Понятно, — сквозь зубы выдавил Веложинский, досадуя на себя из-за такой оплошности. Как он первым не догадался, хотя смотрел же на календарь… Потом спросил невпопад: — Как был убит хозяин?

— Тем же способом, что и служанка, — пожал плечами Стеценко, глядя куда-то в окно, — зарезан бритвой или острым ножом.

— Значит, пока не известно? — досада судебного следователя не проходила. Да и зачем ему знать об этой ерунде? Пусть сыскная полиция ищет, а ему предоставляет возможность сосредоточиться на кабинетной работе. Он-то сумеет допросить лиц, которых к нему доставят, а пока…

— На месте преступления орудие не найдено, — пояснил Кунцевич, — скорее всего, убийца унёс его с собой. Либо оно слишком приметное и он им дорожит, либо захватил по рассеянности. Всякое бывает.

— Но вы его обнаружите? — с нотками раздражения бросил Веложинский.

— Возможно, — невозмутимо ответил Филиппов, — но для нас важнее найти убийцу, хотя и орудие не мешало бы.

— Хорошо, — кивнул головой Оскар Иустинович, — пришлите мне отчёты, как будут готовы, — судебный следователь поклонился коротким кивком головы и направился к выходу, провожаемый насмешливыми взглядами Кунцевича и Стеценко, которые переглянулись и пожали плечами. Что, мол, это было?

— Надворный советник убит тем же способом, что и служанка? — поинтересовался у врача Филиппов.

— Тоже острым лезвием, — Пётр Назарович смотрел на Владимира Гавриловича, — но удар нанесён не сзади, а сбоку, словно убийца имеет познания в медицине и целил точно в яремную вену Власова.

— Что ж, это сужает круг поисков, но не всё так однозначно. Может быть, гость из прошлой жизни нашего надворного советника… а впрочем, — подытожил начальник сыскной полиции, — подведём итоги на Офицерской, когда получим отчёт наших уважаемых Петра Назаровича и Константина Всеволодовича. А сейчас, господа, займёмся осмотром квартиры.

7

После осмотра Филиппов возымел желание побеседовать с владельцем дома. Однако на вопрос, где найти такового, дворник — невысокого роста жилистый мужчина лет пятидесяти — только улыбнулся, ощерив рот с провалами на месте некоторых зубов.

— Господин Олсуфьев тут не бывают. Ежели вы, господин хороший, имеете желание поговорить с владельцем, так вам нужен управляющий наш, Степан Иваныч.

— Где я могу его найти? — поинтересовался Владимир Гаврилович.

— Так вот они идут, — дворник указал рукой на мужчину, выходящего из дверей парадного входа.

— Ты его оповестил?

— Так он туточки давно, это ж он полицию вызвал.

Степан Иванович, управляющий всеми домами господина Олсуфьева, оказался мрачным господином шестидесяти с лишком лет. Волосы, хотя и полностью седые, не отступали с головы и оставались густыми. Каменное лицо напоминало гипсовую белую маску. Только бегающие глаза выдавали живого человека.

Владимир Гаврилович поздоровался, представился с полным наименованием должности.

— Я думал, что приставом дело и ограничится, — после того, как поприветствовал начальника сыскной полиции, сказал управляющий.

— Убийства теперь в компетенции нашего ведомства, — Филиппов с интересом смотрел на управляющего.

— Простите, — спохватился собеседник, — Степан Иванович Безручков, управляющий доходными домами господина Олсуфьева.

— Вот слышу о нём не в первый раз, но не знаком и ничего о нём не знаю, — посетовал Владимир Гаврилович.

— Владимир Александрович, — с заметным пиететом в голосе произнёс управляющий, — служит в лейб-гвардии Конно-Гренадерском полку, имеет звание подполковника. Предваряю ваше любопытство: во вверенных моему попечению домах господин Олсуфьев не бывает. Я же по всем возникающим вопросам обращаюсь к Александре Александровне, супруге господина Олсуфьева.

— Хорошо. Меня больше интересуют жильцы, взявшие внаём квартиры.

— Владимир Гаврилович, — Безручков исподлобья посмотрел на начальника сыскной полиции, словно желая понять, как последний отреагирует на такую фамильярность, и продолжал, — как мне кажется, вас больше занимает Николай Иванович Власов?

— Именно так.

— Что я могу о нём сказать? Платил за проживание всегда вперёд, шумных гостей к нему не приходило. Девиц, если вас это тоже интересует, не водил. Жил тихо, скромно, принимал двух-трёх приятелей. Вот, пожалуй, и всё. — Степан Иванович тяжело вздохнул. — Жил человек, ходил, дышал, а как не стало, — управляющего потянуло на философские размышления, — и сказать-то, по сути, нечего.

— Вы упомянули двух-трёх приятелей. Вы знаете, кто они?

— Не вполне, — с хитринкой ответил управляющий.

— Степан Иванович, я веду дознание, и меня мало интересует моральный облик всех участников драмы. Истина важнее, тем более что господина Власова и его служанку умертвили жестоким образом. И нам надо найти злодея, который должен понести заслуженное наказание.

— Владимир Гаврилович, неужели я без понятия? Двух я видел, с одним даже беседу имел. Он при Военно-медицинском управлении служит, Варламеев его фамилия. Простите, имени-отчества не знаю, не удосужился спросить.