Игорь Молотов – Виктор Бут. В погоне за мечтой (страница 2)

Игорь Молотов попытался ответить на эти вопросы, выведя из этой истории целый цивилизационный конфликт – нас, нашего мира и мира Чужих. История Виктора Бута еще не закончилась, хотя он уже сам стал частью этой Истории, самого его противоречивого и пока загадочного периода – слома советской эпохи, где незыблемое и монументальное было сделано из полусгнившей ваты, а отдельные щепки оказались из камня.

От автора

Виктор Бут близок и понятен мне хотя бы потому, что я хорошо знаю Среднюю Азию. Зимой чудовищный мороз, летом жуткие степные бураны, бедность и оторванность от большой земли. Именно там ковался характер знаменитого предпринимателя, ставшего одной из икон современной России. Виктора Бута часто называют «торговцем смертью» и «оружейным бароном». Для его поимки был использован весь арсенал спецслужб Соединенных Штатов Америки – агенты ЦРУ, осведомители и даже… Голливуд.

Все началось в 1990-е, когда молодой предприниматель организовал компанию, занимавшуюся грузоперевозками: несколько подержанных советских самолетов доставляли в Россию дефицитные товары. Уже через несколько лет Виктор расширил не только авиапарк, но и географию – перенес столицу своей империи на Черный континент, опутав Африку воздушными коридорами. Вскоре Виктор Бут стал основным игроком этого рынка, его нанимали диктаторы и вожди африканских племен. Они хотели не только возить страусов, но и получать инструкторов для своих солдат. Бут ответил: «Окей».

Тогда он превратился во врага номер один для спецслужб Франции и США. Они не стерпели конкуренции, тем более от какого-то русского, но все попытки завербовать Бута заканчивались ничем – он предпочитал дружить с полковником Муаммаром Каддафи и конголезским президентом Бембой Гомбо. К этому моменту авиапарк бизнесмена составлял уже порядка сорока единиц техники. И это не просто бизнес: помимо того, что Виктор помогал наладить жизнь в африканских республиках, он предлагал масштабные проекты по проведению телекоммуникаций и сохранению конголезских заповедников.

Уже к концу 1990-х кольцо начинает сжиматься: сначала Виктора вынудили покинуть Африку, а потом ввели против него персональные санкции ООН и уничтожили его бизнес. Оказавшись в России, Виктор Бут пытался начинать разные авантюрные проекты (например, задумывает делать сыр – задолго до импортозамещения). Казалось, он сошел с дистанции, но не для ЦРУ: в США начинается подготовка к аресту российского предпринимателя. Под это дело усилиями Голливуда был создан кинофильм «Оружейный барон» – лента о русском бизнесмене, вставшем на путь поставок оружия диктаторам и террористам, прототипом которого стал Виктор.

Сразу после этого появились сообщения, что Бут мог продать ракеты «Аль-Каиде», а основным аргументом «вашингтонских снайперов» стали контакты российского предпринимателя с Каддафи. В рамках спецоперации по поимке Бута американская разведка подкупила бывшего компаньона Виктора, который смог выманить Бута в Таиланд, где ему устраивают безобразную провокацию, в результате чего Виктор предстает перед тайским судом, который… тут же оправдал его. Однако радость победы длилась доли секунды – на его запястьях снова защелкнули наручники. В этот раз их уже не снимут. Вскоре самолет с Виктором Бутом сел в аэропорту Нью-Йорка.

Сегодня Виктор – живой трофей американского империализма, символ попрания не только международного права, но и попытки наладить отношения США и постсоветской России. История Бута – это история человека, который во время всеобщего неверия сделал себя сам, это очень диккенсовская история. Вместе с тем судьба Виктора находится в неразрывной связи со всеми героями-интернационалистами, томящихся в международных тюрьмах Запада, – Ильичом Рамиресом Санчесом (Карлосом), Вайнрихом, аль-Кассаром и другими.

Кстати, адвокат и жена Карлоса, Изабель Кутан-Пейре, поинтересовалась у меня, как дела у Виктора и его супруги Аллы. Оказалось, что Изабель уже много лет поддерживает контакты с Аллой Бут. Хотя удивляться тут нечему, ведь заказчик всех этих процессов – Соединенные Штаты Америки. Так что в этом смысле и Карлос, и Бут, и Аль Кассар – «скованные одной цепью».

«Виктор Бут. В погоне за мечтой», конечно, не является исчерпывающей документальной биографией. Нет, Виктор Бут очень непрост, и мы можем только попробовать рассказать увлекательную историю его жизни и того мифа, что стал ее неотъемлемой частью.

Глава 1. Великая степь

Говорят, все мы родом из детства. С точки зрения западного читателя, юные годы Виктора Бута были весьма специфическими, но вполне понятными и знакомыми русскому (или советскому – тут уже дело вкуса) человеку. Еще была жива Красная империя, объединявшая в себе разнообразные культуры: хмурых северных балтов, неугомонных украинцев, суровых сибиряков, горячих кавказцев, мудрых жителей Центральной Азии – кого только не собрал вокруг себя русский народ. Поделился с ними своей цивилизацией, языком, целью жизни. В одной из восточных советских республик – Таджикистане, в столице – городе Душанбе (некоторое время он назывался Сталинобад) в 1967 году родился Виктор Бут.

Его отец, уроженец Харьковской области, был автомехаником; мать – Раиса Кузьминична, родилась в Оренбуржье, работала бухгалтером в «Таджикпотребсоюзе». «Сыночка, мы тебя ждем, любим, надеемся на лучшее. Пожалуйста, я хочу тебя дождаться, сыночка!» – говорит она в видеообращении, записанном в 2019 году накануне поездки жены Виктора Аллы и дочери Лизы в США. Из-за возраста – сейчас ей уже за восемьдесят – Раиса Кузьминична вынуждены была остаться в России. Сейчас она ждет сына в Подмосковье и вспоминает Душанбе 1970-х, когда семья была вместе и старший брат Сергей каждый день провожал маленького Витю в местную школу с углубленным изучением английского языка.

«Восточные базары… Зеленый базар в Душанбе, арыки, – рассказывает Виктор в мрачной глубине американской тюрьмы Марион. – Каждый частный дом с одной стороны имел проходящий мимо арык для орошения. И туда для охлаждения помещали арбузы и дыни. Всегда можно было где-то рядом купить свежую лепешку, понимаешь, за совсем небольшие деньги, за копейки буквально. Свежую лепешку ели с холодным арбузом или с дыней просто. Куча, конечно, фруктов, которые и дома росли, и виноград, хурма и прочее».

Зеленый базар – народное наименование знакового для Душанбе места. Вообще-то в течение полувека это был колхозный рынок Железнодорожного района. Торговали на нем в основном дехкане, которых потом сменили перекупщики. Когда после освобождения Виктор приедет в Таджикистан, он не сможет найти базар на прежнем месте. В 2017 году по решению властей его перенесли на окраину, а по старому адресу должен вырасти 26-этажный коммерческий и жилой комплекс «Башни Ёкута», спроектированный архитекторами ОАЭ, – страны, которую Виктор Бут неплохо знает: некогда там располагалась основная база, штаб-квартира его бизнеса.

После того как Витя окончил четвертый класс, семья переехала в поселок Ленинский – южный пригород Душанбе. Кто был, тот знает. Менее получаса езды по дороге на Курбан-Тюбе (Бохтар), и вы на месте. Совсем небольшое поселение (тогда 7,5 тысячи жителей, сейчас уже 22 тысячи) – весьма историческое место. Уже в новейшие независимые времена таджикские власти переименуют его в Сомониён, что дословно переводится как «саманиды». Речь идет о персидской династии, чья империя в IX веке раскинулась на этих землях, известных тогда как Большой Хорасан (знаменитые хорасанские ковры!). Так память о двух империях – древнеиранской и советской – схлестнулась в головах таджиков в борьбе за настоящее и будущее.

В поселке Ленинский Виктор учился уже в обычной, не языковой, школе № 1 имени А. С. Пушкина. Она и сейчас существует. В «русской» школе, как их называли всегда в национальных республиках. То есть с преподаванием предметов на русском, а не на местном, в данном случае таджикском, языке. Таких школ у соседей России, бывших соотечественников, становится все меньше. Кое-где, как в Латвии или на Украине, образование на русском даже запрещено законом. Местные жители ведут борьбу за право обучать своих детей по-русски, оспаривают неумные запреты этнократии в Европейском суде.

«Местные стремились своих детей отдавать в русские школы, – объясняет интернационалист Бут. – Хотя у нас в классе было очень много национальностей. Знаешь, и крымские татары, и узбеки, и локайцы, много было корейцев вокруг. Ну, такая интересная среда, очень интересно было в этом расти. Это все впитывалось, понималось, и, как всегда, ценилась своя культура. В то же время уважение к местной культуре, очень многому у них можно было научиться. Несмотря на социальную разницу».

В странах Центральной Азии такого разгула этнократии, как в Прибалтике, конечно, не было. Да, многие русские уехали (гражданская война в Таджикистане – не фунт изюма), воля Москвы перестала быть определяющей, но русский язык остался языком технической цивилизации. Переучить заново целую страну ой как непросто. Да и на какой язык переучивать? Английский? Нереально. К тому же Россия, хотя и отползла, ослабев, из азиатских пределов, осталась желанной для миллионов гастарбайтеров, стремящихся сюда на заработки. Сейчас наблюдается новая волна русской экспансии – вновь открываются в Центральной Азии русские школы. Когда Бут освободится, порадуется.