Игорь Молотов – Ахмат сила. Священная война Апти Алаудинова (страница 3)

Одним из московских зимних вечеров я ждал сообщения от генерала. Тогда я размышлял о том, писать ли мне книгу об Алаудинове с оружием в руках или нет. Нет, не о том, насколько это этично – свою сторону я выбрал довольно давно, она с народом и государством, какой бы грязью ни пытались его вымазать. А сегодня, перефразируя Владимира Маяковского, перо нужно не только приравнять, но и накрепко привязать к штыку. Что я и сделал – сложил чемодан, выкурил прекрасного табака, привезённого из республики Ирак, и поставил подпись в контракте о поступлении на службу в спецназ «Ахмат» Министерства обороны Российской Федерации.

На часах почти полночь. Нулевая отметка.

Глава 2

Человек с ружьём

Тёмно-зелёный берет, камуфляж, на бедре «глок», аккуратно подстриженная бородка – таким, как правило, для всех выглядит Апти Алаудинов. Да и как ему выглядеть иначе – боевой генерал, который утром вместе с бойцами на передней линии, а вечером руководит эвакуацией людей на неспокойной территории. Так было и тогда, после освобождения Суджи. На телефон упал звонок от Аида.

– Да, да. Организуй автобусы.

Праздновать некогда – неприятель лупит по городу. Генерал быстрым шагом удаляется к машине. На часах почти полночь.

– Ребятам из отряда Аида была поставлена задача посмотреть, где находятся мирные жители, чтобы их вывозить,– там сейчас тяжёлая ситуация из-за обстрелов кассетными боеприпасами. Ребята Аида заехали, вывезли восемнадцать человек, четверо из них были ранены – их отправили в госпиталь. Сейчас…– генерал показывает на жёлтый автобус,– пятнадцать человек мы отправляем в Курск в ПВР[1]. В общем, совместно с Министерством по чрезвычайным ситуациям мы будем все эти вопросы решать и вывозить людей из небезопасных пока населённых пунктов.

В небе над генералом тяжёлые яркие звёзды. Он садится в машину и уезжает. Где-то глухо раздаются разрывы. Апти вздыхает и откладывает один из телефонов – прямоугольный кусок металла, спасающий огромное количество жизней. О чём сейчас думает генерал, проезжая мимо полуразрушенных домов и выжженных лесопосадок? Считает, сколько человек следует задействовать на том или ином направлении, сколько техники, какие ошибки следует учесть в другой операции? Или, может, вспоминает другие свои войны – Алаудинов воюет уже тридцать лет. Или о доме, где всё начиналось?

«Все мы родом из детства» – это широко известная цитата, часто связываемая с Антуаном де Сент-Экзюпери, автором философской сказки «Маленький принц». Она выражает идею о том, что детство оказывает значительное влияние на становление личности и формирование наших взглядов на мир. Ещё её любят цитировать по поводу и без разномастные психологи, освоившие азы владения коммерческими страницами в Инстаграме. Впрочем, что касается личности генерала, цитата работает.

В любой биографии героя важно установить, что на него повлияло, где было начало героического пути. Да, эта книга не классическая биография, не академический труд, претендующий на законченность, но скорее одиссея генерала Алаудинова, поэтому уберу за скобки большинство необязательных, второстепенных дат и оставлю суть, непосредственно влияющую на повествование.

Родился Апти 5 октября 1973 года на Ставрополье в семье офицера Советской армии. Окончил среднюю школу плодосовхоза «Новый маяк» Новосельского района, после чего поступил в Ставропольский филиал Московской государственной юридической академии. Каким был регион в это время?

В 1960-е – 1970-е годы Ставропольский край, как и другие аграрные регионы, переживал пик промышленной активности, а значит, сёла потихоньку отступали под натиском городов, с их могучими трубами заводов, доменными печами, тяжёлой и легкой промышленностью. А вместе с ними приходили «Академкнига», театры и советский кинематограф, который показывали в просторных новых кинозалах. Не стал исключением и Ставрополь. И как признаётся сам генерал, жизнь, прожитая на многонациональном Ставрополье, так или иначе наложила свой отпечаток.

– Наверное, нужно начать с моих родителей. Мама – обычная женщина, очень добрая, которая умеет сама и шить, и штопать, и готовить. Действительно женщина, которая умеет всё, что должна уметь женщина в своем хозяйстве. Отец был военным, уволился в запас в звании капитана. Он, когда в армию пришёл, попал в снайперскую школу, потом служил в Германии. Насколько я помню, документы сейчас не сохранились у нас, потому что всё сгорело в Грозном после того, как отец переехал на Ставрополье.

Тут, пожалуй, следует сделать небольшое отступление. Советский Союз был небывалым проектом не только потому, что мы победили евро-германский нацизм в самой чудовищной войне за всю историю человечества, не только потому, что первыми отправили человека в космос… Советский Союз был небывалым проектом, потому что дал каждому человеку вне зависимости от национальности и статуса тот самый социальный лифт, о котором сейчас любят много говорить в медиасреде. Мой дед, так же как и отец генерала, по окончании военного училища уехал служить в Германскую Демократическую Республику молодым офицером. Оба убеждённые государственники, советские патриоты.

Оба из сёл. Арон (Харон по-чеченски) из Чечни, Игорь из Нижегородской губернии.

И из каждого села такой лифт поднимался.

– Отец был человеком очень дисциплинированным, – говорит генерал, – в детстве мы, можно сказать, жили в казарме, потому что у нас была очень строгая дисциплина в семье. Очень строгая дисциплина. И нам приходилось, в принципе, вот с детства, приучать себя точно так же, к такой же дисциплине, чтобы мы были всегда опрятны, чтобы мы никогда не опаздывали куда бы то ни было. Ну и, конечно, любое указание, а в детстве это так воспринималось, любой приказ командира, то есть отца, чтобы выполнялся неукоснительно, значит, сразу же. Cбегал, выполнил, прибежал, доложился.

Самым страшным грехом в нашей семье было соврать. Врать нельзя, то есть, если соврёшь, это всё, – самый страшный грех. Как и у меня в жизни получилось. Для меня, если человек мне сказал правду, какая бы она ни была, я её восприму хорошо. Но если человек соврёт мне один раз, всё, вот с этого момента я уже к нему отношусь так, опосредованно, скажем так. Я уже не буду его уважать, этого человека.

Генерал поморщился.

Тут ты начинаешь понимать, сколько отец вложил в своего старшего сына. «Все мы родом из детства», да?

– Он продолжал нас воспитывать, как будто бы он до сих пор находится в армии. Ну и понятное дело, когда мы жили на Ставрополье, отец был очень авторитетным, влиятельным человеком, авторитетным в плане того, что все представители власти к нему относились с очень большим уважением, он со всеми был знаком. Все представители чеченской диаспоры тоже относились к нему с большим уважением – он как раз возглавлял, получается, совет старейшин. В принципе, наверное, вся наша жизнь про то, как соблюдать все законы и правила, которые установило государство, скажем так.

Я время от времени отвлекаюсь на пролетающие мимо нас «Уралы» с белыми эмблемами группировки войск «Север» и редкие гражданские машины. Местные жители уже не удивляются такому соседству. На домах вдоль дороги можно нередко встретить красные советские флаги – так они приветствуют российских бойцов. Есть триколоры, но реже.

– То есть можно сказать, что отец был государственником, советским патриотом?

– Да, в принципе, отец был государственником. Он страшно переживал развал Советского Союза. Он вообще не мог, можно сказать, этого пережить. Не мог это понять, как такое могло произойти с таким государством великим. То есть такой эталонный советский офицер, который пропитан насквозь патриотизмом и любовью к Советскому Союзу.

– То есть всю эту историю с Михаилом Горбачёвым, перестройкой, а потом и тем, что произошло после перестройки, он, естественно, не принял?

– Он не мог себе представить, как такое могло произойти. Он считал, что военный человек – это строгая дисциплина, строгий порядок. И когда в Чечне, скажем, тот же самый Дудаев начал наводить какие-то порядки, непонятные для него, он не мог это принять вообще никаким образом. То есть как так случилось, что советский офицер, советский генерал Дудаев может себе позволить… Для него это было совершенно неприемлемо. Поэтому он до конца не мог понять, как такое могло произойти.

Это всё, во многом, предопределило дальнейший путь генерала: и уважение к Советскому Союзу, и понимание государства, чьи интересы нужно любой ценой отстаивать. Потом он скажет ещё не раз, что если будет ситуация, когда потребуется Алаудинову погибнуть, чтобы сохранить государство, то он сделает этот выбор без колебаний.

Конечно же, отец Апти Алаудинова всегда прививал детям (Апти был самым старшим, ещё было два брата и две сестры) и свои национальные обычаи, традиции, всё, что они должны были знать как чеченцы, чего должны были придерживаться, что для них является недопустимым. Но и в то же самое время он всю жизнь приучал к тому, что дети должны быть очень дружны со всеми соседями, а это были русские, что должны уважительно относиться к русским как к нации, что должны учиться лучше, чем те ребята, которые с ними учатся.

Например, говорил детям так: когда вы находитесь среди русских, вы должны лучше, чем русские, говорить на русском языке. Когда вы находитесь у себя дома, вы обязательно должны говорить на своем родном языке. Он хотел, чтобы они не утеряли и свою национальную идентичность, и в то же самое время, чтобы были полностью вписаны в русскую культуру, русскую литературу, в русский язык, в русские обычаи и традиции.