Игорь Мирный – Архитектор (страница 3)

– Когда вы успели всё это собрать? Сколько же здесь удивительных книг?! Вы всё это читали или просто коллекционируете?

– Читаю, – ответил он. – Благо есть такая возможность и время.

– Здорово! А вот у нас нет времени на всё такое. Мы заняты то работой, то просто отдыхаем от усталости.

– И какие у вас сложные дела? – Задал вопрос Александр.

– Ну много чего. Всякие задания на работе, бытовые проблемы, магазины, интернет, телик, – улыбнулся я. Много приходится думать о поддержании здоровья. Время и деньги уходят быстро. Нет сил на что-то другое. Практически нет.

– Да, а что мешает поменять график жизни?

– Это как?

– Так, чтобы было больше времени и ресурсов для более важных дел, – подмигнул Александр.

– Книги например? – Задумался я.

– Да хотя бы и книги. Но не любые, а полезные. Полезные в первую очередь тебе самому, вам самим.

– А как это понять? Что нам нужно? – Спросил я и уставился на него.

– А разве ты не чувствуешь сам?

На этом вопросе наша беседа завершилась как то сама собой. И мы разошлись по своим комнатам, собираться к предстоящему походу в горы.

Глава 4

Ночь перед выходом я просидел за своим ноутбуком. Мне хотелось зафиксировать свои идею по созданию доходного сайта. Посмотрел на строку, которую писал последние два часа:

if (user.scrollDepth > 80) { showModal('wait'); }

Пользователь прокрутил страницу больше чем на 80%? Покажи ему модальное окно «Подождите, мы что-то для вас ищем». Чистое НЛП на уровне JavaScript. Создание иллюзии заботы. Я вдруг явственно понял: что мы все сидим внутри такого же модального окна. Кто-то большой прокручивает наши жизни больше чем на 80% и показывает сообщение «Подождите, мы что-то интересное для вас ищем». Александр просил: нас только трое, больше никого. Без связи. Без ноутбуков. Поэтому хотелось завершить часть работы на каком-то логическом уровне. Обдумав ещё пару идей – я нажал Ctrl+S. Сохранил код. Сохранил свои мысли в памяти текущего момента.

Именно здесь в этот раз в горах пришла мысль о том, сколько мудрости, силы и энергии вложено во всё, что существует в мире. Миллиарды лет эволюции вобрали в себя такой колоссальный опыт и информацию, что нашему разуму остаётся только удивляться всему этому величию и разнообразию жизни. По сути – то что мы знаем и то что есть на самом деле – это несравнимые величины. Наши знания о себе, о мире – это крошки по сравнению с той информацией которая заложена во всём пространстве реального мира. И иногда лучше молчать чем говорить, чтобы не напридумывать глупостей о себе и об окружающем мире. В молчании и глубокой тишине по крайней мере нет фальши.

Глава 5

Точка сборов 06:15.

Утро пришло – как медленное всплытие со дна океана.

Я открыл глаза и несколько секунд не мог понять, где нахожусь. Потолок был чужим – деревянные балки, сквозь окно пробивается тонкий луч света, и в этом луче танцуют пылинки. Танец пылинок. Я подумал: интересно, сколько таких лучей я видел в своей жизни и не заметил, как они танцуют.

– Проснулся? – голос Любы был тихим. Утренним. Таким, каким он был раньше, много лет назад, когда мы еще просыпались не под звонок будильника, а потому что хотели проснуться друг рядом с другом.

– Ага.

– Саша сказал, выходим через час. Я кофе сварила.

Я сел. Тело чувствовало себя странно – не разбито, как обычно после недосыпа, когда ты ворочаешься и прокручиваешь в голове незакрытые задачи, а… пусто. Не в смысле усталости. В смысле свободного места. Будто из оперативной памяти выгрузили все фоновые процессы, которые жрали ресурс годами, а я и не замечал.

– Слушай, – сказал я, натягивая свитер. – А ты помнишь, когда мы в последний раз куда-то шли просто так? Не спланировав маршрут, не забронировав отель, не составив список «что посмотреть за три дня»?

Люба молчала. Наливала кофе в термос – движения спокойные, по женски плавные. Я вдруг заметил, как у нее двигаются руки. Раньше я этого не замечал.

– Наверное, никогда, – ответила она. – Мы всегда составляли маршрут. Даже в Золотое кольцо ездили по экселевской таблице.

– И что, плохо?

– Не плохо. Просто… – она запнулась. – Это была не поездка. Это был проект.

Я хотел возразить. Планирование – это эффективность. Это контроль. Это взрослое отношение к жизни. Но вдруг понял, что мне нечем крыть. Потому что Люба была права. Мы превратили жизнь в проект. Мы сами стали проектами. С дедлайнами, отчетами о проделанной работе. И в этом проекте не осталось места для чего-то, что нельзя измерить. Для простого, свободного течения жизни.

В дверь постучали. Не требовательно, а скорее для проформы.

– Ребята, я на улице, – голос Александра. – Не торопитесь, время есть.

Он стоял у входа в гараж, перебирая содержимое рюкзака. Рюкзак был старый, видавший виды, с нашивкой «Эльбрус-76». Я подумал о трех рюкзаках, которые висят у меня в шкафу: для трекинга, для города, «стильный кэжуал». Все почти новые. Все почти пустые. Я покупал вещи, которые должны были сделать меня другим человеком. Но человек оставался тем же. Менялись только рюкзаки.

– Александр, а можно спросить? – Люба подошла ближе, поправляя лямки своего комбинезона. – Вы вчера говорили про путь. Про то, что нужно понять, чего ты хочешь на самом деле. А если ты не знаешь? Если всю жизнь делал то, что надо, а что хочется – непонятно?

Александр поднял голову. Солнце подсвечивало его седину, и мне показалось на мгновение, что его волосы светятся изнутри. Оптика. Просто оптика.

– Люба, скажи мне честно: ты когда-нибудь пробовала ничего не делать?

– В смысле? – она улыбнулась. – Лежать на диване?

– Нет. Я имею в виду – действительно ничего. Не читать, не смотреть сериалы, не листать ленту, не думать о планах. Просто сидеть и смотреть на стену. Час. Два.

– С ума сойти можно, – сказал я.

– Вот именно, – Александр застегнул рюкзак. – Мы так боимся сойти с ума, что предпочитаем жить в безумии постоянной занятости. Потому что тишина страшнее. В тишине начинаешь слышать то, что кричит внутри.

Он поднял рюкзак. Легко. Будто тот весил не двадцать килограммов, а пару книг.

– Пошли. Дорога длинная, успеем наговориться.

Тропа начиналась прямо за домом. Не там, где мы гуляли в первый день, а с другой стороны – узкая расщелина в скале. Если бы не вбитые в камень металлические скобы, я принял бы ее за естественную трещину. Интересно, сколько раз я проходил мимо таких трещин в своей жизни, принимая их за то, что не ведет никуда?

– Здесь ходили задолго до меня, – сказал Александр, первым ступая на скобу. – Пастухи. Потом контрабандисты. Потом туристы. Теперь мы.

– А ягоды? – спросила Люба.

– Ягоды были всегда. Они просто ждали, когда кто-то захочет их сорвать.

Я подумал: сколько всего ждет, когда я захочу это взять? Или я настолько привык, что все нужно заслуживать, пробивать, доказывать, что разучился просто протягивать руку?

Подъем был крутой. Я ловил себя на том, что автоматически считаю шаги – профессиональная привычка оценивать ресурсы. Тысяча двести тридцать семь. Тысяча двести тридцать восемь. На тысяча пятьсот шестьдесят второй я сбился, потому что тропа выровнялась, и открылся вид.

Внизу остался дом Александра. Теперь он казался не жилищем, а игрушкой, забытой великаном на зеленом бархате леса. Дальше – долина, где мы гуляли вчера, еще дальше – синяя дымка горизонта, где угадывались другие вершины. Я смотрел и пытался понять, что я чувствую. Ничего. То есть не так – я чувствовал слишком много, но не мог это идентифицировать. В моем внутреннем словаре не было названий для этого состояния.

– Красиво, – выдохнула Люба.

– Это не красота, – сказал Александр, останавливаясь рядом. – Это масштаб. Мы привыкли измерять мир метрами и километрами, но на самом деле он измеряется отношением. Гора кажется большой, пока ты внизу. Когда ты наверху – она часть тебя.

Он снял рюкзак, достал флягу.

– У вас есть убеждение, что вы – маленькие. Что мир большой, а вы в нем – песчинки. Знаете, откуда это берется?

– От родителей? – предположил я.

– От родителей, от школы, от телевизора, от всего сразу. Но главное – от языка. Вы говорите «я маленький», и мозг рисует картинку. А картинка становится реальностью.

Александр сделал глоток.

– Это называется «убеждение». Скрытое предположение, которое зашито в словах. Когда вы говорите «я справлюсь с этой проблемой», вы уже предполагаете, что проблема существует. Язык – это не просто описание реальности. Язык – это архитектурный проект реальности.

– И что делать? – спросила Люба. – Молчать?

– Нет. Строить слова осознанно. Перестать использовать слова, которые уменьшают вас. «Я всего лишь», «мне бы хотя бы», «не знаю, получится ли». Это не скромность. Это саботаж.

Я молчал. Прокручивал в голове свой обычный диалог с тимлидом. «Я попробую сделать до пятницы». «Наверное, смогу оптимизировать». «Постараюсь уложиться».

Ни одного утверждения. Только предположения, только сослагательное наклонение. Я строил свою реальность из глаголов несовершенного вида, и эта реальность никогда не наступала – только обещала наступить. Завтра. В следующем спринте. В новом году.

– Ладно, – сказал Александр, поднимая рюкзак. – Идем дальше. Через час будет стоянка.

Стоянка оказалась не просто местом для ночлега. Кто-то сложил из камней невысокую стену, защищающую от ветра, оборудовал очаг. Рядом – ровная площадка для палаток. Все продумано. Все функционально. Но при этом – никакого пафоса, никакой попытки понравиться, украсить, сделать «красивенько». Просто и функционально.