реклама
Бургер менюБургер меню

Игорь Мирай – Между строк (страница 1)

18px

Игорь Мирай

Между строк

Я всегда любил старые библиотеки – за их запах бумаги и пыли, за тишину, где даже дыхание кажется громким. Но книги хранили не только истории авторов. Между страницами прятались следы тех, кто приходил до меня: выцветшие заметки, тайные письма, обрывки признаний. В этих маленьких клочках бумаги было больше жизни, чем в самих томах.

Я начал собирать их – не ради коллекции, а ради ощущения, что касаюсь чужих сердец. Одни слова были смелыми, другие – робкими, но все они звенели откровенностью. В них была любовь, желание, запрет и прощание.

Этот сборник – попытка услышать тех, кто доверил бумаге то, чего не смог сказать вслух. И, может быть, перелистывая страницы, вы тоже почувствуете дыхание между строк и прикосновение чужой, но такой близкой истории.

Сегодня я решила, что каждое слово на букву «С» – будет о тебе.

Сомнение – только одно: выдержу ли я до следующей встречи?

Случайность? Нет, скорее судьба.

Сладость – твой вкус, ещё помнящийся на губах.

Смех – твой, который мне всё ещё звучит в ушах.

Секрет – то, что мы прячем даже от самих себя.

Страсть – то, что мы едва сдерживаем.

Видишь, всё просто: открою любую страницу, и там снова ты. Ты прячешься между буквами, между строками, между дыханием и тишиной.

И я ловлю себя на мысли: если бы можно было назвать тебя одним словом – оно тоже начиналось бы на «С».

Я снова держу в руках тот старый блокнот, и от него тянется запах чернил и кожи. Такой знакомый, что кажется – стоит закрыть глаза, и я снова окажусь рядом с тобой.

Ты сидишь у окна, свет падает на твои волосы, а я притворяюсь, что читаю, хотя на самом деле только наблюдаю за тем, как ты выводишь буквы. Запах чернил смешивался с твоим дыханием, и я думал: если бы память имела аромат, то для меня она пахла бы именно так.

Тёплая кожа обложки, мягкость бумаги – всё напоминало прикосновение. Я боялся потерять это мгновение, поэтому вдыхал глубже, чем нужно, как будто хотел вдохнуть тебя вместе со страницами.

И теперь, каждый раз, когда я открываю любую книгу, я ищу тот запах. И он всегда приводит меня – к тебе.

Я долго не решался тебе сказать… но иногда мне казалось, что всё моё внимание сосредоточено только на твоей руке.

Ты держишь перо так, будто оно – продолжение тебя самой. Движения лёгкие, уверенные, плавные, и в каждом есть какая-то тайна. Я ловил себя на том, что забывал слушать твои слова и переставал читать строки – всё внимание было приковано к тому, как твои пальцы сжимают перо, как лёгкая тень скользит по бумаге вслед за ними.

В изгиб твоего запястья, в неторопливый ритм движений, в ту невидимую музыку, которую создаёт твоя рука.

Ты писала – а я влюблялся заново, раз за разом.

И, может быть, я не должен был это замечать так остро. Но для меня твоя рука, держащая перо, была красивее любых слов, что ты писала.

…если бы ты только знала, что я…Я думал сказать тебе тогда, но…

Ты снова пахнешь бумагой и дымом. Этот запах сводит меня с ума, потому что он весь – твой. Чуть горький, тёплый, как ночь, в которой хочется потеряться.

Когда ты прикасался ко мне, я думала не о словах и не о книгах – я думала только о том, как не утонуть в тебе. Твои пальцы жгли сильнее огня, и даже бумага, которой ты прикасался, будто бы пропитывалась этим жаром.

Я боюсь, что этот запах надолго останется на моей коже. Боюсь – и хочу. Потому что он напоминает мне то, чего я жду снова.

Приходи. Я не выдержу ещё одной ночи без твоего дыма.

Ты сводишь меня с ума.

Вчера я видел, как ты пытаешься сдержать дыхание, прячешь глаза, отводишь руку в последний момент. Но, знаешь, это только сильнее распаляет. Твои попытки удержаться – как тонкая нить, и я всё время хочу её оборвать.

Не нужно держать себя. Не нужно делать вид, что мы можем быть осторожными. Я хочу тебя настоящую – дрожащую, горячую, такую, что забывает про слова и правила.

В следующий раз не останавливайся. Не убегай, не отталкивай, не прячься. Дай мне всё то, что горит в тебе. Я жду этого больше, чем могу признаться.

Ты знаешь, я не умею довольствоваться половиной.

Студенческая фотосессия. 19 мая.

Мы стоим рядом, держим книгу, будто это самое важное в кадре.

Но только я знаю, что в тот миг наши пальцы встретились на её полях. И это было сильнее, чем вся фотография.

Я знаю, что ты любишь искать скрытый смысл, поэтому оставляю его тебе. Это письмо нельзя читать прямо – оно оживёт только в отражении.

Посмотри в зеркало. Пусть строки станут тайной, открытой только для тебя. Там ты увидишь не просто буквы, а мой взгляд, спрятанный между ними.

˙ʎʇǝɯ ɹǝʌǝu ǝʌoɹ ʇou sᴉ ǝɯ oʇ ǝɹᴉns ˙noʎ ǝʌoɯ ǝʌol I

Я пишу тебе о том, чего не могу сказать вслух: как жду твоих прикосновений, как сердце сбивается с ритма, когда рядом твои руки. Ты думаешь, что это всего лишь игра? Нет. Это – признание, завернутое в шёпот.

˙noʎ ɯᴉɹɐ ʇɐ ǝɔɐld sǝop oʇ ʍolloɟ oʇ ʎpɹǝɐl sᴉ noʎ

В зеркале мы будем ближе. Там всё дозволено.

(Когда я держал в руках это письмо, отражая его в зеркале, я вдруг вспомнил себя совсем юным. Я тоже пробовал такие хитрости: писал задом-наперед, надеясь, что кто-то, кому я тайно симпатизировал, догадается и поймёт.

Я оставлял такие строчки в тетрадях, на полях учебников, но, кажется, их никто так и не заметил. Или сделали вид, что не заметили. Тогда мне казалось, что это – маленькая магия, способ передать чувства, не говоря их вслух.

Но в отличие от моих наивных экспериментов, это письмо жило – в нём было желание быть прочитанным именно так, в зеркале, словно тайна, доверенная только одному человеку.)

…я не удержалась и написала снова.

Сколько прошло? Дни, недели? Мне казалось, что я смогу молчать дольше, но стоит только вспомнить твои руки – и внутри всё горит. Я скучала. Даже слишком. Скучала так, что каждый вечер ловила себя на том, что прижимаю подушку, представляя, что это ты.

Ты знаешь, я жду не просто встречи. Я жду жара, который начинается ещё до прикосновения. Жду, как ты посмотришь, и мне станет невозможно дышать. Жду, как стены сами поплывут от того, что будет между нами.

Я пишу это и дрожу. Мне хочется – сразу, сейчас, как будто от этого зависит всё.

И если ты придёшь… я обещаю – не останется ни одного—

…обрывок заканчивается.

12 мая 1984

Ты всегда любила игры, правда? Я решил оставить тебе такую. Всё просто: вставь недостающие слова, и ты услышишь то, что я, может быть, никогда не смог бы сказать вслух.

Когда ты улыбаешься, мне кажется, что даже ___ светлее.

Я храню в кармане обрывок твоей ___, чтобы чувствовать, что ты рядом.

Каждый раз, когда мы встречаемся, у меня дрожат ___.

Без тебя мне кажется, что воздух становится слишком ___.

Если бы я мог выбрать одно слово, чтобы жить им всегда, я бы выбрал слово ___.

Ты ведь догадалась, какое слово получится, если соединить первые буквы?

Л Ю Б …

И да, я хотел, чтобы ты сама это прочла, а не услышала от меня. Потому что так – честнее.

Твой.

– Ты читаешь так сосредоточенно, что я боюсь мешать тебе… – написала она тонким карандашом на полях.

– Ты никогда не мешаешь. Даже когда отвлекаешь, ты – мой лучший абзац, – появилось рядом, чуть другим почерком.