Игорь Михайлов – Вторник, №19 (38), февраль 2022 (страница 4)
Вместе с актом.
Которого так со своей стороны и не подписали…
Да и вообще ощущение завинчивания гаек явственно витало в воздухе.
Ощущаясь мной как руководителем проекта по полной…
Для получения денег на придуманный нами проект Департамент СМИ стал требовать от нас участия в тендере на его проведение.
Кроме того, от нас также требовалось представлять на тендер не только наши информационные документы, но и документы тех общественных организаций, в соперничестве с которыми мы должны были (честно!) завоевать право на проведение мероприятия.
Причём соперников у нас должно было быть не меньше двух…
А бюджетные деньги Департамент СМИ с некоторых пор просто прекратил нам выплачивать до проведения мероприятия.
Вообще.
То есть абсолютно нищий Союз писателей Москвы каким-то непостижимым образом обязан был каждый год выискивать у себя средства на проведение огромного мероприятия.
Входящего в число культурно-значимых событий, реализуемых при финансовой поддержке Правительства Москвы…
И – только потом получать.
В обмен на первую часть сданного финансового отчёта.
Если же учесть, что наше всемосковское (как минимум) мероприятие регулярно проходило либо в самом конце ноября, либо в первой половине декабря, а деньги за его проведение надлежало получить от Департамента СМИ и успеть адресно перечислить по нужным счетам (обычно) до конца календарного года, то ситуация, в которой мы вынужденно оказались, выглядела просто ужасающей.
Даже несмотря на всю свою нарочитую абсурдность, способную вызвать лишь накапливающийся нервный смех…
Плюс отрекомендованная мне Дмитрием Рунге Елена Казакова моей помощницей в решении декабрьских задач со многими неизвестными явно быть не собиралась.
Правда, тот отчётный год с бухгалтером СПМ Ольгой Сорокиной мы всё-таки вытянули.
Получив наши сиротские деньги от Департамента СМИ на самом-самом краю возможного.
И – успев их адресно перебросить…
Ивет АЛЕКСАНДЕР
Крепость моего целомудрия
Часть 1. Ночь сумбура
Трезвый взгляд на вещи, или Утро леднёвской казни
Я достала из клатча телефон и в ужасе посмотрела на время – было 11 часов дня. Неужели я столько спала? Боже, стыд-то какой. На чужом диване в центре чужого жилья.
Только бы он не возвращался до моего отъезда. И никогда в моей жизни вообще.
Подъехав на такси к своей малышке «ау», оставленной вчера на паркинге «Запасного Выхода», я пересела в неё и немного успокоилась. Я в порядке, машина тоже. Едем в салон, оттуда домой.
Я отключила телефон почти сразу, как поговорила с родителями. Естественно, ни о чём из вчерашней ночи я им не говорила. Зачем их беспокоить? У них там и без меня полно дел.
Мне не хотелось больше разговаривать ни с кем, а тем более видеться с кем-то. Я ехала домой в тишине отключённого радио и айфона, наслаждаясь одиночеством. Но, к сожалению, не всё в этой жизни происходит по нашему желанию.
В дверь позвонили, когда я находилась в холле моей квартиры. Я замерла на месте, чтобы бесшумно дождаться, пока звонившие уйдут. Мне было всё равно, кто за дверью, я была не готова никого принимать.
– Лазарева, открой. Я знаю, что ты дома! Я видела твою «ау» на паркинге! – послышался громкий голос Леднёвой.
«Явилась. Щас открою, конечно», – сказала я про себя.
– Открывай, Лазарева. Мне надо тебе что-то очень важное сказать.
«Больно надо. Постоит и уйдёт», – решила я и тихо опустилась в кресло, стоявшее в холле.
Но звонки не стихали. Потом она перешла на поколачивание двери и лупила её до тех пор, пока Анна Евгеньевна – не просто соседка, а истинный друг семьи – не открыла свою дверь.
– Здравствуйте, Анна Евгеньевна, – лисьим голосом заговорила Леднёва. – Вы мою Лазареву не видели? Я уверена, что она дома, но вот почему-то не открывает.
– Милая, вы поймите… как бы попроще это сказать… если человек дома, но не открывает, значит, у него есть на то веские причины. Вы так не считаете?
Моя любимая Анна Евгеньевна, она может умыть кого угодно. Она сама неувядающая красота, к тому же профессор музыковедения, читающий лекции в консерватории и на телевидении, где у неё раз в неделю выходит своё ток-шоу со звёздами классической музыки. Ей за сорок, но выглядит она гораздо моложе и интереснее многих молодых девушек. Мужчины сохнут на расстоянии, а она всё ждёт своего принца. Всегда подтянута, всегда в действии. Заткнёт за пояс любого. Свои знания усиленно вдалбливает в меня чуть не с самого моего рождения, включая ненавязчивые уроки фортепиано в школьные годы. Только благодаря ей мои родители решились на годовой зарубежный контракт. Потому что знают, что рядом с Анной Евгеньевной я не пропаду.
– Но она мне нужна, – настаивала Леднёва. – А что если мне нужна её помощь? Мы ж подруги.
– Так позвоните ей, милая. Это лучше, чем кричать на весь дом.
– Хм, вы думаете я не пробовала? Она ж не берёт. Я оставила уже сто сообщений. Она не отвечает. Может, телефон потеряла?
– Звоните на домашний.
– Тоже не отвечает.
– Как же вас внизу пропустили, если Силочка не ответила им на звонок?
– А кто ей звонил снизу? Я помахала секьюрити рукой, как старая знакомая, он и пропустил меня. Они с напарником давно меня знают. Ну чем я могу навредить Лазаревой, ради бога? Звоню тут, стучусь, посылаю сообщения… И молчание в ответ.
– Мне нечем вам помочь. Советую повторить процедуру через пару часов.
– Ладно. Попробую. Но и вы, пожалуйста, тоже звоните ей, Анна Евгеньевна. Мало ли, вдруг человеку плохо?
– О нет, ей хорошо. Это я вам гарантирую. Она вернулась из салона в полном ажуре, поверьте на слово. Я оценила, – со знанием дела, поведала моя спасительница.
– Когда?
Я представила выражение лица Леднёвой.
– Мммм… Часа этак три назад. А вот какая там кода прозвучит за этим ажуром… я не берусь предсказывать.
– Ну и на этом спасибо. Раз она была у Мерички, значит, всё окей.
– Думаю, вы правы. Всё окей, – повторила Анна Евгеньевна и закрыла свою дверь.
Услышав шаги Леднёвой в сторону лифта, я наконец вздохнула с облегчением и пошла на кухню.
Заварив себе чаю с гвоздикой и корицей (мама была бы в восторге), я снова вернулась в постель и продолжила смотреть пятнадцатый сезон любимой Gray’s Anatomy («Анатомии страсти»).
Я уже настроила себя на то, что позвоню послезавтра в деканат и сообщу новость: я у них больше не учусь. «Где угодно, но не там, где Кирилл и Леднёва», – думалось мне.
Часть 2. Повороты судьбы
Анна Евгеньевна, или Спасение Ромео
Звонки и сообщения заняли бóльшую половину субботы, но я не поддавалась. Хорошо, что Леднёва не заявилась снова ко мне домой. Хотя её и не пустили бы. Я попросила охрану никого ко мне не пропускать и даже не звонить с вопросами. Правда, я никого и не ждала. Ну не Кирилл же, в самом деле, вдруг явился бы с извинениями и дал бы мне выговориться на полную катушку? Да пошёл он… Плевать я хотела на его извинения.
Но вот чего я не ожидала, так это стука в окно. Я не сразу-то и поняла, что это стучат в окно моей спальни. Вообще-то, это больше походило на скребёж, чем на стук. Было несколько странновато, если не сказать больше, ведь я живу даже не на первом – на втором этаже. Да и постучаться к нам в окно можно разве что с полёта: за корпусом парк для жильцов нашего дома, огороженный высокой металлической решёткой. Так просто сзади к дому не подойти. Но, однако, удар в окно повторился. Конечно, это меня немного напугало, ведь ветви деревьев не достигали моего окна. Тогда что это? За занавесками не было видно ничего. Я тихонечко вылезла из постели и на цыпочках – сама не знаю, почему на цыпочках, – пошла к окну. Но, резко отдёрнув плотно закрытые бордовые портьеры вместе с капроновыми белыми гардинами, в сумеречном заоконье я не обнаружила ничего и никого. И вдруг (я аж отскочила от неожиданности) … огромный букет алых гвоздик с размаху ударил по оконному стеклу и замер там на миг. Потом он снова исчез. Успокоившись, что это не опасный для жизни предмет, я открыла окно и выглянула. Где-то в глубине души я надеясь увидеть там свисающегося с карниза Кирилла – измученного совестью и мечтающего загладить свою вину. Но не тут-то было. Это был не он.
Демид опустил руку с букетом, но снова поднял её, когда я выглянула в окно.
– Это тебе, – переводя дух, сказал он.
Он стоял на краю обратной стороны моего балкона, ведущего в гостиную. Вытянутой рукой он держался за перила и, отклонившись к окну моей спальни, протягивал мне букет.
– Открой дверь, я вручу… – сказал он, легко перемахнув через перила на сам балкон.
– Ты не ошибся квартирой? – спокойно сказала я.