Игорь Михайлов – Вторник, №19 (38), февраль 2022 (страница 11)

Но крика не раздалось.

– Все пугаются… – сказал мужчина и вздохнул.

– П-привет.

– Привет, – отозвался он слегка растерянным шёпотом.

– Т-ты к-к-то? – всё ещё спотыкаясь на словах, продолжала она.

– Не знаю, – и опять вздохнул. – Дома звали Арик…

– Тебе… кого? И… ты как вошёл?

– Я везде вхожу. А кого… Понимаешь… Это…

– Понимаю. Отвернись или выйди, я оденусь.

Он… нет, это была не улыбка, просто шевельнул уголком рта. Моргнул, кивнул и отвернулся. Она села на постели и проворно влезла в брюки. Потом в свитер.

– А полностью тебя как? С госпаролем?

– Все вы про какой-то пароль. Когда я жил, не было такого.

Чужой мужчина без госпароля – или не хочет его говорить. Схватилась за зывник. «Э»! Человек без госпароля. Адрес. Он смотрел с интересом.

– А дай позырить…

– Он же стандартный. Ща приедут и найдут кого тебе надо… И неча везде входить.

– Лариса, ты? С кем это? – послышался мамин голос.

И включился фонарик. Луч обежал отсек. Пусто. В дверь затарабанили.

– Вызывали? Где посторонний?

– А… э… ушёл уже…

– Ничего не пропало? Даём свет…

Покопались у себя в пульте, шарахнул свет. Тут и Маринка проснулась и захныкала.

– Кто с посторонним разговаривал? Она? А-а, ну конечно, не назвал госпароля. Этакой козявке. Сбой. Ну? Других жалоб нет? Стыдно, население! А то можем вызвать медиков, у них не забалуешь. Вот там попрыгаете… Досыпайте, свет гасим – раз, два, три!

Тьма упала на глаза. И сразу следом хлопок двери.

– Приснилось? – мамин голос из темноты. – Поговорили про страхи всякие. Паникёрша, в постель с санитарной скоростью! Из-за тебя завтра люди опоздают!

Сна не было ни в одном глазу. Когда из-за сдвижной перегородки донёсся десятый примерно всхрап Неонилы, перед Ларисиными глазами знакомо замерцало. Сутулый, взъерошенный, длинные руки. Страшно не было – было страшно любопытно. Как он ухитрился пропасть – здесь же некуда!

– Вы… Ты где был? Только шёпотом! А то…

– А меня только ты видишь.

– Ещё пуще. Не флуди. Где был?

– Не ори. А то хуже будет.

– А я вцеплюсь, и… – с этими словами Лариса кинулась ящерицей, хвать за коленку… Мимо.

Теперь руками она упиралась в пол, а ноги висели на постели едва на полстопы.

– Упражнение «крокодил», – ехидно прошипел Арик. – Не трогай меня. Я серьёзно. Как у вас говорят – в мешке увезут.

– Ой, ой, ой. Первоклашкам трепись. Ща скажешь, что сквозь дверь прошёл.

– Не-е. Я там, где кабели… я всегда там вхожу.

Мерцание поплыло к розетке, повибрировало возле неё ореолом и исчезло.

Утром был тихий, шипящий скандал. Просыпаться надо прежде чем. Может, другой раз запаникуешь, что Турция напала. Неизбежное «ладно-учла-извини» Лариса докрикивала уже из коридора.

Не опоздать удалось, но учёба не шла. Всё стояла перед глазами розетка и синеватый ореол вокруг. Даже рискнула спросить – будем ли мы проходить розетки. Поморщившись, училка домохозяйства выдала:

– Мы не проходим, а изучаем. А тебя всё мимо проходит. Ручку в руки и записывать, а то к умотам сплавят!

Ну ясно. Глупо такое спрашивать. И правда, по умственно-отсталому. Еле досидела до конца уроков. Домой. Почти бежала между блоков. Мама говорила – между домов. Но по её выходило, что дома были другие. Там были «квартиры», где жили по одной семье. И коридор внутри квартиры. А не вдоль отсеков. В подъезд, в отсек, заглотить универпай, раскрыть тетрадку – и можно думать.

А интересно, он придёт снова?

О, придумала. Зывник… «Э». Нет тока в розетке. Минут через десять – стук в дверь.

– Ну, показывай свою розетку… – и разматываются из сумки провода.

– Да ну, ерунда, всё тут есть! А-а, корона? Искрит ночью?

Как у фокусников в сете-шоу, вылетают щипцы, отвёртки, рулончик вроде пластыря – множество интересных вещей. Винтик. Потроха розетки. Железки и провода, заурядь.

– А туда может кто-нибудь уйти?

Хохот.

– А Аркадий? – выпаливает она вдруг.

– Нн-у, т-ты… – собеседник осекается. Смотрит пристально. – Эт-т-то ты вызов сд-делала, чтоб… Явился? Ну, меня здесь не было! П-подыхать – без меня! – и хлопок двери.

Арик – это Аркадий. Она видела Аркадия. Говорила с ним.

Но она же ещё жива. Вот что! Голубнуть Юрию Леонидычу! Набрала: «Здрст ск. время прошло от разг. с тем челом про Аркадия до нашей встречи извин. за бесп». Голубь полетел. Темнело. Мама, Неонила и Маринка ввалились разом. Маринка не стояла на ногах, хныкала.

– Ффу! Кто с детьми, вон чо давали! По три на ребёнка. Так что одна ваша, – и показала банку с концентрированным молоком. – А ишшо вот! – и Неонила ткнула коленкой в толстый мешок. У мамы был такой же.

– Овсянка, – подхватила мама. – Давай помогай!

И опять ночь, и опять за стеной, в коридоре, шарят ладони. Изо всех сил старалась не засыпать, смотреть в одну точку – в розетку. Но перед глазами мельтешили точки и чёрточки. Перешли в синеватое сияние. А сияние сгустилось в фигуру вчерашнего гостя.

– Привет, Арик, – поздоровалась она первой.

– Привет, – отозвался он.

Лариса могла бы поклясться, что – удивлённо.

– Ты в розетку вошёл? А днём где прячешься?

– Я не прячусь. Я иду туда… ну, в общем, там живёт кошка.

Кошка. Во дела. Мама вспоминала, что раньше в квартирах кого только не водилось. Кошки, собаки, птицы, даже тропические. Рыб держали в огромных банках с водой и травой! Называлось – «аквариум». Как раз из-за всей этой неконтролируемой живности, из-за грязи, из-за мусора и пришлось бросить те дома и перейти в блоки. Чтоб не вышло эпидемии.

– У нас в городке есть кошка? – спросила Лариса чуть не в полный голос.

– Нет, это не у… нас… вас. Это… там. Слушай, а я сегодня первый раз за… столько… вспомнил, что она кошка… Мало слов помню. Я приходил, и кто-то падал… Без слов.

– Арик! – вскрикнула шёпотом. – Арик, а тебя полностью как?

– Аркадий… Ильич.

Словно кто схватил её за волосы, за все сразу – так резко они встали дыбом. Аркадий. Аркадий! АРКАДИЙ!!! Это он. Разве этим шутят. Не смешно! Это она сказала вслух.

Завозилась мама.