Игорь Михайлов – Пепельная поэма (страница 2)

С улицы послышался топот копыт, звон колокольчика и громкий, начальнический голос, который требовал немедленного выхода и предъявления документов.

— Вот так история, — прошептал Павел Иванович, хватаясь за боковой карман, где лежала знаменитая шкатулка. — Начинается, кажется, вторая часть моей поэмы, и, по чести сказать, зачин выходит тревожный.

А за окном, в лиловой беседке, буйно цвела крапива, и утки на пруду, испугавшись шума, снялись и полетели куда-то в сторону, туда, где над горизонтом, чуть заметная, клубилась дорожная пыль, и в ней мерещилась уже не птица-тройка, а судейская карета, крытая жёлтым сукном, от которой никуда не ускачешь, хоть ты трижды русский человек.

Глава вторая, в которой автор вынужден извиниться за обилие чиновников, а Павел Иванович совершает самое неожиданное движение в своей жизни.

I

Нет ничего скупее, чем описывать чиновничью суету. Иной писатель нанизывает их, как на вертел: одного с бакенбардами, другого с залысиной, третьего с вечно мокрыми от пота воротничками — и думает, что вышла картина нравов. Но что толку? Чиновник, он и в Африке чиновник: любит, чтобы ему кланялись в пояс, и ненавидит, когда его заставляют работать. Однако же делать нечего — сунулись они в двери, а куда от них денешься? От чиновника, если он на службе, увернуться труднее, чем от назойливой мухи в жаркий день.

Итак, в гостиную Тентетникова ввалились, того и гляди поломают косяки, следующие особы: исправник — человек, у которого голова всегда была занята мыслью, как бы усидеть на месте, но при этом казаться грозой уезда; заседатель земского суда — с лицом, напоминающим старый сапог, с которым по ошибке заспиртовали живую душу; и какой-то маленький, очень юркий господин в клетчатом сюртуке, которого Чичиков сразу не узнал, но сердце его ёкнуло. А за ними, широко расставив локти, как петух, собирающийся петь, шёл сам полицмейстер нового розлива — не тот, которого Чичиков знал в городе N, а какой-то присланный из столицы, с необыкновенно блестящими пуговицами и со взглядом, который говорил: «Я вас всех раскусил».

— Господин Чичиков? — спросил этот полицмейстер голосом, который хотел быть громовым, но получился гнусавым, ибо говоривший только что высморкался в платок с генеральскими вензелями.

— К вашим услугам, — ответил Павел Иванович, кланяясь тем особенным, гибким поклоном, который он употреблял для людей с властью, — но, признаться, я несколько... удивлён. Не могу ли узнать причину столь... торжественного визита?

«— Причина, сударь мой», — сказал полицмейстер, вынимая из кармана засаленную бумагу, — самая что ни на есть законная. Поступают на вас жалобы от помещиков разных губерний: госпожа Коробочка изъявила сумнение, что вы у неё... того... приобрели мёртвые души обманом, а господин Ноздрёв — вы его знаете? — изволил засвидетельствовать, что вы пытались подкупить его детей и даже, по его словам, "вели себя бесподобно, как настоящий мошенник". Кроме того, обнаружилась некая подложная опись на имение, числящееся за двумя владельцами сразу.

Чичиков побледнел, но не растерялся.

«— Всё это, ваше высокоблагородие, клевета и недоразумение», — сказал он плавным голосом. — Госпожа Коробочка — женщина преклонных лет, немного не в себе. Она думала, что я покупаю души на вывод, а я покупал на... ну, скажем, на вязание варежек. А Ноздрёв — известно, какой человек: он свою собственную мать продаст за бутылку рома.

Тут маленький юркий господин в клетчатом сюртуке подскочил к Чичикову и пронзительно крикнул:

— А меня узнали? А? Я-то вам не клеветник! Я — Шпонька! Тот самый Шпонька, чью карету вы заложили в прошлом году, а лошадей продали на ярмарке как своих!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.