Игорь Михалков – Восход (страница 49)
Оставалась всего лишь парочка охранников да еще несколько – Роман был уверен в этом – в трюме и каютах.
Не дожидаясь, пока подчиненные Отцов придут в себя, он выбил дверь в пристройку, пустил по коридору длинную очередь и бросил гранату. Чего уж соблюдать тишину, если и так нашумели, сдобрив свежий морской воздух приторным запахом оружейного пороха.
В пристройке было четыре каюты: наверняка по двое или даже четверо бойцов в каждой. Пользуясь тем, что сверху его прикрывает Сохан, Роман вихрем прокатился по коридору. Первая каюта – пусто. Вторая – никого. Третья – б…! Отскочить в сторону, вражеские пули в переборку, швырнуть гранату. Взрыв и вопль. Четвертая – пусто.
Снаружи отстреливался Вадим. Двое уцелевших мореходов зажали его в проходе между трапом к рубке и паллетами каких-то тюков. Отойти он не мог – путь преграждала полная рыбы объемистая сеть, свисавшая на креплениях над палубой. Кое-как протиснувшись под многотонным весом скользкого улова, бывший начальник охраны застрял. Ругаясь по-тихому, чтобы не сориентировать врага, Вадим пытался выбраться спиной вперед, лихорадочно водя перед собой стволом коротконосого пистолета-пулемета «Скорпион».
Роман прыгнул от двери пристройки, перекатился и тут же столкнулся с одним из защитников судна. Автомат он держал неудобно – не выстрелишь сразу, поэтому ударил бойца пламегасителем в зубы. Палец скользнул на скобу, враг не успел даже вскинуть руки, и тяжелые пули взорвали его череп изнутри.
Ветрову залило лицо и грудь горячим, но он не остановился. Оттолкнул бьющееся в судорогах тело и бросился туда, где в безвыходном положении застрял товарищ.
Опоздал. «Рыбак» выстрелил в тот миг, когда Роман, поскальзываясь в лужах, остановился у прохода. Выстрел оборвал жизнь Вадиму, изувечив его лицо. Слыша предсмертный хрип – в последнее время наслышался немало, – Ветров кинул в проход гранату. Огненная вспышка сообщила о гибели противника.
– Давай к трюму, – скомандовал с возвышения дед. – Мы с внучкой прикрываем.
– Нет! – отозвалась Людмила. – Я с Ромкой пойду.
– Сиди и не рыпайся! – рыкнул Роман, по переборке продвигаясь к воротам трюма.
На какое-то мгновение бортовые фонари осветили его окровавленное лицо. Батурина дико завизжала и, оттолкнув старика, бросилась по трапу.
– Милый! Любимый мой!.. Ранили! Убили!..
– Да стой ты! – заорал Ветров, приседая на колено у приоткрытых ворот в трюм. – Цел я, цел!
Идущая вниз широкая лестница была залита ярким апельсиновым светом. На ступеньках лежало скорчившееся тело. Этого бойца Роман раньше не видел – наверняка работа Вадима. Спасибо, товарищ, помог!
Лежащий был ранен в живот и локтевой сустав. Американская винтовка валялась на несколько ступеней ниже – раненый изо всех сил тянулся к ней рукою.
Ветров выстрелил, но впопыхах промахнулся – прострелил несчастному ладонь. Тот взвыл, нещадно матерясь. И вдруг замер, но без судорог и предсмертного выдоха. Лицо его озарила широкая счастливая улыбка, глаза затуманились, но приобрели осмысленное выражение, когда Роман подошел ближе.
– Нарушитель, – ровным голосом, словно и не был ранен, сказал «моряк». – На судне нарушитель. Правители не обнаружены, но рекомендую задействовать систему самоликвидации.
Замолк, прислушиваясь к себе – глаза скосились в сторону левого уха.
– Данное тело не может включить программу уничтожения, – сказал после короткой паузы. – Рекомендуется дистанционная активация. Артефакт не достанется ни Слабым, ни Правителям!
Продолжая улыбаться, человек откусил себе язык. Затрясся в конвульсиях, захлебываясь кровью. Наконец, затих.
Роман в ужасе смотрел то на него, то за спину – на верхней ступеньке стояла Людмила. Слово в слово, в унисон она повторила сообщение умершего. На лице Батуриной сияла та же широкая улыбка безмятежного счастья. В вытянутой руке подрагивал пистолет Ветрова. На сей раз предохранитель был снят.
– Милочка… – прошептал Ветров.
Людмила уставилась на него слепыми глазами.
– Нарушитель должен быть уничтожен, – тем же безличным голосом, что и на атомной электростанции, сообщила Батурина. – Система самоуничтожения корабля активирована дистанционно.
– Мила! – выкрикнул Роман, бросаясь на ступени.
Пуля пролетела над головой, скрывшись в сиянии ламп, расположенных по обе стороны лестницы.
– Мила! – Он выбил пистолет из рук любимой и прижал ее к себе.
Прошла целая минута, пока Людмила вздрогнула и расплакалась на его плече.
– Кажется, – едва сдерживая дрожь в голосе, сказал Роман, – нам существенно облегчили задачу. Отцы активировали программу самоуничтожения. Знать бы, сколько у нас времени.
– Десять минут, – сквозь слезы выдавила девушка. – Этого хватит, чтобы спуститься в лодку и отплыть. Уйдем из этого страшного места!
– Нет, – не согласился Ветров. – Я должен знать, против кого воюю.
Придерживая Людмилу за руку, он начал спускаться вниз.
Трюм был практически пуст. У самой лестницы находились три длинных ящика, подписанные неизвестными Роману символами. Кажется, надпись исполнили на каком-то древнем языке. В глубине возвышался основной груз – обыкновенный камень черного цвета с бурыми жилками руды.
– Что это? – спросил у себя Ветров.
И тут накатило. Внезапно – так же, как было недавно в реакторном зале Ленинградской АЭС.
Стены вдруг утратили материальность, превратившись в полупрозрачные ленты паутины. Металлические соединения потускнели и, казалось, были изготовлены из сигаретного дыма. Вокруг эфемерного корабля волновалась черная масса океанской воды, с неба, подернутые хлопьями облаков, светили искорки звезд. Вдалеке, где находился портовый город, поднималось ржавое зарево, над городом бурлило нечто живое – дыша, оно ожидало, что камень вынут из трюма и повезут его по улицам. Камень тоже хотел выбраться наружу, Роман чувствовал это.
Он смотрел на многотонный сгусток окаменевшего огня и видел, как в нем пульсирует ослепительно-яркая сила. В артефакте кто-то обитал – разумное существо с тысячей позеленевших от времени призрачных щупалец. Одно из них прошло сквозь Романа, пронзив его, точно бумажного, и несколькими тонкими кольцами обвилось вокруг шеи Людмилы.
Ветров выкрикнул, поднимая руки. Он пытался схватить пульсирующее неведомой энергией лассо, сжать его пальцами. И разорвать! Только бы девушка не пострадала.
Людмила на энергетическом уровне восприятия выглядела блестящей каплей янтаря. Внутри ее – на уровне сердца билась горячая сфера. Еще одна – ниже, рядом с пупком – плавно кружилась в животе. Там находился кто-то маленький, пахнущий полевыми цветами, теми самыми, что росли в богом забытой деревне на границе с Белоруссией.
Ребенок?! Дитя!
Ветров не мог поверить своему счастью. И не мог стерпеть ужасной муки – щупальце терзало девушку, ее глаза опять остекленели.
С воплем, более подходящим дикарю, чем цивилизованному человеку, Роман схватился руками за отросток существа из камня и изо всех сил дернул его вниз.
Раздался очень тоненький, словно ультразвук, протяжный вой. Щупальце с гадким всплеском разорвалось, отпуская Людмилу. Остатки его ватными комочками упали на дно трюма и растворились в нем без следа.
Не в силах сдержать порыв, Роман прикрыл девушку своим телом и расстрелял по черной глыбе все свои обоймы. Когда Батурина почти насильно вытащила его на палубу, он бросил на лестницу гранату и пошел вперед, где с борта свисал трос к лодке.
Они отдалились на морскую милю от корабля, когда «Снежная буря» вздрогнула и задрала потрепанный нос над волнами. Гигантский столб огня от заложенной в судне взрывчатки пробил палубу и единым выдохом смел надстройки и рубку. Некоторое время рыболов качался на волнах, затем в сопровождении рева морской воды ушел на дно. Круги и пена, поднятые разрушенным кораблем, сопровождали лодку почти до самого берега.
– А дальше что? – спросила Людмила, гладя Романа по щекам и совершенно не обращая внимания на засохшую чужую кровь.
– Дальше мы отдадим последний долг моему армейскому командиру и продолжим сражение, – ответил Роман.
– Тут Юрик интересуется: какому именно командиру? – полюбопытствовал Сохан. – Хохлу-майору?
– Нет, – покачал головой Ветров. – Полковнику Орлову. Он просил, чтобы я присмотрел за его дочерью и внучкой, когда отправлял меня со станции.
– То-то мы с Юриком думали, чего вы там шепчетесь! – воскликнул старик. – Помощь близким и родным погибших товарищей – первейший долг солдата. Чего раньше-то молчал, малец?
– Раньше возможности не было. А теперь она есть. – Роман похлопал себя по куртке, где во внутреннем кармане лежали поддельные документы. – Если новости не врут, в Украине сейчас революция. Обязательно надо дочку полковника спасти.
– В Украину, стало быть? – переспросил дед. – Давненько я там не был. С года, поди, сорок пятого. А Юрик и того дольше – в сорок четвертом погиб, кажись…
– В Киев, – подтвердил Ветров.
Берег принял их негостеприимно – холодным ветром с мелкими частичками песка. Берегу было плевать, что странная троица – окровавленный молодой человек, худощавый старик и красивая девушка в порванной куртке – только что спасли его обитателей от загадочной технологии Отцов.
Стамбул, Турция
Маленький телевизор принимал только два канала – всемирные новости и какой-то развлекательный турецкий. Антон включил вещательный ящик всего единожды, ничего не понял в разговорах на тарабарском языке и заинтересовался новостями. Рассказывали о многом. Наиболее нашумевшей сенсацией была вспышка неизвестного вируса, предполо-жительно мигрировавшего либо из Северной Индии, либо из некоторых провинций Китая. Впрочем, речь шла не об азиатских странах. Очагом заразы оказалась Западная Украина. Аркудов, прикрывши рот рукой, смотрел на съемки безымянного города в Закарпатской области: люди в химзащите бережно укладывали в зеленый «пазик» замотанные в полиэтилен тела. На заднем фоне стояла еще одна машина, где уложенные длинными рядами трупы нумеровали и фотографировали.