Игорь Михалков – Нибиру. Пробуждение (страница 53)
— Ты что, мужик?
Голос у мордоворота стал хриплым, едва не превращаясь в шепот. Напарник вообще молчал, лишь пытался пятиться, да неудачно взял направление и сразу уперся в ближайшую стену спиной.
Наверное, только сейчас они сполна оценили вид посетителя. Лицо грязное, камуфляж ничуть не лучше, даже хуже — в паре мест слегка порван, а некоторые пятна на нем наводят на мысль не о заурядной грязи — о крови. Скорее всего, чужой. Но главное даже не пятна — глаза посетителя. Посмотришь в них, и сразу понимаешь — ЭТОМУ убить человека ничего не стоит. Спустя секунду даже не вспомнит об очередном трупе на пути.
— Вертушку открывай, — пробормотал Роман, не выпуская кольцо из зубов. — И не зови никого. Не надо.
— Сейчас… — Охранник торопливо надавил на педаль.
Хотел на тревожную кнопку, расположенную рядом, да нога сделала выбор словно вне зависимости от сознания.
— Вот так-то лучше. — Откровенно говоря, Ветров испытал мимолетное желание все-таки забросить гранату мордоворотам.
Ну, не любил старший лейтенант подобную породу людей! Очень не любил. А тут еще раздражение…
Несколько шагов к лестнице. Каким-то шестым чувством Роман уловил движение за спиной и резко обернулся.
Давешний мордоворот вынырнул следом и теперь целился из пистолета. Начинал целиться — на свое счастье. Иначе последствия были бы намного хуже.
Выстрел «винтореза» был едва слышен. Зато охранник вполне разобрал свист пули вплотную с ухом. И сразу желание отомстить куда-то пропало. Понял, не умом, каждой клеточкой вдруг ослабевшего тела — следующий кусочек свинца ударит точно в лоб.
Двое стояли напротив друг друга, и пистолет мордоворота опускался все ниже.
Почти одновременно с выстрелом звякнул селектор. Спустя полминуты в коридор выглянул второй из охранников.
— Приказано пропустить этого…
И бросил полный ненависти взгляд на старшего лейтенанта.
— Я ведь еще назад тем же путем пойду. Смотрите у меня, — предупредил Ветров, демонстративно ставя винтовку на предохранитель.
Говорить охранники ничего не стали. Хотелось, и наверняка, покрыть незваного гостя по матушке, но вдруг начнет стрелять? Не похоже, чтобы он шутил хоть в чем-то. От таких психопатов лучше держаться подальше.
— Ветров? — какой-то подполковник в аккуратной, не чета Роману, форме, объявился на лестнице.
— Так точно.
— Идите за мной. Вас ждут, — и когда они уже поднимались вместе, с некоторой брезгливостью добавил: — Могли бы хоть себя в порядок привести. Стыдно являться на прием к начальству в таком виде.
— Виноват, товарищ подполковник. Не успел переодеться, — не стал спорить Роман. Обычная армейская картина. Тут уж нервы ни к чему. Разве может старший по званию не сделать глубокомысленного замечания? — Прямо из боя, а потом — дорога сюда.
— Все равно, — покачал головой штабной чин. — Офицер должен служить примером…
Развить мысль ему не удалось. Подполковник остановился перед добротной деревянной дверью, оправил форменную куртку и кивнул.
— Сюда.
Миновали приемную, где на секретарском месте восседал коротышка в форме капитана — очевидно, временно, до прибытия законной обитательницы, а затем вошли в большой кабинет. Или небольшой зал — если кому так нравится больше.
По обе стороны длинного стола восседало десятка полтора человек. Половина в форме, но и гражданских для подобного заведения было как бы не в избытке. Причем гражданские — не по одежде, тут было бы понятно, а именно люди, никогда мундир не надевавшие. Такие вещи любой военнослужащий видит сразу. Именно гражданские. А кто, руководители области и города, какие-нибудь ученые советники, а то и представители Контор, не столь важно. Судьба оставшихся на станции соратников зависела не от управляющих менеджеров.
Губернатора здесь не было. Его Ветров визуально знал по разным плакатам. В отличие от всей прочей чиновной братии. Не было и командующего. Зато имелся заместитель. Вид у собравшихся был несколько тревожный и весьма недовольный — штатские вообще не привыкли что-то делать в такую рань, успели отвыкнуть от этого и военные. А тут вдруг ни свет ни заря, солнце еще толком не выкатилось из-за горизонта, пришлось не только подняться, но и срочно мчаться в штаб. Да еще что-то решать, не абстрактное, конкретное, в условиях цейтнота.
Вместо завтрака перед большинством стояли пластмассовые стаканчики с кофе или чаем. Очевидно, из автомата на первом этаже. Время работы всевозможных буфетов и кафе еще не наступило.
Появление Ветрова, грязного, с «винторезом» на ремне, явно из боя, немедленно привлекло всеобщее внимание.
— Донесение от полковника Орлова. — Старший лейтенант прошелся строевым шагом до заместителя, вручил тому исписанный листок.
Потом, подчиняясь закономерному распоряжению генерала, по возможности коротко доложил обо всем, чему стал свидетелем. Не забыл помянуть про ген-измененных и про гибель сотрудников станции.
— Вы что же, фантастики насмотрелись, э… молодой человек? — спросил какой-то вальяжный гражданский с одутловатым недовольным лицом. — Придумаете тоже!
— Никак нет. Информация о зомбированных получена от журналистки Батуриной. Нуждается в дополнительной проверке, однако времени и возможностей на таковую не имелось.
— Подождите, Борис Степанович, — остановил вновь попытавшегося что-то сказать старшего заместитель. — В конце концов, наука не стоит на месте. Я охотнее поверю в психотропное оружие, чем в то, что неведомым противникам удалось скрытно сосредоточить ударную группировку. Мы успели связаться с пограничниками, с моряками, с летчиками — никаких отрядов на нашу территорию не прорывалось. ФСБ в свою очередь не располагает информацией о каком-нибудь подполье и перемещениях большого количества людей. Можно принять данный факт за рабочее предположение — до тех пор, пока не получим дополнительную информацию. Во всяком случае, на действия с нашей стороны он не повлияет.
— Вы уверены, что нападение вообще имело место? — задала вопрос молодящаяся женщина в строгом костюме.
— По-вашему, два сегодняшних взрыва — тоже газетная «утка»? — раздраженно перебил ее генерал.
— Имело. Я привез с собой сторожа. Единственного уцелевшего из персонала станции, и ту самую журналистку, — вставил Роман. — К сожалению, к моменту появления связи, Батурина позабыла о программе. Такое впечатление, что зона радиомолчания и зона воздействия напрямую связаны между собой.
— Зона радиомолчания — это факт, — подтвердил какой-то морской офицер. — Связь с моей парой вертолетов утеряна.
— Где они? — спросил штатский, чей костюм не мог скрыть выправку.
Речь, понятно, шла не о посланных в разведку летательных аппаратах.
— Внизу. В синем «Опеле».
— Слышали? — заместитель повернулся к тому подполковнику, что встречал Ветрова. — Доставьте сюда обоих.
— Слушаюсь!
Но покинуть кабинет офицер не успел. Буквально в дверях он столкнулся с бледным как снег майором.
— Товарищ генерал-лейтенант! Только что получено сообщение. Спутники зафиксировали атомный взрыв большой мощности в районе Соснового Бора.
И в кабинете повисла тишина. Та самая, которой часто навешивают эпитет «мертвая».
обращение ученицы 9 «Б» класса 4-й средней школы Дашховуза,
наклеено на Стене Памяти разрушенного дома
Кому вы служите, солдаты? Какому богу или господину? Зачем вы нападаете на наши города? Зачем сжигаете поселки? Почему навязываете свое? Мы не хотим ни вашей валютной демократии, ни ваших супермаркетов, ни ваших солдат на наших улицах! И не хотим ни ваших грязных долларов, ни ЕМВ, ни евро, ни рублей. Мы ничего не хотим от вас!
Здесь живет простой народ. Нам не нужны ваши законы. Не нужны ваше лживое телевидение и грязные политики. Нам не нужна ваша вера — у нас есть своя. Мы не посягаем на чужие богатства и не просим дать их нам. У нас все свое! Мы не хотим ничего. И никому ничего не навязываем.
Вы говорите, что пришли сюда, чтобы освободить нас. От чего освободить? От кого? Мы и раньше были свободны. Мы жили пусть небогато, но мирно. Мы не хотим существовать под вашей опекой: богато, но никак не свободно.
Вы — чужаки! Уходите из наших городов! Идите делать свою демократию в какое-нибудь другое место. Вам тут не рады!
Вы пришли сюда, чтобы проливать нашу кровь. Разве мы приглашали вас? Вы смеетесь, стреляя в детей и стариков, и снимаете пытки на мобильные телефоны. Миротворцы! До вашего прихода тут не было войны. Никто не звал вас, чтобы вы принесли свой лживый «мир».
Зачем не даете вы жить простым людям? Зачем вы пришли? Вы не воюете против государства! Вы убиваете мирных жителей. Уходите! Уходите!
— Что скажете, Юрий Петрович? — Подполковник Подколзин, холеный, явно знающий себе цену, с погоном согласно нынешней форме где-то едва ли не на пузе, вопросительно смотрел на приглашенного пожилого эксперта, поднятого раньше времени с постели и потому недовольного, раздражительного.
Дело происходило в почти опустевшем штабе. Главное военное начальство не стало медлить после известия о взрыве и отправилось за город, туда, где глубоко под землей размещался прекрасно оборудованный командный пункт. Куда делось начальство штатское, сказать вообще было невозможно. Оно ни перед кем не отчитывалось, и что сказало военным, Ветров понятия не имел. Однако тревогу в городе никто не объявлял, наверняка уже позабыли, каким образом это делается, и утро тянулось, как тянется обычное утро рабочего дня. Словно ровным счетом ничего не произошло и нет никакой угрозы спешащим на работу жителям.