Игорь Михалков – Нибиру. Пробуждение (страница 4)
Мотоциклист и не подумал останавливаться. Полицейского окатило волной горячего воздуха.
— Стой! — закричал он, в сумасшедшем порыве намереваясь схватить нарушителя за локоть.
Водитель слабо отмахнулся: едва заметный тычок ладонью — и патрульного отшвырнуло спиной назад. На высокой скорости любое движение грозит переломом конечности или аварией. Но гонщик оказался тренированным парнем. Мотоцикл даже не покачнулся — продолжил движение и устремился следом за колонной БТРов.
— Урод! — полицейский лежал на асфальте и, затейливо матерясь, бормотал в рацию: — Пошел по Адмиралтейскому… Да… Блокируйте! Плевать на военных — он меня ударил. Блокируйте, кому говорю. Я ему покажу, как при исполнении толкать!
Нарушитель догонял неспешно ползущую колонну. Он не обращал внимания на включившиеся полицейские сирены. Его больше интересовала предстоящая выволочка от старшего по званию.
— Ох, и влетит, — бормотал мотоциклист из-под шлема. — И за опоздание влетит, и за этого — с моста…
«Сузуки» натужно рыкнул выхлопной трубой и наконец догнал замыкающий колонну БТР. Обогнал, заскрипел тормозами. От резкой остановки едва не перекувырнулся. Покатился, сравнявшись скоростью с военной машиной. «Всадник» взмахнул рукой. В БТРе открылся командирский люк, и над ним появилась голова усатого военного в танкошлеме.
— Чего тебе? — сквозь рокот двигателей пробился недовольный вопрос.
— Группа Свистюка в какой машине?!
— А ты кто?!
— Конь в сиреневом манто, твою телогрейку! В какой машине майор Свистюк, тебя спрашиваю?!
— Так ты из наших, что ли?!
Мотоциклист поднял затемненное забрало шлема: русые волосы, серые глаза, лоб без единой морщины — парень лет двадцати пяти, может, чуть больше. Одной рукой придержал вырывающийся вперед «Сузуки». Слегка вильнул в сторону, но сумел сохранить равновесие. Снова приблизился к БТРу.
— Ромка, — прокричал гонщику усатый из бронированной махины. — Остап тебе обещал ноги бубликом завязать!
— Иди ты… — беззлобно ответил тот, кого назвали Романом. — Так где наши парни?
— Ваши — в трех первых бортовиках.
— Благодарствую!
Мотоцикл заревел пуще прежнего и легко — играючи — обогнал замыкающую машину. Стрелой пронесся мимо БТРов. Те приветственно засигналили — видимо, недавний собеседник передал по рации: вернулся блудный сын. Игнорируя насмешки, что так и сыпались из «броников», Роман перегнал длинную вереницу грузовиков, притормозил, дожидаясь, пока с ним не поравняется кабина «газона».
— Товарищ майор! Старший лейтенант Ветров из увольнительной явился! — громко доложил он в сторону кабины.
— Сдурел совсем? — Стекло приспустилось, и оттуда показалась седая непокрытая голова представителя фирмы, отвечающего за снабжение спецназа. — На кой хрен ты мне сдался?
— Пусти, Михалыч, — попросил Ветров, добавив веско: — С меня причитается.
— Ищи другого дурака, — не согласился Михалыч. — Мне моя работа еще не надоела.
Стекло поехало вверх, отсекая просьбы Романа от слуха старшего по машине. И кой черт занес представителя бизнеса в кабину, где полагалось находиться командиру?
Фирмачи достали. Раньше, когда тыловики были своими, на них хоть можно было найти управу — в лице командира. Сейчас же «штатские» как бы образовали свое государство в государстве и вели себя, будто они и являлись хозяевами в части.
Во всяком случае, в отличие от солдат и офицеров, деньги они явно наваривали немалые, представляя порою такие счета — хоть волком вой.
— Старый черт! — ругнулся парень.
Он рывком развернул мотоцикл и крутым виражом подъехал к закрытому тенту.
— Хлопцы! Возьмите меня!
Тент не шевельнулся, но Роман почувствовал, что его рассматривают через щелочку в прорезиненной ткани.
— Батя Остап, помилуйте! — шутливо попросил мотоциклист, двигаясь следом за грузовиком. — Бес попутал, ну!.. Сам не заметил, что мобильник не работает. Каюсь! Ну, пустите же, братцы!
Тент распахнулся так резко, что Роман от неожиданности охнул. Парня ухватили за шиворот и за плечи целых три пары рук. Еще трое солдат подхватили бесхозно катившийся мотоцикл. С натугой крякнули и взвалили машину в кузов. Кто-то выключил зажигание; заднее колесо «Сузуки», с силой рассекавшее воздух, будто бензопила, остановилось.
Идущий позади грузовик насмешливо продудел несколько раз. Водитель что-то крикнул, но его не расслышали.
Опоздавший свалился на пол. Мотоцикл жалобно звякнул, падая рядом. Кто-то сорвал с Ветрова шлем и отбросил его к мотоциклу.
Прямо перед собой Роман увидел суровое лицо своего командира.
— Товарищ майор… Батя… — прохрипел Роман. — Простите, ради бога!
— Бога он зовет, — хмуро сказал высокий черноволосый мужчина, одетый в стандартный камуфляж с полевыми майорскими погонами. Почти в каждом его слове чувствовался украинский акцент. — Получен приказ, а его нет, и на связь он не выходит. Тебе что, погоны надоели?
— Никак нет! — твердо ответил Ветров. — Погоны мне не надоели. Разрешите доложить! Срок увольнительной истекает ровно в двенадцать по московскому. Моя вина лишь в том, что не заметил — мобильник оказался отключен.
— И про казарменное положение забыл, — сурово напомнил майор. — Я тебя отпустил, как человека. А если бы не успел?
Чувствовалось: если бы не офицерская этика, сказано было бы столько!..
Роман смотрел на командира твердо. Полностью признавая вину и готовый понести за нее наказание. Остап Свистюк, он же Батя, он же — отец и командир отряда специального назначения, медленно покачивал на уровне пояса кулаком. Словно намеревался «съездить» непутевому подчиненному. Приподнял левый краешек верхней губы, цыкнул зубом. Нахмурился. В сердцах сплюнул себе под ноги и отвернулся. Только буркнул:
— Автомат ему дайте. Расселся тут, понимаешь, как штатский фраер. Руки в брюки, только бутылки колы не хватает и плеера в ушах.
Остальные сидели в полной экипировке, словно готовились прямо с ходу вступать в бой.
Черноволосый армянин, обладатель замечательных густых бровей, соскочил со скамьи, засуетился. Вытащил оттуда «Калашников», бронежилет с разгрузкой, каску и прочие ветровские вещички.
— Спасибо, Молодой, — кивнул новоприбывший, торопливо облачаясь.
— Очэн Бата сердит был, старшой, — хриплым шепотом ответил армянин. — Всэм от него досталось. Рвал и метал, как звэр. Вай-вай! Страшно было.
Роман потупился и уселся на скамью, не поднимая головы. Автомат разместил между ног, как делали его товарищи.
— Слышь, Ветруха, ты как? — толкнул его улыбчивый жилистый парень.
Новенький армейский комбинезон висел на нем, словно лохмотья на пугале. Лицо лейтенанта покрывали темные кляксы веснушек; брови и тоненькие усики колосились золотым. Из-под берета выглядывала зеркальная лысина: не бритая, естественная — эхо бактериологической атаки на Магадан в прошлом году. На белесой коже головы ютились бурые пятна. Нетрудно догадаться, что парня этого звали Рыжий.
— Гляжу, увольнительная тебе в масть пошла.
Спецназ — это не какая-то обычная часть. Все бойцы — контрактники, и дисциплина в обычное время — понятие весьма относительное. Будь ты офицер, будь — сержант, отношения вполне дружеские, без традиционного деления вне службы на начальство и подчиненных.
— Да отстань, — отмахнулся Роман. — И без тебя тошно.
— Нет-нет, расскажи, — внезапно отозвался майор Свистюк. — Мне тоже цикаво,[1] каким таким важным делом занимался наш Ветров, чтобы оправдать свое опоздание?
Роман выглядел так, будто желает в один миг умереть на месте.
— Небось по бабам шлялся? — пытливо склонил голову Батя. — Ответь-ка, сынок, по бабам? Законной супруги у тебя нет, а потребность в женщинах имеется. Ну? Чего молчишь? Вот скажи своим товарищам: я, старший лейтенант Роман Ветров, вчера ушедший в увольнительную, зная, что родному отряду предстоит важное задание и приказ может прийти в любой момент, взял да пошел по бабам. Небось еще и водку жрал.
Роман отрицательно мотнул головой. Промычал что-то невразумительное.
Батька жег его взглядом, но уголки губ под антрацитово-черными усами так и норовили разъехаться. Майор в душе смеялся. Вздыхал про себя: такой толковый парень, этот Ромка, только слишком уж распутный в свободное от службы время. Но это-то как раз пройдет. Не страшно. Сумел сориентироваться, разобраться в обстановке и догнать отряд по пути. Не растерялся, не стал подыскивать оправданий. Молодец!
— Нет? — снова спросил Свистюк. — Не по бабам? Ай-яй-яй. Куда теперь молодежь катится? Я, когда молодым был, — только к девкам и бегал, едва свободная минутка выпадала. А эти куда теперь? В казино? В ночной клуб? А может, — ужаснулся он, яро осеняя себя крестом, — не приведи Господи, по мужикам?
Кузов грузовика содрогнулся от дружного смеха. В заднем окошке кабины приподняли дерматиновую шторку, и внутрь с интересом заглянул шофер.
— За дорогой следи, — прикрикнул майор. — Нечего пялиться.
Шторка упала обратно.
— Я в кафе хожу на увольнительную.
— В кафе? — искренне удивился Свистюк. — Боишься исхудать на казенных харчах? Помимо военной, ищешь себе и цивильную сиську? Только за забор — и сразу чавкать! Даже не боишься чирьев на зад заработать? Чем тебе мать солдатская кухня вкупе с офицерским доппайком не угодила?
Напускной гнев имел реальные причины. Три месяца назад военнослужащим России запретили есть пищу вне территории частей, к которым они были приписаны. Виной тому послужили массовые отравления, необъяснимые мутации генно-модифицированных организмов и два десятка вирусов, с начала года терроризировавшие Восточную Европу и северную часть Азии. За два прошедших квартала с момента первого зарегистрированного случая только в Российской Федерации от отравления умерло около двадцати тысяч человек; в Украине, Белоруссии и странах Прибалтики — в общем количестве более тридцати тысяч.