Игорь Мерцалов – За несколько стаканов крови (страница 54)
— Была такая мысль, но это, конечно, ошибка, — отмахнулся Персефоний. — Здесь ему верная смерть. И потом, если бы он все-таки вернулся, по вокзалу бы не Хомутий ходил. Вы же видели: на нем вицмундир сидит, как телогрейка, и вообще, он весь несуразный…
— Веский довод, только неясно, что он доказывает, — усмехнулся Воевода.
— Это так, одна мысль… Насколько я успел понять герильясов, Жмурию не столько деньги нужны, сколько до брата добраться. И если бы след бригадира привел его в Лионеберге, он бы по городу ходил сам или Дерибыка отправил. Из тех, кто еще может продолжать погоню, Хомутий и Оглоух, как бы выразиться, слишком приметны.
— Это мы все проверим, — ободряюще заявил Воевода, наклонился к курильнице и шумно втянул в себя большую порцию дыма. — Ладно, теперь езжай за документами и отправляйся домой. Я к тебе приставлю фантомчика, так, на всякий случай. Ты его ни о чем не спрашивай, а он тебе не помешает. И еще: пока мы это дело не раскрутим, от выпивки воздержись.
Персефоний налился краской, но ничего не сказал.
Он съездил во дворец, получил в канцелярии выездной паспорт, оставил подпись под документом, подтверждающим с его стороны отсутствие претензий, и под другим, где от его имени выражалось согласие с приговором, а потом еще на дюжине бланков и листков и в какой-то амбарной книге весом в полпуда. Случайно или нет, но где-то в середине процесса его настигло припозднившееся похмелье.
Глава 9
ПЕРСЕФОНИЙ ПОКУПАЕТ ОРУЖИЕ
Обещанный Воеводой «фантомчик» уже ждал его в парадной. Это был тощий призрак с грустными глазами, который представился сперва Бурезовом, потом Монахом, потом еще как-то — Персефоний уже не пытался запомнить, потому что свои выдуманные прозвища «фантомчик» быстро забывал и не откликался на них, а отзывался на обращение «сударь». На осторожные вопросы, которые Персефоний, несмотря на запрет Воеводы, пытался ему задавать, отвечал туманно и с какой-то болезненной нервозностью, зато охотно поддерживал разговоры об искусстве. Сам беседу не начинал, кроме двух раз, когда без всякой подготовки пытался выяснить, не страдает ли Персефоний от любви и что он думает об идеальном обществе.
Каков он в качестве телохранителя, или, может быть, даже соглядатая, судить пока что было трудно. Во всяком случае, в продолжение следующих суток Персефония никто не беспокоил. Однако ожидание было невыносимым, и, когда отгорел закат нового дня, упырь, несмотря на слабые протесты тощего призрака, вышел на улицы города.
И сразу же заметил слежку.
Вернее, сперва он ее только почувствовал. Чей-то угрюмый взгляд прямо-таки царапал спину. Проявив недюжинную выдержку, Персефоний зашел в одну из лавок, над которой искрилась магически подсвеченная вывеска «Dress&Go/Надел и пошел», и только тогда позволил себе обернуться. Сквозь витрину он разглядел трех разумных: волколака в мещанском платье, студента-лесина и человека. Первые двое были незнакомы, а вот третий оказался не кем иным, как Жмурием Несмеяновичем, братом бригадира.
Несмотря на ночное время, в лавке работал человек. Оценив костюм упыря и возможные размеры его кошелька, он немедленно перешел в нападение:
— Чего изволите, сударь? К вашим услугам — лучший магазин готового платья в Лионеберге. Мы сотрудничаем с виднейшими домами моды. Позвольте предложить вашему вниманию…
Он пошел сыпать названиями фирм, фасонов и стилей. Персефоний не слушал его.
Один из преследователей, волколак, подошел вплотную к витрине и, приложив ладони к стеклу, заглянул в лавку. Наткнулся на внимательный взгляд упыря, вздрогнул, но не отпрянул, только недобро улыбнулся и что-то сказал своим спутникам.
Персефоний повернулся к лавочнику, чтобы спросить про черный ход, но над ухом раздался голос тощего призрака:
— У задней двери еще двое. Кстати, рекомендую прислушаться к хозяину заведения.
Лавочник, оказывается, уже сменил тему.
— Поверьте, в вашей ситуации «магум-365» с гладким стволом — оптимальный вариант. Во-первых, гладкоствольное оружие не требует регистрации, во-вторых, в нем нет ни капли магии, зато каков калибр! Да вот, посмотрите… — Нервно оглядываясь на прильнувшего к стеклу волколака, продавец почти силой подтащил Персефония к прилавку и выложил массивный револьвер с дулом, в которое без труда мог войти указательный палец. — Ваши оппоненты наверняка не столь щепетильны по части законности, навесили на себя защитные чары, но при калибре «магума» чары что есть, что нет…
Тут из подсобного помещения выскочил взъерошенный домовой с топором и закричал:
— Хозяин, хозяин, гоните прочь этого прощелыгу, за ним пятеро пришли, сейчас вломятся!
— Не тревожьтесь, господин упырь, я уже вызвал подмогу, — бубнил в ухо невидимый призрак.
Хозяин «Надел и пошел» оборвал домового:
— Цыц! Что ты понимаешь в торговле? — И вновь обрушился на упыря: — Покупайте, сударь, двести рублей — знаю, что дорого, но «магум» стоит любых денег. Покупайте скорее! Двести рублей — и можете выходить против любого чародея. Шесть зарядов в барабане, и еще двенадцать в подарок!
— Хозяин, они тут все переломают из-за этого недоноска!
— Главное — продержитесь хотя бы минуту, господин упырь…
Мало того что Персефоний сам по себе растерялся ввиду близкой опасности, так еще голоса — они вливались в голову и свивались в тугую веревку, стягивающую мозг. Внезапно он заорал, удивив в первую очередь самого себя:
— Заткнитесь все! — В наступившей тишине он рявкнул на призрака: — Не бубни под руку! — Потом на домового: — Еще раз обзовешься, получишь в ухо. — И наконец спросил у лавочника: — У вас у самого есть какие-то средства защиты?
— Есть, — ответил тот. — Но это средства защиты
В этот миг из глубины помещения послышался громкий треск ломающихся досок, а передняя дверь распахнулась от удара ноги, и внутрь ввалились лесин и волколак. Оборотень обогнал товарища и бросился на Персефония. Упырь отпрыгнул, забыв про лавочника, и тот оказался один на пути нападающего, однако ни малейшего признака паники не проявил. Мгновенно вскинув нахваленный «магум», он всадил пулю в грудь волколака. От грохота зазвенели стекла.
По-видимому, пособники Жмурия и впрямь позаботились защитить себя чарами: яркая вспышка поглотила пулю. Однако сила удара была такова, что волколака развернуло и отбросило на несколько шагов. В другую сторону и примерно на такое же расстояние отлетел отброшенный зверской отдачей лавочник.
Лесин, не желая повторять ошибку приятеля, выхватил из-под полы студенческого сюртука маленький двуствольный пистолет и прицелился в Персефония, но тот ушел с линии выстрела, нырнув за ряд манекенов. Ему было видно, как лавочник, кряхтя, поднялся на ноги, но вместо того чтобы продолжать бой, он вдруг швырнул своего огнестрельного монстра через все помещение Персефонию, а сам, пригнувшись, нырнул за стойку.
Молодой упырь, конечно, был мирным существом, но опыт путешествия с Хмурием Несмеяновичем кое-чему научил его. Поэтому Персефоний ловко перехватил револьвер, оказавшийся неожиданно тяжелым, без колебаний взвел курок и выскользнул из-за манекенов, ловя на мушку противника.
Однако «студент» не собирался рисковать. Его пистолет бахнул повторно — пуля прошла левее Персефония и увязла в стопке сорочек. Оставшись без зарядов, лесин моментально скрылся.
Секунду спустя, грохоча сапогами, в торговый зал ворвались двое, проникшие с черного хода. Персефоний выстрелил наугад, заставив противников пригнуться, и тут же на них прыгнул откуда-то со стеллажа домовой, оседлал одного и закричал, размахивая топором:
— Сдавайся, сукин кот!
А Жмурий так и не появился. Только сейчас упырь осознал, что уже некоторое время на улице раздаются трели полицейских свистков. Он выпрямился. Волколак слабо шевелился на полу, лавочник стоял за стойкой, потирая спину.
— Бросьте оружие, — шепнул в ухо тощий фантом, по-прежнему невидимый.
Прежде чем Персефоний вдумался в его слова, в «Надел и пошел» стало тесно от полицейских. Упыря, домового и лавочника немедленно скрутили. Возможно, недоразумение разрешилось бы еще не скоро, однако вместе с полицией явился и Воевода.
— Отпустите его, — распорядился он, указывая на упыря правой рукой, на которой горела голубая печать.
Под его чутким — и, надо сказать, вполне толковым — руководством полиция сработала быстро. Перед лавочником и упырем извинились, плененных уголовников увели. Хотели еще извиниться перед домовым, но тот слушать не стал, всех обругал и удалился, прижимая к груди отнятый было топор. Ставшего наконец видимым тощего фантома Воевода похвалил.
Потом он велел сержанту полиции показать ему револьвер и хмыкнул:
— А, «магум»! Обеспечивает вашу безопасность триста шестьдесят пять дней в году… И чью же, хотелось бы знать, безопасность он обеспечивает сегодня?
— Это оружие господина упыря, — заявил лавочник с такой поспешностью, что Персефоний сразу усомнился в его уверениях, будто гладкоствольный «магум» в руках гражданского лица так уж законен.
— Твой, значит? — Воевода окинул его насмешливым взглядом и спросил: — А что ж не выбрал чего попроще? Вещь мощная, спору нет, но уж очень громоздкая, да и хлопот с ней… Впрочем, дело вкуса.