Игорь Мерцалов – Схаас (страница 8)

— Неважно, где ты поселишься, — сказал он наконец. — Важно, каким ты будешь человеком — такой и будет твоя жизнь. Признаться, я уже сейчас волнуюсь, ведь настанет минута, когда ты задумаешься о возвращении в Вольницу. Не спорь, — остановил он протестующий возглас Изабеллы. — Я знаю, такая минута наступит непременно. И ты спросишь себя, ради чего ушла от прежней жизни, в которой нелюбимый жених был единственной неприятностью. И обязательно подумаешь, что все случилось из-за меня, что это я вызвал в тебе минутный порыв, а значит — это я виновник всех бед, которые могут встретиться на пути. И возненавидишь меня, а вернуться в Зеленую Вольницу уже не сможешь — из гордости и из-за опасения, что ты там уже чужая.

— Зачем ты все это говоришь? — понурив голову, спросила Изабелла. — Ты благородный человек, как я могу…

Она замолчала, глядя в землю. Потом подняла глаза на Джона:

— Может быть, ты и прав. Но я не трусиха и не неженка. Думаю, все будет хорошо.

— Молодец, — сказал Джон. — Вот теперь я вижу перед собой девушку, достойную называться дочерью Висельника.

Звучало по-идиотски, однако он не ошибся с выбором похвалы — Изабелла улыбнулась. Но ни слова не сказала насчет того, чтобы Джон взял ее с собой, позаботился, устроил. Он оказался прав, когда упомянул ее гордость.

— Как далеко отсюда замок Рэдхэнда? — спросил он.

— Недалеко, дня за три-четыре можно добраться, если тропы знать. Но люди графа в Драконов лес не ходят, мы с ними не встретимся.

— А ты, похоже, не горишь желанием увидеть их?

— Конечно нет. Как ни крути, а я разбойница.

— И все-таки мы поедем туда.

— Зачем? — удивилась Изабелла.

— Мне необходимо там побывать. Я не могу рассказать всего и не знаю, что там со мной произойдет, но другого пути у меня нет.

Изабелла, задумчиво помолчав, сказала:

— Сэр Джон, я не хочу тебя сердить, но в замок я не пойду и тебя не поведу. Нечего нам там делать. Томас Рэдхэнд пришел сюда, чтобы утвердить закон, про Зеленую Вольницу отлично знает, а значит, запросто может повесить подозрительных людей. Просто на всякий случай. Мы с тобой смотримся очень подозрительно, поверь мне.

С этим Джон и не пытался спорить. Протянув руку, он показал девушке перстень:

— Это герб рода Рэдхэндов, к которому я имею честь принадлежать.

— Ты родственник графа? — обрадовалась девушка.

— Ну, надо признать, довольно отдаленный.

— Но сэр Томас знает тебя в лицо?

— Нет. Думаю, не знает, — вздохнул Джон.

— Тогда бесполезно, — махнула рукой Изабелла. — Он скажет, что ты подделал печать или снял ее с убитого тобой другого родственника. И нас повесят.

— Да что ж он за зверь-то такой? — воскликнул Джон. — Неужели и впрямь с такой легкостью отправляет людей на тот свет?

— Сама не видела, врать не буду, чужим рассказам сам понимаешь каково верить. Только я так думаю, раз он несет закон, значит, без виселицы дело не обходится.

Джон глубоко задумался, а Изабелла взялась расписывать, какими предстанут они в глазах сэра Томаса, если судьба занесет их в замок:

— Одежды странные, лица незнакомые, подозрительные, оружия ворох, у лошадей морды краденые, у самих глаза бегают, чего пришли — сами не знают, на вопросы не отвечают, когда говорят — явно лгут, присматривают, где что плохо лежит. Ну чисто разбойники! А когда граф увидит перстень и эти твои штуки из далекой страны, огниво да пищащий браслет… Если меня повесят, то тебя и сжечь могут. Кто их, графов, знает… — Эту часть она поспешно проглотила, сообразив, что говорит хоть и с дальним родственником Рэдхэнда, но все равно таким же графом.

Джон, однако, был настроен не так пессимистично. Вдыхая полной грудью свежий воздух, он размышлял о том, что цепочка совпадений, протянувшаяся, как он теперь понимал, через всю его жизнь, не может быть случайной. Призрак человека, в далеком 1283 году построившего замок Рэдхэндхолл близ Драконова леса, явно знал, что в начале двадцать первого века далекий молодой отпрыск угасающего рода переживет путешествие во времени и попадет в далекое прошлое — да не куда-нибудь, а именно в тот самый благословенный год. Что знал — это без сомнений, достаточно вспомнить его напутственную речь. А знать он мог только при том условии, что в своей жизни он встречался с Джоном. И потом, став призраком, дожил до времен Джона и стал готовить его к путешествию в прошлое. И, что скрывать, неплохо подготовил, вот только почему ни словом не обмолвился заранее, не предупредил? Ну хотя бы намекнул, что и как должно случиться дальше…

— Ты во всем права, Изабелла, — признал Джон. — Тебе нельзя отказать в рассудительности и предусмотрительности. Но есть кое-что… кое-какие соображения, которые дают мне серьезную надежду. Если хочешь, это воля Провидения — я должен попасть в замок и предстать перед Томасом Рэдхэндом. И ведь я действительно его родственник! Думаю, что сумею его в этом убедить.

— Ну хорошо, — решилась Изабелла. — Ты помог мне, сэр Джон, и черной неблагодарностью было бы с моей стороны не помочь тебе. Спорить с Провидением нельзя. Я провожу тебя в замок, — торжественно заключила она.

— Эй, не надо делать такое драматическое лицо, — ободряюще улыбнулся Джон. — Все будет хорошо, вот увидишь.

Он совсем не чувствовал той уверенности, которую постарался вложить в голос. Но ведь должен же быть во всем происходящем какой-то смысл!

Они пересекли ручей, едва заметный в густых зарослях, но на другом берегу не задержались. Изабелла повернула Мышонка уже через пару сотен шагов, звериная тропа вернула путников к ручью, и некоторое время они двигались по воде, не оставляя следов. Когда с запутыванием погони было покончено, она обратилась к Джону со словами:

— Теперь твоя очередь. Расскажи мне о себе.

Молодой Рэдхэнд немного замешкался, но тянуть не стал. Ожидая подобного, он уже составил в голове краткий, адаптированный к местным условиям рассказ о своей жизни. Русские корни удивили Изабеллу, но ничуть не шокировали. Вопреки представлениям историков, о Руси в Средние века были наслышаны все и отзывались с уважением. Детство, туманные намеки на болезнь, которую можно было вылечить только в Англии, — без подробностей. Об истинной родине Джон решил не упоминать, не хватало еще в эпоху низких скоростей объяснять, каким образом он умудрялся разъезжать туда-сюда между Русью и Британскими островами. «Далекая страна», откуда он пришел, — это совсем другая страна, она лежит еще дальше, и о ней никто ничего не знает, потому и сам Джон разглашать ее секреты права не имеет. Никаких самодвижущихся повозок и говорящих ящиков, никаких рассуждений о социальном устройстве общества…

Как будто чувствуя, чего Джону хочется касаться меньше всего, Изабелла направляла вопросы именно в эту область. Кто король, как правит, хорошо ли живется людям, много ли городов, какие они, сколько овец может себе позволить обычный человек, какое приданое дают за невестами и неужели все одеваются как сэр Джон? Чувствуя, что вот-вот засыплется, молодой граф пошел на попятную.

— Извини, больше я ничего не могу рассказывать. Это запрещено, такова воля Провидения.

Изабелла не скрывала огорчения, но благочестиво согласилась ни о чем больше не расспрашивать, если получится.

— Возможно, потом, если я получу соответствующий знак Провидения, я поведаю больше, — утешил ее Джон, слишком поздно поняв, что только распалил воображение девушки.

Уже в сумерках они выехали на берег озера, которое Изабелла назвала Долгим. Прорезая лес, оно пересекало дорогу серпом чистых вод.

— Здесь заночуем, — сказала Изабелла. — А завтра дойдем до Драконова леса. Уж там-то Длинный Лук ни за что нас не достанет. Вообще-то проще дойти по левому берегу озера, туда я и направила следы днем, на ручье. Если за нами и есть погоня, зеленые братья пройдут в трех милях левее и нас не заметят. Конечно, костер нужно будет погасить уже к полуночи, но сначала мы хорошенько поедим.

— А что у нас на ужин? — спросил Джон и услышал урчание в собственном желудке. В пути они подкреплялись только сухарями из седельной сумки Изабеллы.

— Дичь, — коротко ответила девушка и взялась за любимое оружие разбойника по прозвищу Длинный Лук.

Глава 4

ДРАКОНОВ ЛЕС

Костром занялся Джон. Ему очень не хотелось ударить в грязь лицом перед этой амазонкой, и зажигалка в портсигаре поистине спасла его, поскольку большую часть того времени, что Изабелла охотилась, он потратил на собирание смехотворно маленькой кучки валежника. К возвращению охотницы огонь уже разгорелся как надо.

Подстреленную птицу Изабелла приготовила старинным охотничьим способом, о котором Джон до сих пор только читал в книгах: обмазала ее найденной неподалеку на берегу глиной и в таком виде, не ощипанную, поместила на костер. Получилось, может, и не так хорошо, как в традиционной кухне, но молодой граф был слишком голоден, чтобы давать объективные оценки, и принялся уминать свою порцию так, что за ушами трещало.

После ужина, памятуя о незабвенном романе Марка Твена, он сказал Изабелле, чтобы не пугалась того, что сейчас произойдет, это просто такая восточная забава, ни малейшей связи с мерзким чернокнижием не имеющая, — и, растянувшись на траве, закурил, глядя в небо, усеянное крупными, сказочно яркими звездами. Как мало нужно человеку для счастья… Даже мысли о насущном шевелились в голове сыто и лениво…