Игорь Мельников – Таинственное эхо мира (страница 2)
Но вы его не замечали.
И он, сгорающий в огне,
Рванулся молча в ваши дали.
И полетел под ноги мне.
Скользнула холодком по коже
Его мгновенная печаль.
И был он мне в тот миг дороже,
Чем вы, открывшие мне даль.
Качели
В тихом парке стонали качели
В сонных сумерках позднего мая,
Будто песню забытую пели,
Надрываясь, но не умолкая.
То ли девочка, то ли старуха
В тишине на качелях качалась.
И звучали пронзительно сухо
В этой песне то вызов, то жалость.
Но о юности мы не жалеем.
Не стареет листва у ограды.
Зажигались огни по аллеям,
Оживая от лёгкой прохлады.
Задыхаясь, стонали качели.
И качались бескрайние дали.
И спокойные окна горели.
И высокие звёзды мерцали.
В плену у цветущей сирени
Уже не сумею пропасть я
От яркого неба и тени,
И плеска бездонного счастья.
Там солнце стояло углами
От стен отражённого света,
И пчёлы летали послами
Еще предстоящего лета.
Но было немного тревожно
От тайного, смертного знанья, -
Что выполнить им невозможно
Глухие свои обещанья.
И все, что они обещали,
Когда-то, не зная сомнений,
Сегодня я вспомню едва ли
В плену у печальной сирени.
В след от копыта, залитый водой,
Смотрит, склонясь, одуванчик седой.
И на ребёнка прикрикнула мать:
«Что ты такой непослушный опять!
Дома напьёшься! Пристал как репей!
Грязную воду из лужи не пей.
Если попьёшь хоть с ладони – беда:
Станешь… ну, может, козлёнком тогда».
Только ромашки молчали в тени.
И никому не сказали они,
Что за туманом в предутренний час
Здесь проскакал по дороге Пегас.
…Там, за углом, была ещё аптека,
Колонны дома, берег и река.
И у воды фигурка человека.
И светлые большие облака.
И грязные тяжёлые буксиры
Тянули мимо баржи и плоты.
И запах кухни из чужой квартиры.
И на газоне редкие цветы.
Минувший век, недавний и старинный,
Стал памятью среди других веков.
Он превратился в шелест тополиный,
В спокойное движенье облаков.