Игорь Мацкевич – Криминологический портрет Степана Бандеры (страница 21)
В феврале 1946 года на сессии Генеральной Ассамблеи ООН в Лондоне был поставлен вопрос о выдаче Советскому Союзу всех украинских националистов, причастных к массовым убийствам во время войны. В первую очередь речь шла о Бандере. Все это перекликалось с Нюрнбергским трибуналом, который в то время шел в Германии и на котором, как известно, были признаны преступными ряд организаций, в частности SS и SD. А батальоны «Нахтигаль» и «Роланд» структурно входили в SS. Бандеру могли выдать Советскому Союзу, и именно в это время его жизнь находилась под серьезной угрозой. Он был вынужден некоторое время скрываться и жить на нелегальном положении. (Впрочем, до самой своей гибели он и был на нелегальном или, точнее говоря, полулегальном положении. Во всяком случае, жил не под своим именем.)
Но уже тогда отношения между бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции начали разлаживаться. Бандере передали, что никто его советским властям не отдаст, и он стал жить более-менее обычной жизнью открытого антисоветчика. Сам он, оставаясь последовательным антибольшевиком, фактически стал руководить Антибольшевистским блоком народов, о котором говорилось выше.
28—31 августа 1948 года в Миттенвальде (горнолыжный курорт в Баварии) проходила чрезвычайная конференция так называемых Закордонных частей (т. е. заграничного филиала) Организации украинских националистов. Бандера выступил с инициативой отправки членов организации на Украину для ведения подпольной вооруженной борьбы. Эта идея не нашла поддержки. В результате конференция завершилась расколом внутри организации, которую все называли бандеровской, и выходом самого Бандеры из коллегии уполномоченных (орган коллективного руководства Закордонных частей ОУН).
В это время Бандера начал активное сотрудничество с британскими разведывательными службами. Любопытно, что одним из его непосредственных кураторов был Ким Филби, который являлся одновременно агентом советской разведки. Так что обо всех передвижениях, действиях и даже мыслях Бандеры было хорошо известно политическому руководству Советского Союза. Опасность его враждебных действий против СССР никто не преуменьшал.
(Ким Филби, англ. Harold Adrian Russell Philby, по своим убеждениям был коммунист и согласился стать агентом Советского Союза в 1934 году. Только за время войны он передал в Москву около 1 тыс. секретных и сверхсекретных документов. После войны официально занимался координацией деятельности совместно с США по борьбе с коммунистической угрозой. В начале 1950-х годов попадает под подозрение, но после допроса его оставляют на службе. Формально считалось, что против него не удалось собрать достаточно улик. Тем не менее в 1955 году Филби добровольно уходит в отставку. Этот демонстративный шаг обиженного человека, который ни в чем не виноват, видимо, произвел нужное впечатление, и уже в следующем году его снова привлекают к разведывательной деятельности. Под прикрытием корреспондента одной из газет он отправляется в Бейрут, где продолжает в том числе передавать секретную информацию в Москву. Несмотря ни на что, он все равно оставался под подозрением внутренних служб безопасности. Поэтому 23 февраля 1963 года, имея достоверную информацию о готовящемся аресте Филби, его нелегально переправляют в Москву. Здесь он женился и до конца своих дней проживал в роскошной квартире, которая усиленно охранялась. Ни телефона, ни адреса Филби не было ни в одном московском справочнике. Почта к нему приходила на абонентский ящик на Главпочтамт. Получали ее сотрудники КГБ. Филби скончался 11 мая 1988 года и похоронен на новом Кунцевском кладбище в Москве.)
В начале 1950-х годов Бандера переехал в Мюнхен, где заново сформировал свой штаб. В 1954 году к нему присоединились жена и дети, которые до этого жили отдельно из-за опасения ареста Бандеры и из-за опасений за собственную жизнь. Бандера все это время периодически навещал их, проезжая на автомобиле по 100–200 км за сутки.
Активная антисоветская деятельность Бандеры не могла не оставаться без ответа со стороны разведывательных специальных служб СССР. Кроме того, в Советском Союзе, который добивался выдачи Бандеры, тот был заочно приговорен к расстрелу. Начались многочисленные попытки убийства Бандеры. Его соратники пришли к выводу, что Мюнхен для Бандеры слишком опасный город и ему надо на время исчезнуть. Бандера отказывался выполнять это предложение, он полагал, что переезд помешает ему активно управлять подпольной деятельностью на Украине. Но в конце концов согласился. Не было ли это демонстративное упорство и пренебрежение собственной безопасностью обычным бахвальством? Впрочем, уехать он не успел.
15 октября 1959 года Бандера приехал домой на обед. Неизвестно, почему, но возле подъезда он отпустил своих телохранителей, хотя раньше никогда этого не делал, они всегда сопровождали его до самой квартиры. Он открыл дверь подъезда ключом и вошел внутрь. На лестничной площадке третьего этажа, возле квартиры, его ждал незнакомый ему мужчина. «Что вы здесь делаете?» — спросил Бандера, видимо, уже догадавшись, что сейчас произойдет. Вместо ответа мужчина вытянул в его направлении руку с газетным свертком и выстрелил в лицо. Хлопок был едва слышен. Но Бандера не упал замертво, а страшно закричал. Дело в том, что выстрел был произведен не из пистолета, а из специально приготовленного шприца с раствором цианида. Бандера упал на спину и скатился по лестничным ступенькам вниз. На крики стали открываться двери соседей. Они увидели Бандеру, который лежал на лестничном пролете, голова его была разбита. Соседи вызвали скорую помощь и полицию. Когда Бандеру грузили в карету скорой помощи, он был еще жив, но до больницы его не довезли, по дороге он скончался.
Первоначально его смерть не вызвала подозрений. Живя относительно открыто, Бандера тем не менее был, как уже говорилось, на нелегальном положении. Он имел документы на имя Степана Попеля, и под этим именем его знали соседи, которые объяснили полиции, что Попель, видимо, из-за того, что у него внезапно закружилась голова, упал с лестницы. Диагноз медиков подтверждал эту версию, у Бандеры обнаружили трещину в основании черепа. На этом все, может быть, и закончилось бы, но вышестоящее руководство специальных служб ФРГ настоятельно рекомендовало полиции провести более тщательное расследование этого несчастного случая. Нижним полицейским чинам, конечно, было невдомек, что Бандера сотрудничал с разведками разных западных стран. Повторная судебно-медицинская экспертиза установила, что смерть Бандеры наступила от удушья в результате отравления цианистым калием. Травма головы не была первопричиной смерти.
Его убийца, агент НКВД Богдан Сташинский, благополучно скрылся с места преступления. 12 августа 1961 года он неожиданно сам сдался в руки полиции ФРГ, перебежав из ГДР вместе со своей женой немкой Инге Поль. Считается, что именно она настояла на том, чтобы бежать в ФРГ, а Сташинский был настолько в нее влюблен, что не смог воспротивиться ее желанию. Сташинский признался в убийстве Бандеры. В ходе состоявшегося в Карлсруэ судебного процесса он был приговорен к 8 годам лишения свободы. После отбытия наказания Сташинский бесследно исчез. Согласно одной из версий, Сташинский стал одним из первых участников программы защиты свидетелей. Ему была сделана пластическая операция, и он был переправлен либо в ЮАР, либо в США. Возможно, он до сих пор жив.
Интересно, что дело Сташинского (Staschinski-Fall) вошло в историю германской юриспруденции не только и даже не столько из-за своего политического содержания, сколько сугубо по технико-юридическим моментам. Дело в том, что адвокаты, пользуясь несовершенством действовавшего тогда закона, добились того, что Сташинского признали не убийцей, а пособником убийства. И подобных дел было несколько, но только после дела Сташинского последовала реформа германского уголовного права (GroBe Strafrechtsreform), в ходе которой институт соучастия в совершении преступлений был кардинальным образом пересмотрен, а затем и судебная реформа, которая поломала эту судебную практику.
20 октября 1959 года состоялись похороны Бандеры.
На церемонии присутствовало несколько тысяч человек. Большую часть из них составляли украинцы, которые бежали от большевиков по тем или иным причинам, чаще всего из-за сотрудничества с германскими нацистами или же из-за самостоятельной вооруженной борьбы с представителями советской власти. Но были и другие примечательные люди, например, председатель Туркестанского национального комитета Вели Каюм-хан, член ЦК Антибольшевистского комитета болгарин Дмитро Вальчев, представитель румынского отделения Антибольшевистского комитета Ион Эмилиан, представитель венгерского Антибольшевистского комитета Ференц Фаркаш де Кисбарнак, член Словацкого освободительного комитета Чтибор Покорный, представитель Союза объединенных хорватов Колеман Билич, секретарь англо-украинского товарищества в Лондоне Вера Рич и многие другие.
(Вели Каюм-хан — основатель Национального комитета объединения Туркестана и организатор так называемого Туркестанского легиона, узбек. Нацисты не верили в боеспособность созданных им боевых отрядов, к тому же они были весьма малочисленны. В них, кроме того, процветал трайбализм (доминирующее значение представителей одного этноса или племени), что делало их малопригодными для войны. Участия в боевых действиях на фронтах Второй мировой войны они практически не принимали. Сам Каюм-хан на деньги нацистов вел роскошный образ жизни, за что подвергался постоянной критике со стороны руководителей Абвера и других специальных подразделений Третьего рейха. 5 мая 1945 года был арестован американцами. Провел в местах лишения свободы 1,5 года. После распада Советского Союза незадолго до своей смерти приезжал в Узбекистан и Казахстан. Умер в 1993 году в Дюссельдорфе.