Игорь Маревский – Проект: "Возмездие" Книга 6 (страница 1)

Проект: "Возмездие" Книга 6.

Глава 1

Из дула пистолета тоненькой струйкой выходил дымок от сгоревшего пороха. Стреляная гильза упала на холодный пол, а по стенам всё ещё гуляло эхо совершенного выстрела.

Я левой ладонью держался за ствол пистолета и, опустив голову, тяжело дышал, всё еще пытаясь удержать кишки на своём месте. Мне удалось вовремя перенаправить выстрел, и пуля, выбив у уха бетонную крошку, срикошетила куда-то в сторону.

В помещении повисла тишина. Все присутствующие с недоумением смотрели на меня и ждали, когда начну набухать. Признаюсь, внутренности всё ещё пучились, и из живота раздавалось гулкое рычание, но в целом волна приступа постепенно отпускала. Я даже сумел покашлять, при этом не выхаркивая порцию крови, что в моем случае можно было считать прорывом.

— Сука, сказано же, что никакой я не реакционный, а если ещё раз направишь на меня оружие, прежде чем убью, сломаю руку сразу в нескольких местах.

Парень крепко сжимал рукоять пистолета, но вдруг его кисть начала заметно дрожать. Как он ни старался сдержать невесть откуда взявшийся тремор, оружие тряслось вместе с его конечностью, удерживаемое лишь моими пальцами.

— Ничего не понимаю, — произнёс он вполголоса, словно эти слова были направлены в пустоту. — Тебя должно было раздуть, а затем превратить в экскувиатора.

— Экскувиатора? — повторил его слова и сумел поднять голову. — Вы их так называете?

Почему-то от вида моего лица парень широко раскрыл глаза, и я заметил, как кончик его указательного пальца вновь потянулся к спусковому крючку. Я крепко сжал оружие, всё ещё не отпуская, и сухо прохрипел:

— Говоришь так, словно ожидал моего превращения. Откуда тебе это известно?

Тот указал на мои глаза и ответил:

— Красные склеры, кровавая рвота и вздутие живота — это классические симптомы реакции. О них здесь всем известно.

Я резким движением вырвал из его рук посеребренный пистолет и использовал в качестве зеркала. Мои склеры действительно были красными, словно разом лопнули все капилляры, но воспаление довольно быстро сходило на нет, и они уже начали светлеть. Превратиться в монстра у меня всё же не получилось, только вот его слова не только вызывали тревогу — а откровенно угрожали моему благополучию.

Я на всякий случай забрал себе его пистолет, с трудом встал на ноги и, устроившись на обычном стальном стуле, заговорил.

— Вот отсюда давай поподробнее.

Девушка с прищуром осмотрела меня с ног до головы, словно пыталась убедиться, что я не превращусь в этого экскувиатора, а затем занялась ранами Черники. Кай, если это его настоящее имя, несколько секунд изумленно на меня смотрел, словно стал свидетелем второго пришествия, и заикаясь произнёс:

— Ч-ч-что ты от меня хочешь услышать? Ты явно реакционный, но по какой-то причине реакция не произошла. У вас что, на других рубежах не знакомы с экскувиаторами? Они к нам постоянно прут с других ВР. Люди зараженные — а не монстры. Монстрами они уже становятся здесь. Хотя должен сказать, что и местные реакций боятся, как наводнения. Поэтому и держат новоприбывших в гетто, дабы они не среагировали в самом ОлдГейте.

— Гетто. Ты постоянно говоришь это название, где оно находится?

— Это не то, о чём бы я сейчас переживал на твоём месте. Сейчас тебе катастрофически повезло, и ты не обратился, но что, если приступ повторится?

Я недовольно поморщился, сплюнул на пол скопившуюся в горле кровь и проговорил:

— Я ценю твою заботу, но лучше отвечай на вопрос: где находится это гетто?

Парень прищурился, посмотрел на Лейлу и, пожав плечами, произнёс:

— Проще спросить, где оно не находится! Секторов временного содержания много, они по всему внешнему кольцу ОлдГейта. Мы, кстати, сейчас атаковали один из них, — вдруг он замолчал, словно едва не проговорился, а затем продолжил. — В общем, не знаю, какой ты ищешь, но мне тебе здесь нечем помочь.

Кай вдруг резко достал телефон, отвернулся, будто показывал, что не хочет продолжать разговор, и прислонил его к уху. Так, вот здесь надо серьёзно подумать. Никаких приступов у меня ранее не было, и кровавая рвота, помноженная на болевые ощущения, могла быть обычной реакцией на внутренние повреждения. В Чистилище не было ни места, ни специалиста, чтобы проверить мои раны, а затянутое клеем отверстие вряд ли можно считать за успешную операцию.

Я прислонил два пальца к ране и внимательно ощупал. Больно, только когда начинаю давить, но это остаточная реакция поврежденных тканей. В теории, без селезёнки человек может прожить, но с простреленной не думаю, что я смог бы так гарцевать. Повреждены другие органы? Что может давать кровавую рвоту? Печень… лёгкие… да фактически весь ЖКТ. Сука… да что же со мной такое происходит?

Так, Смертник, спокойно, на секундочку представим, что этот парень оказался прав. Есть шанс превращения в монстра, тогда зараза сидит внутри меня? Кровь? Подцепил где-то паразита? Это должно было произойти на ВР-2, точно не на Третьем рубеже. Там сплошь царила антисанитария, а про гигиену вообще молчу. Раньше думал, что в пасте содержаться чуть ли не антибиотики, позволяющие защищаться от многих болячек, и вроде так оно и было.

Как бы оно ни было, оно превращает в экскувиаторов, а значит, подцепить можно только от контакта с ними. Сколько людей переживало подобное и могло пересечь целый рубеж после? Неужели все эти прибывшие тоже в своё время перенесли контакт с тварями? Получается, если случай не был единичным, то на ВР-1, чёрт, ОлдГейте. В ОлдГейте должны быть медики, которые работают над решением вопроса.

Я медленно выдохнул, закрыл глаза и сосредоточился на мыслях. Они, как и эмоции, подчиняются моей воле, никакого хаоса, никакого бардака. Вдох-выдох. Ищем решение. Первым делом надо попробовать связаться с ватагой, пока под рукой есть телефон, и спросить где они. Вдруг у одного из них есть подобные симптомы, тогда это могло бы объяснить многое.

Если районов гетто действительно много, надо выяснить, на каком они оказались и как туда можно проникнуть. Однако прежде, чем это делать, мне понадобится сам ОлдГейт, а именно всё, что сможет предложить этот город. Для штурма гетто или скрытного проникновения мне понадобится экипировка, железо и тонны расходников. Надо закупиться качественной едой и забросить всё в банк ватаги, чтобы они там не жрали местные помои.

К тому же, кровь из носу надо показаться доктору, желательно, самому хорошему, и помалкивать насчёт приступа. Если в крови действительно присутствует вирус, думаю, его обнаружат, а оттуда уже можно будет плясать. Нельзя ни в коем случае заикаться об этом самостоятельно, иначе набегут силовики, и тогда мне точно не жить.

Я открыл глаза и посмотрел на собственные пальцы. Зрение вернулось в норму, и было видно каждое пятнышко крови на ладони. Не уверен, будут ли меня разыскивать, или те, кто знали о моём существовании, уже мертвы, но рисковать не стоит. Думаю, под улицами есть путь, который минует все блокпосты и выведет меня прямиков в город. И мой новый знакомый явно знает, как туда попасть.

Кай закончил обсуждать произошедшее с неизвестным мне собеседником и нехотя повернулся. К тому моменту я уже смотрел на него, протягивая обратно разряженный пистолет. Парень взял его, проверил содержимое обоймы, ухмыльнулся и убрал в инвентарь.

— Дай позвонить, — произнёс я спокойным голосом и протянул раскрытую ладонь.

Удивительно, но тот одолжил свой телефон.

— Если собираешься позвонить тем, кто сейчас в гетто, можешь сразу забыть. Там везде вышки, которые глушат связь с внешним миром. Ни туда, ни оттуда.

Я набрал телефон Седьмой, Элли, Трева и даже Приблуды, но каждый раз женский голос говорил о том, что абонент не абонент. Чёрт, видимо, Кай всё же был прав. Я швырнул телефон обратно и задумался.

— Может, пускай Баух на него посмотрит? — обрабатывая рану Черники, вполголоса произнесла Лейла. — Мы всё равно туда пойдем, а если нет, то оттуда сможет свалить в ОлдГейт и дальше делать всё, что ему хочется.

Кай повернулся, недовольно нахмурился и отреагировал:

— Вообще-то, он мне теперь должен. За то, что я спас его от гончих и не стал добивать.

Я удивился выбранной формулировке и спешно вставил:

— Не, об этом мы не договаривались. Разговор шёл только о крове и горячей пище. Что-то это дыра не похожа на кров, так что ведите в свой главный схрон, а там я поговорю с вашим Баухом. Ты, главное, запомни, если он не сможет мне помочь, то я не смогу расплатиться с тобой за оказанную помощь. Догоняешь?

Парень недовольно фыркнул, но ничего говорить не стал, лишь приказал Лейле с Черникой оставаться здесь, а сам молча кивнул. Я встал со стула и последовал за ним, а когда мы вновь оказались в канализации, и в нос ударил запах сырости, спросил:

— Кодекс Генетика. Что это?

— Откуда у тебя столько вопросов, брат? —Кай выдохнул и нехотя промямлил. — Ты едва не преставился, но ничего не спрашиваешь про реакцию. Тебя интересует гетто, Кодекс Генетика, всё что угодно, только не твоё состояние.

Я не стал юлить и ответил прямо.

— Это я ещё только начал. К остальным вопросам вернёмся позже, сейчас я хочу знать про Кодекс Генетика.

Кай посмотрел вперёд, вздохнул и сказал:

— Ладно, идти всё равно около сорока минут, поэтому расскажу. Кодекс Генетика — это свод правил, по которому живут все в ОлдГейте. Даже не так, свод правил, которые на самом деле являются законом. Если выживешь и не среагируешь, успеешь ещё сам его почитать. Там очень много о социальном разделении, справедливости, преимуществах чистой крови и местах для биошлака. Если спросишь моё мнение — это просто удобная отмазка, почему некоторые люди ведут себя так, как ведут.