Игорь Марченко – Тёмная планета (страница 12)

– Большие города и поселения есть только на этом континенте, – стал рассказывать Сайрус. – Там, где Центр подготовки, нет и быть не может посторонних, но эти лихачи на зоранах и туда ухитряются добираться, перелетая с одного материка на другой. Зораны питаются газовыми растениями, которых в небе всегда предостаточно, а их наездники охотятся на разную мелюзгу, обжившую корни летающих островов, где чувствуют себя в безопасности.

Виппер постепенно набирал высоту, поднимаясь высоко над штормом. Далеко под нами потянулись грозовые тучи, подсвеченные яркими разрядами молний.

– Необычно красивый мир, похожий на прошлое моей Земли, – растрогался я.

– Это ты сейчас так говоришь, а через пару циклов тебе это надоест до умопомрачения. Дикая планета, так и не ставшая цивилизованной. Многие считают, что быть квантором – значит безвылазно прозябать в кабинете и по трансгалактической сети ловить преступные элементы с отклонениями в психике. Нет, друг мой, как говорят люди на твоей далекой родине, мы пионеры и первопроходцы. Пускай полицейские ловят всякую мелочь и строчат бесконечные отчеты начальству, мы занимаемся глобальными вещами, от которых зависят судьбы мириадов миров, и только здесь, на этой планете ты поймешь, почему для этого нужно оторвать свой зад от всего цивилизованного и, отрешившись, познать страх одиночества в самой глухой чаще леса богов. Кванторы – одиночки, но это не значит, что мы одни против всех. Так считают лишь те, кто коварно подбирается со спины, в надежде на подлый удар сзади, и вот тут их ждет неприятный сюрприз. Самоуверенный убийца сам становиться дичью, потому что мы поодиночке не работаем.

– Хочешь сказать, научите и меня видеть затылком и ловить пули зубами? – улыбнулся я.

– Этого я тебе не обещаю, но одно знаю наверняка. Таким, как прежде, ты уже никогда не будешь, – таинственно подмигнув, сказал Сайрус, задумчиво постукивая когтями по футляру с камнем.

Пронзив толщу низких туч, виппер взял курс к изумительно правильной формы острову в виде овала диаметром нескольких сотен километров. Защищенный с трех сторон неприступными горами, а с четвертой крутым берегом, о который в пене прибоя с рокотом разбивались буруны высоких волн, остров был идеальным местом для учебного лагеря кванторов. Глубоко под его поверхностью жил своей странной жизнью совершенно иной мир – высокотехнологичный и совершенно чужой, как для меня, так и для окружающей планеты.

Часть 2. Кровавые джунгли

Подставив разгоряченное лицо под теплые струи воды, я не удержался от соблазна, набрал ее полный рот, но почти сразу выплюнул, скривившись от омерзения. Вода здесь была отвратительная и сильно отдавала гнилью, чистые источники встречались редко.

На верхних ярусах инопланетного леса было сумрачно, влажно и ужасно душно. Жгучие лучи заходящей за горизонт стареющей звезды Игнион, пробиваясь сквозь густую растительность, превращали пространство в жаркую парилку. Окружающие джунгли курилось ядовитыми испарениями, от которых кружилась голова. Воздух звенел и дрожал от гнуса. Через каждый час небосвод озарялся десятками ярчайших всполохов, похожих на северное сияние – так проявлялось жесточайшее излучение, частично поглощаемое магнитным полем планеты. Лишь благодаря особенностям местной атмосферы, оно до сих пор не убило все живое, зато породило на свет чудовищную флору и фауну, которая и в страшном сне не приснится. На многие тысячи километров во все стороны простирались растительные великаны, покрытые коричневыми лианами и зеленоватым мхом. Десятки рек и сотни мелких речушек, стекая с широких ветвей, превратили нижние уровни в раскисшее месиво одного большого болота. Многоярусные джунгли красно коричневого оттенка были так высоки и так густы, что передвигаться по ним можно было только днем и исключительно по верхним ярусам, избегая нижних. Неистово раскачивающиеся под набегающими порывами ветра ветки мешали двигаться, но я привык к этому и теперь не вздрагивал каждый раз, когда они начинали жутковато скрипеть и ходить под ногами ходуном. Если до наступления темноты я не доберусь до маячащей впереди лысой скалы, придется заночевать на ветке, чего мне делать категорически не хотелось из соображений безопасности. Все естественные укрытия, такие как полости внутри растрескавшейся коры, как правило, уже были кем-то заняты из зверья, а сражаться с ними из-за этого я не собирался. Даже самое безобидное на вид травоядное было вооружено внушительным арсеналом из рогов и когтей, а их толстую шкуру и подкалиберный снаряд не прошибет. Оставалось терпеливо идти вперед и надеяться, что вскоре найдется укрытие, где можно пережить короткую, но смертоносную ночь Хлории. Наступало время ночных хищников и растительных монстров-людоедов, которым лучше не попадаться.

Я уверенно перебрался на соседнюю ветку, толщиной и протяженностью превышавшую локомотив с многовагонным составом, и быстро пробежал под теплыми струями водопада, низвергавшегося на нижние ярусы. Внимательно смотря под ноги, чтобы ненароком не соскользнуть с мокрой коры, я старался не думать, что меня ждет внизу, если все-таки упаду с высоты нескольких километров. Ухватившись руками за свисающие мохнатые лианы с мягкими иглами, смело оттолкнулся от дерева ногами, на мгновение зависнув над бездной. С холодком в сердце я наблюдал, как подо мной быстро полетела чернильная пустота нижнего ада. Только когда мои стопы, защищенные ботинками на толстой ребристой подошве, коснулись ветки, позволил себе перевести дух, но не утратил бдительности. Потеря осторожности в этом месте означала потерю жизни, которая и без того все время висела на волоске. Не такую учебу я себе представлял, решив стать квантором. Теперь эта идея уже не выглядела удачной.

Высоко над головой с мерзким писком пролетела черная стая хищных криланов, заставив меня вжаться в ствол дерева. Вообще-то криланы не опасны на закате, у них отвратительное сумеречное зрение, они физически не могут атаковать такую подвижную цель как прямоходящий гуманоид. Но тот, кто вспугнул всю стаю, заслуживал более пристального внимания. Если эта зверюга затаилась в засаде где-то впереди моего маршрута, лучше обойти это место стороной, даже если для этого придется потратить лишних пару часов и сделать крюк в несколько километров. Тонкий комбинезон-хамелеон, делавший меня на фоне растительности почти невидимым, и тактический ранец, закрывающий спину – не слишком надежная защита от когтей и клыков Хлории. Свой последний самодельный лук и стрелы пришлось оставить на месте ночлега, когда поутру объявились красные падальщики размером с африканских муравьев и чуть не сожрали меня заживо. Я успел спрыгнуть на нижнюю ветку и удачно приводниться в небольшое озерцо дождевой воды, скопившейся в глубокой выемке сросшихся меж собой стволов. Без простого копья или дубинки в случае драки придется использовать псионические силы мозга, но растрачивать их по пустякам было опасно – я мог впасть в кому и не выйти из нее никогда.

Достав из кармана стальной осколок, опробовал острие кончиком пальца. Продолбив с его помощью небольшое углубление в пятнистом стволе дерева, стал жадно слизывать вытекающую из отверстия тягучую смолу. По вкусу она походила на чуть горьковатый мед, размешанный с валерьянкой – не самое отвратительное сочетание, бывает и хуже. Смердящая навозом смола громового дерева также хорошо утоляла голод и жажду, а если ее растереть тонким слоем по коже, осложняла хищникам работу, забивая данный тебе от рождения запах древесным. Специальная боевая подготовка и внесенные в организм с помощью микрохирургии кванторов небольшие, но важные модификации, позволяли кадетам месяцами и даже, при необходимости, годами обходиться без пищи, но не воды. Вода была жизненно необходимой для протекающих в организме процессов окисления. Ядовитые токсины, выделяемые телом, перерабатывались и растворялись внутри органов, превращаясь в энергию. Я не сильно переживал из-за еды, так как тоже мог легко обойтись без нее долгое время, но по старой привычке старался придерживаться привычного распорядка и никогда не голодать без острой на то необходимости. Охотиться приходилось в основном на гигантских насекомых, ценных белками и протеинами. Я выковыривал их из трещин в коре и поедал, не утруждая ловлей среди ветвей. Еду я запивал водой из широких и глубоких листьев кувшинок, в которых даже в самую жаркую и душную погоду воды было всегда в избытке, благодаря скапливающейся росе. Если хорошо знать местные особенности, выжить даже в этой среде было вполне по силам. Единственный способ уцелеть – быть умнее, хитрее и выносливее. Чем ближе к верхним ярусам, тем меньше древесных хищников и тем проще передвигаться по голым ветвям. Зато возрастает угроза атаки со стороны криланов и серлов, охотящихся только в вершинах древесных исполинов. Еще не до конца затянулась на ноге рана и свежи воспоминания о напавшем на меня лимане, молниеносно спикировавшим с небес, когда я неосторожно выбрался на открытый участок ветки, над которым виднелся десятиметровый разрыв в растительности. Тварь просто свалилась мне на голову буквально ниоткуда и тут же присосалась к бедру зубатой пастью. Я, конечно, успел псионическим ударом отсечь ее голову и столкнуть дергающееся тело в нижний ад, но рубец от нашего внезапного знакомства остался. Даже грамм нейротоксичного яда, содержавшегося в слюне лимана, мог легко убить слона. К счастью, я был не подвержен его воздействию, но радоваться не спешил, ведь яд не единственная опасность, подстерегающая путника в этом адском месте. Я хорошо усвоил полученный урок и больше не стремился идти по легкому пути. Любой разрыв в растительности – потенциальное место атаки. Пустое пространство – хищник в засаде. Все это стало аксиомой.