Игорь Лысый – Свора (страница 2)

Голова трещит, как с тяжеленого бодуна, во рту привкус железа. Веки свинцовые, а тело ватное. Но я почему-то сижу, а не лежу. Из темноты сознания всплывают образы – лающие собаки в окне флигеля, стук в железные ворота, сонная жена…

Я чуть приоткрываю глаза, по двору летают перья, двери в дом настежь, гаражные ворота нараспашку. Ага, значит, я сижу, прислонившись спиной к флигелю. Пытаюсь встать, голова кругом, ноги не слушаются. Начинаю соображать: «Где Лера? Почему собаки молчат? Что случилось? Я вроде бы жив».

Подполз к двери флигеля и, дотянувшись до ручки, привстал. Осторожно приоткрыл дверь. Обычно бигли сбивали с ног, выскакивая из флигеля на свободу. Первое, что мелькнуло в голове: «Неужели, рука поднялась на собак? Вот суки!» Из-за простреленного дивана, поджав хвосты, вылезли собаки и, заискивающе заглядывая мне в глаза, на полусогнутых лапах подползли ко мне. Афоня облизал моё лицо и, как бы извиняясь, всё время поскуливал. Шон обнюхал меня и вышел во двор – по-хозяйски осмотреться.

– Лера! Ле-ера-а! – позвал я, вначале тихо, потом громче. – Ле-е-ера-а-а!

Афоня, оставив моё лицо, вдруг грозно залаял, подняв морду, а потом протяжно завыл. Я с трудом встал, подобрал черенок от лопаты, опёрся на него, как на трость, и двинулся в сторону огорода. Калитка, слетев с петель, лежала на земле. Огород почти голый и чёрный, радовал помидорными грядками и кустами болгарского перца. За помидорными кустами, ближе к соседской меже, ветер трепал кусок какого-то белого агроволокна.

– Лера! Лера, я здесь, я жив! – продолжал звать и двигался в сторону межи. – Эй, кто-нибудь?! Соседи?!

Глаза уже видели, но сознание отказывалось верить – она лежала на животе, раскинув руки, обнимая свои помидорные кусты. Она лежала, как брошенная детьми большая сломанная кукла, с маленькой дырочкой в спине. Сухая августовская земля с благодарностью впитывала её кровь, а ветер трепал подол ночной рубашки, как белое знамя капитуляции…

Я догнал собак, обнюхивающих место вокруг второй петли, в середине посадки. На второй петле висела почти съеденная тушка самца фазана, листья вокруг были усыпанные тёмными с синим отливом перьями.

– Похоже на лису. Эта своего не упустит. Поискать! – дал команду собакам.

Но те покрутились вокруг, потоптались и пометили ближайшие деревья кобелиными метками. Странно, если бы лиса наследила, Афоня бы уже шёл с голосом по её следу. Значит, у нас появился какой-то другой любитель бесплатной дичи. Третья петля, в конце лесополосы, тоже была пустой, но без следов воровства. Кормить ещё кого-то, кроме себя и своих собак, не входило в мои планы. На еле заметной звериной тропе я наладил среднюю петлю, а по бокам посадки (вход и выход) поставил на высоту лисьей головы ещё две ловушки, наклонил по деревцу и зафиксировал. Только попадётся голова в петлю, только дёрнется вор, и тут же затянется петля, а дерево распрямится и поднимет вора на полметра от земли. Будет знать, как чужое брать! А теперь надо подумать, чем накормить себя и своих собак. Придётся сегодня уйти подальше от логова, чтобы неслышно было выстрела и лая охотящихся собак, может, попадётся и нам какой-нибудь трофей.

Из-за гражданской войны и запрета на охоту птицы и звери уже шестой год размножаются неконтролируемо. Поголовье выросло в разы, новые поколения дичи не знают, что такое человек и насколько опасно для них ружьё в его руках. У меня, кроме ружья, ещё два преимущества для выживания – две обученные охотничьи собаки. Без моих биглей мне пришлось бы нелегко – ни выследить, ни спугнуть, ни подранка добрать. Мои собаки уже до войны в нашем охотхозяйстве считались одними из лучших – как по птице, так и по зверю. Ну что ж, буду реализовывать эти преимущества.

И мы двинулись по грунтовке, ведущей через два поля, к следующей лесополосе, состоящей из дубняка (молодых дубов). Там ещё неделю назад, я заметил кабаньи следы – это было похоже на полноценную семью с разновозрастными подсвинками и матёрым кабаном. Всю неделю я готовил место встречи – разлил солярку, рассыпал соль и натаскал травы.

Весь текущий день прошёл, как в тумане. На каком-то автопилоте, я перенёс тело жены в дом, обмыл и переодел её. Сбил из старых досок ящик, наподобие гроба. Погрузил тело в ящик, ящик на тачку, взял лопату и сопровождаемый только своими собаками, которые ни на шаг не отходили от меня, двинулся в сторону деревенского кладбища. Никто не пришел, и не поинтересовался о случившемся. Каждый сам за себя – первый закон выживания, которому научила нас текущая действительность.

Вот и всё! Только холмик свежей земли и связанное верёвкой подобие креста – всё, что осталось от самого близкого мне человека, от любимой женщины, с которой мы прожили почти сорок лет. Только она удерживала меня все эти годы от полного распада личности, от тёмного безумия, кричавшего: око за око! Теперь существовало только глухое и не отпускающее чувство мести, которое требовало крови.

Вернувшись домой, я осмотрел тщательно место произошедшей трагедии. Явно это был отряд обозников, собирающих провиант для армии. Курятник пуст – ни уток, ни цыплят, ни несушек. Погреба вычищены – всё, что заготавливали впрок, вывезли. А заодно, как водится, и всё, что имело какую-то ценность – потрёпанный корейский внедорожник, мотоблок, электроинструмент и тому подобное…

Осталось только то, что я благоразумно перетащил в заброшенный полуразвалившийся соседний дом и двор – армейский рюкзак с охотничьими причандалами, второе ружьё шестнадцатого калибра с запасом патронов, пара обручальных колец с золотой цепочкой, кое-какие документы и старенькая сынова «шестёрка» (почти сгнившая, но ещё на ходу). Сработал бизнес-навык – не класть все яйца в одну корзину. Что делать дальше, подумаю позже. Пока надо отлежаться и прийти в себя…

На подходе к кабаньему стойбищу, собаки подняли зайца и азартно с голосом погнали по полю. Прислушиваясь к собачьему гону, зная, что заяц пройдёт по кругу и обязательно вернётся к тому месту, с которого он поднялся, я занял позицию и присел в невысокой траве, у грунтовки. Кто бывал хоть раз на гонной охоте, тот меня поймёт – непередаваемые ощущения. Бигли в два голоса гнали зайца прямо на меня, сердце билось в груди, в надежде выскочить навстречу погоне, адреналин зашкаливал. Я проверил ружьё, снял с предохранителя и превратился в слух – только он был мне нужен, чтобы вовремя оценив происходящее, подняться для выстрела.

Дуэт биглей всё ближе и ближе, но скорость собаки несравнима с быстротой хода зайца, а значит, метров сто будет их разделять. Когда косой уходит от погони, он ничего не видит по сторонам, доверяя только инстинкту самосохранения, ведь его мозг не успевает обрабатывать информацию о происходящем, но при этом он всегда выбирает более удобный путь к побегу – тропинку или дорогу. Вот уже на грунтовке показалось облачко пыли, вот мимо меня мелькнула серая тень. Я пропускаю зайца чуть вперёд, поднимаюсь и навскидку, почти не целясь, стреляю. Заяц кувыркается через голову и валится в дорожную пыль. Собаки набегают следом и прихватывают на всякий случай заячью тушку. Я подхожу, отнимаю у биглей трофей – килограмма четыре-пять мяса, стреляного в голову на опережение. Теперь на пару дней моя свора обеспечена едой, можно и кабанью лёжку осмотреть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.