Игорь Лысов – Жизнь в параллель (страница 7)

- Ладно, Ольга Витальевна, здесь я всё осмотрел. Поговорить нам не дадут. Вот вам моя визитка, если что вспомните, позвоните. А ваш телефон у меня есть.

Первой на снимок зашла тётка с тонкими губами. Она хмыкнула с полуулыбкой

- Совсем молодёжь работать не хочет, вот мы в наше время…

- Проходите в кабинку,- Ольга пропустила мимо ушей тёткины откровения.

- А правду говорят, что у вас пациент пропал? В очереди говорили,- Тётка прижалась грудью к аппарату, а глазами косила в сторону операторской.

- Женщина, вы можете не разговаривать? А то лёгкие сожжёте,- Придумала страшилку Ольга.

Тётка заткнулась и больше не проронила ни звука.

Ближе к обеду забежала Дашка

- Не арестовали?

- Как видишь,- Ольга улыбнулась,- Адекватный следователь, вроде всё обошлось.

- Симпатичный,- Дашка заговорщицки улыбнулась подруге,- А как звать?

- Я не знаю. Семёнов, а имени не знаю. Хотя вот,- Ольга достала визитку «Семёнов Александр Сергеевич. Следователь прокуратуры». Стало быть, Саша.

- И телефончик взяла? Шустрая ты оказывается, я раньше за тобой такого не замечала,- Продолжала улыбаться Дашка.

- Девушка, одеваться можно? – В кабинке стоял оооочень пожилой дедушка и тёр себя руками, чтобы согреться.

- Иди, Дашка, я про деда забыла из-за тебя. И телефон мне следователь сам дал,- Ольга руками выпроваживала подругу из кабинета,- Да, одевайтесь, дедушка.

6

В первую ночь Фёдор и Горец попробовали сделать вылазку. Но, как только они вытащили мёртвого товарища, услышали противное жужжание приближающегося дрона. Чей он был, определить ,конечно же было невозможно. Они затащили Угрюма обратно и почти до рассвета слушали звук этой электронной смертоносной стрекозы.

- Вот падла,- Горец выругался

- Чё будем делать?- Фёдор то и дело поправлял каску на голове.

- А что тут сделаешь? Только ждать, если жизнь дорога.

Активизация дронов была предвестником скорого наступления, а вот чьего наступления? Если попрут хохлы, то здесь оставаться смертельно опасно.

На второй день от Угрюма уже шёл сильный запах

-Убьёт нас Угрюм. Надо похоронить,- Горец нашёл в завалах подобие какой-то лопатки с корягой вместо черенка,- Хоть такая.

Разгребли дальний от последствий взрывов угол, выкопали могилку .

Ещё через два дня кончилась вода. Жара, струящийся запах трупа из-под земли и туалет с другой стороны землянки, делали пребывание здесь невыносимым. Ещё пара НАТОвских сух пайков оставалась, но без воды…

- Сегодня уйдём,- Горец пытался наблюдать за обстановкой вокруг, но обзор закрывал завал из земли и остатков окопа с землянкой.

- Как скажешь,- Фёдор сухим ртом глотал воздух. Все эти дни он пытался, хоть что-то вспомнить, хоть капельку, но в памяти ничего подходящего не было, кроме лица докторши и стакана холодной воды из-под куллера.

Ночи были короткими, но тёмными. Только коптерам с ночным видением и тепловизором, было пофиг на темноту.

Как только небо начало светлеть на родном востоке, Горец поднял руку

- Ну, что, Федя, всё взял?

- Да у меня и нет ничего,- Фёдор растерялся

- Готов говорю?- Горец «слушал» территорию. В какой-то момент махнул поднятой рукою,- Ну, с Богом, Федя,- И выбрался из землянки, Фёдор последовал за ним. В это время суток дронов было заметно меньше, дроноводы менялись, обзорность с камер была плохой, и надо было воспользоваться этим промежутком.

- А мы правильно ползём?- Фёдор уже через двадцать метров тяжело задышал. Бронежилет цеплялся за всё, что было выше земли.

- Не ссы Федя, подальше от деревни. До лесочка доползём, а там и встать можно, побыстрее будет,- Горец каждый раз останавливался и ждал, пока Фёдор его догонит.

Утро наступало стремительно, а казалось, такой близкий лесок никак не приближался. Горец уполз вперёд, заодно проверяя путь на наличие мин. Фёдор из последних сил тащил себя и бронежилет, ещё эта постоянная борьба с каской и пОтом, разъедающим глаза. Он лёг на спину, дыхание сбилось, Фёдор глубоко дышал и смотрел в это чужое голубое небо без облаков. Ему вспомнились бабушкины оладушки, Надя с кулаком, Стас с ледяной бутылкой пива. Фёдор машинально сглотнул слюну и улыбнулся, снова думая, что вот сейчас он проснётся и окажется в своей кровати. Воспоминания прервал оглушительный взрыв. Фёдор резко повернулся на звук, грохнуло впереди, где должен быть Горец, он услышал тихий стон и вскочив на четвереньки кинулся вперёд. Горец был в сознании и уже перетягивал жгутом ногу чуть ниже колена

- Доставай второй турникет, обе ноги. Сука. Мина,- Кровь стекала из посечённых ног, обе ноги ниже колен были красными.

- А что такое турникет?- Фёдор растерялся и побледнел

- Жгут в карманах ищи

Фёдор хлопал по карманом чужой одежды в одном и вправду оказался жгут-турникет, он, откинув все свои страхи перед кровью, сам начал перетягивать ногу Горцу,- Давай поглубже в лесок, сейчас на взрыв всё сюда слетится. Фёдор зашёл сзади и подхватив Горца подмышки потащил вглубь леска, он затащил стонущего товарища под раскидистый клён и лёг рядом. Через две минуты раздалось характерное жужжание. Ничего не обнаружив дрон улетел, потом для профилактики было два прилёта мин и один артиллерийский.

- А как дальше?- Фёдор запоздало испугался и смотрел на сведённое болью лицо Горца.

- Щас они успокоятся, посмотри в аптечке обезбол, укол должен быть,- Руки у Горца тряслись, а губы начинали синеть.

Фёдор непослушными руками раскрыл аптечку, всё плыло перед глазами. Горец сам взял одноразовый шприц, уколол себя в бедро, вытащил две упаковки перевязочного материала и сунул ему в руки. Фёдор от страха и неопытности забинтовал, как мог ноги Горца прямо поверх штанин.

- Ты же не умрёшь?- Фёдор тихонько тряс Горца за плечо

- Не тряси ты, и так хреново. Подожди Федя, подожди немного,- Через пару минут Горец открыл глаза, осмотрел перевязку Фёдора, но промолчал,- Клён какой хороший нам достался,- Начал Горец,- В общем, смотри, что надо сделать. Меня здесь не найдут. Ты из нас один ходячий. Идёшь по этому лесочку, прям, до самого конца я думаю километров десять. Когда упрёшься в холм на конце, дождёшься ночи и обходи его справа, мины там, осторожнее. А оттуда по моим прикидкам, через пару километров и наши позиции. Расскажешь всё им.

- Сколько километров? Да ты чего, Горец? Я больше километра и не ходил никогда! Да и меня никто не знает,- Фёдор держал голову Горца у себя на коленях, начиналась истерика, вернее она не заканчивалась,- Нет, я с тобой останусь.

- Валеркой меня зовут. Валерка Карташов. Возьми медальон мой,- Горец, казалось не слышал, что говорил Фёдор.

- Зачем мне медальон? Сам носи!- Фёдор испугался этого намёка, и как чёрт от ладана шарахнулся от руки с медальоном.

- Не истери, Федя. Даст Бог, дойдёшь,- Глаза предательски закатывались. Горец потерял сознание.

- Не истери! Легко тебе говорить! Отключился и всё!- Фёдор с обидой глядел на Горца,- Десять километров! Не истери! Сам не истери!- Слёзы брызнули из воспалённых красных глаз Фёдора,- Ну хрен тебе!- Фёдор снял с себя и Горца бронежилеты, сломал две молодые берёзки, привязал плащ палатку за ветки, между ними, получилось подобие саней, где-то он это видел по телевизору. Закинул автомат Горца за спину, потом уложил его самого, и впрягся в эти «сани». Поначалу ему показалось, что это не так уж и трудно. Но уже через пол километра, грохнулся в густую траву тяжело дыша, глотая воздух сухим ртом, как карась на берегу. Он откинулся на спину, раскинув руки. Правой рукой он почувствовал пальцами воду. Это была неизвестно кем оставленная алюминиевая тарелка. Она почти уже вся была поглощена перегноем и травой. На дне виднелась вода, глотка на три. Фёдор бросился к этому глотку жизни, но остановился. Осторожно выковыривая из земли тарелку, отрывая траву, он вытащил её и трясущимися руками поднёс к обмётанным белым налётом, сухим губам Горца. Тонкая струйка пропадала во рту. Если человек живой, живы и инстинкты. Горец автоматически сделал два глотка и закашлялся. Фёдор перестал поить Горца и последние пол глотка выпил сам.

- Валерааа, ты жив?- Фёдор приложил ухо к груди Горца, услышал хрипы и еле слышный стон. Передохнув, он потянул свой груз дальше. Отдыхи становились всё чаще. Подмышками кожа была содрана берёзками и раны жутко болели и кровоточили. Туда попадал пот, боль становилась нестерпимой. Последние сто метров дались особенно тяжело, организм от обезвоживания отказывался вставать после привала. Фёдор даже терял сознание. Пару раз над ними кружили коптеры. В эти моменты Фёдор замирал и боялся пошевелиться, доставал иконку святого Николая и неумело молился. Один раз ему показалось, что на него смотрит бабушка Василиса, а не Николай.

День потихоньку заканчивался, уступая место вечеру, когда Фёдор впереди увидел холм, о котором говорил Горец. Обессиленно рухнув возле Горца, Фёдор закрыл глаза и прислушался. Горец дышал прерывисто и часто, но дышал. Внезапный шорох вернул Фёдора к реальности. Он открыл глаза, и сел вслушиваясь и озираясь. Но было тихо. Фёдор лёг опять, шорох повторился. Очередной приступ страха обволок Фёдора. За четверо суток Горец много чем поделился с Фёдором и в том числе рассказами об издевательствах нациков над нашими пацанами в плену.

- Кто здесь? – Фёдор со страхом всматривался между деревьями. Подмышки нестерпимо горели. Он вспомнил, про автомат и направил его в сторону шороха,- Выходи! Пальну!- Адреналин заставил сердце биться сильно быстрее. То, что автомат надо перезаряжать, Фёдор знал, но страх был сильнее памяти. В его руках это был просто кусок железа.