Мелкой волной небо в себе дробя.
Превращается в золотой из кровавого
След от солнца, хорошего, теплого,
И рыбешки из русла корявого
Гостя с берега ждут не первого.
Разорвусь, разделюсь, разомкнусь на два,
Душа вверх поспешит, отмываться в рай,
Вода тело возьмет, как похоронку вдова,
Не очистить водой, грехов через край.
Был такой же, как этот, восход,
Только я в числе тех, кто стрелял.
И смотрел сквозь прицел вперед,
Помню, кто-то меня умолял.
Все, конец моей жизни двойной,
Как прожил, так и издохну тут.
И два ворона – один надо мной,
По реке второй – оба тела ждут.
Один взмах руки и команда: «Пли!»
Солнце от выстрела дернулось,
В небе там, наверху, ждут меня журавли,
А внизу мне плевать, что осталось.
Попутчицы
Распахните предо мной даль бескрайнюю,
До чего ж ее люблю, Русь печальную,
Не объять тебя руками, не получится,
Лишь тоска со мной шагает как попутчица.
Не один десяток лет вместе шаримся,
От сумы и от тюрьмы зарекаемся.
До того она родная стала, гадина,
Чтоб ты, сволочь, у меня была украдена.
Не даешь моей душе ты веселиться,
Не пора ли тебе, сука, удавиться.
И еще ее сестра – одиночество,
Посещает иногда как пророчество.
Неужели у нас, православные,
Лишь тоска и одиночество главные?
У других в глазах я видел веселие,
Позитив там справлял новоселие.
Может, бросить сеструх да покаяться?
Улыбаться ходить, не печалиться.
Да боюсь, у меня не получится,
Больно близкие стали попутчицы.
Житуха
Постепенно, шаг за шагом,
Искурив все и испив,
На качелях накатавшись,
И морожена нажравшись,
И за партой насидевшись,
На работу находившись,
Заболевши, отлежавшись
И на море отдохнувшись,
Перелаявшись со всеми,
Полюбившись и расставившись,
На машинах накатавшись
И по лесу набродившись,
Витаминами наевшись,
Даже выспавшись слегка,
Мы встаем и продолжаем,
Даже если и мешаем,
Мы себе воображаем, что:
И совсем мы не курили,
И не жрали, и не пили,
И не ели, не ходили,
Просто бабу полюбили,
На машине прокатили, 
