Игорь Лысов – Проще простоты. Жизни посвящается (страница 2)

Листву срывает, тучи рвет, Он не приносит объясненья, Он просто дует, просто прет. И топчут небо в лужах ноги, Мешают с грязью облака, Разгневались, наверно, боги На нашу жизнь наверняка. Но есть у осени душа, Она зовется бабье лето, Там листья ласково шуршат И люди думают про «это».

Морозное

Сегодня рявкнули морозы Внезапно даже для зимы, И люди – мини-паровозы, Мечтают о тепле весны. А озабоченный снегирь Сидит качается на ветке, Он тоже помнит лето, пыль, Замерз в рубиновой жилетке. Скулит бродячий пес, дрожит, Его беднягу не кормили, Он поскулит и побежит Считать свои собачьи мили. Уже кончается декабрь, И кажется: еще немного — Увидим скоро теплый май И снова запылит дорога. Но впереди февраль и март, Еще завьюжат эти двое, И им я буду очень рад, Без них и лето неродное. Ну как без этих снежных дней, Без колдовства зеленой елки?! Мы будем в сотни раз добрей, Лекарством будут нам иголки. Сегодня рявкнули морозы, Без них тепла не оценить, И снег на веточках березы — Его ничем не заменить.

На восток

Шерсть клочками на старом верблюде, Чуть хромает, идет великан По пескам, по барханам, в безлюдье Сорок суток таскал нас шайтан. Мы последние, нет каравана, Дервиш старый и старый верблюд, Только строчки святые Корана Нам на небо уйти не дают. Получил я его верблюжонком, Белоснежным и грустным таким, Все ласкал, называл Салажонком, Ревновал до безумства к другим. Белый круг, словно око пророка, Сверху смотрит, безжалостно жжет, С другом старым бредем одиноко… Ну зачем нас Аллах бережет? Нет воды и нет мыслей, движенья, Губы в кровь, язык к небу прилип, И в мозгу начинает брожение, Что верблюд в горбу воду хранит. Солнце разум забрало и совесть, Но скотине в глаза не смотрю, Я закончу сейчас его повесть И, быть может, продолжу свою.