Игорь Лысов – Каблуха: 1-й курс. История одного городка (страница 6)

В полудрёме Кумушкин опять провалился на семь лет назад в воспоминания, как он уже подполковником приехал в Кувандык, как его старый директор училища представил педсоставу и передал ему все полномочия, через месяц подъехал и Зелёный. Кумушкин рассказал о цели их задания, и они разработали, как им казалось, удачный план действий. Стрижов план одобрил, и два комитетчика начали воплощать секретное задание.

На первом этапе учителям русского и литературы было поручено написать с группами сочинение на тему «Забытые вехи гражданской войны» с упором на Оренбургскую область.

Мастерам и классным руководителям организовать однодневные походы в окрестные сёла и деревни с опросом местных старожилов про историю села, особенно в годы гражданской войны.

Потом все сочинения и отчёты с походов отдавались лично директору, и они с Зелёным просматривали их, но ничего, даже отдалённо напоминающее цель их задания, не встречалось. На второй безуспешный год, на каникулах, у себя в деревне Куруил на сенокосе разговорился Зелёный с дедом из соседней деревни Кайракла. Сидел Николай под тенью старой берёзы на краю поля, солнышко уже поднялось, и сенокос на сегодня закончился, дед ехал на телеге и спросил закурить:

.-Ну, айда, покурим, – предложил Зелёный деду, протягивая папиросину.

Дед живенько спрыгнул с телеги и сел рядом, прикуривая от папиросы Зелёного.

– Как сенокос? – спросил дежурным вопросом дед.

– Хорош в этом году, тот год хуже был, еле до весны скотина дотянула, – ответил Зелёный.

– Хороший год, я такой давно не припомню, – продолжал дед.

– Да года все хорошие, – улыбнулся Зелёный.

– Ну не скажи, мил человек, вот в восемнадцатом и девятнадцатом, совсем всё высохло, скотину нечем было кормить, урожай весь сгорел, – ошарашил дедуля.

– А сколько тебе лет, дед? – напрягся Зелёный.

– Да ужо почитай под восемьдесят, мил человек – заулыбался сильно прореженным от зубов ртом дед.

– Может, ты и бои под Кайраклой помнишь? – уже с надеждой спросил Зелёный.

– Как же не помнить, я тогда и от белых и от красных прятался, возраст то был призывной, а кто победит неизвестно, – лукаво щурился дед.

– Возле деревни они с холмов друг по другу стреляли, а мы с ещё одним пареньком чуть поодаль в ковыле прятались, потому что в деревне нас бы нашли, эт, я потом в красную армию пошёл, когда ясно стало, кто в выигрыше.

– Продуман ты, дедушка, – усмехнулся Зелёный.

– Поэтому и живой еще, щурился дед.

– Ну, а может помнишь что- нибудь особенное с того боя, может, груз какой был у белых? -на всякий случай спросил Зелёный.

– Там в низине лесок есть, вот в этом лесочке белые оставили пять телег, четыре пустые были, они на них приехали, а одна с ящиками, и охрана там стояла. А потом когда они с деревни убегали, эта подвода пустая ехала, -продолжал дед, – да и какой там бой, так, пострелялись да разъехались.

– А куда груз делся, как думаешь? – переводя дух спросил Зелёный.

– Кто ж её знает, мил человек, – засмеялся опять дед хриплым прокуренным смехом, – деревенские все разбежались, да и мы с пареньком ноги сделали от греха подальше.

После обеда окрыленный капитан понёсся в Кувандык к Кумушкину на доклад.

– Нашёл! Товарищ подполковник! -радостно улыбаясь, сообщил капитан, входя домой к Кумушкину.

– Чего ты нашёл? – сдвинул брови Кумушкин, -и я тебе здесь Сергей Фёдорович, а не товарищ подполковник.

– Золото нашёл! – продолжал Зелёный.

– Так, стоп, – пробасили усы подполковника, -давай по порядку.

Капитан рассказал ему про деда, про подводу.

– А с чего ты взял, что это наша подвода? – спросил Кумушкин, – их тут в гражданскую полно было.

– Во- первых, ящики, а во- вторых, охрана, даже когда бой не в пользу белых складывался, охрана оставалась при грузе, и уезжали они налегке, значит, груз где-то зарыли. И еще дед сказал, что там офицер был по описанию похож на Цыбульку, – воодушевлённо закончил Зелёный, преданно смотря в глаза Кумушкину. Тот задумался.

– Вероятность, конечно, маленькая, но проверить версию надо, а то мы второй год здесь топчемся, а намёток никаких, доложу Стрижову, а он пусть думает. Вчера только интересовался, как у нас дела и за что мы зарплату в двух местах получаем, – рассуждал как бы про себя Кумушкин.

11

Вечером, когда жена пришла с работы, Кумушкин прямо из номера позвонил ей и предупредил, что остаётся на неопределённое время по очень важному делу. По тону супруги он понял, что та ему не поверила, да и кто поверит, что отставной подполковник, директор училища, в разгар учебного года останется на несколько дней, «по очень важному делу».

– Ты что, Сергей, опять за старое? -раздражённо спросила она-

– Я понимаю, как это глупо звучит, но поверь, так надо, – оправдывался Кумушкин.

– Кому так надо? -продолжала она зло.

– Родине, партии, я не могу тебе всего сказать, я слово дал, – басил в трубку подполковник.

– Ты уже пять лет в отставке, что ты из меня дуру делаешь? – не сдерживая слёз, орала она в трубку.

– Завтра тебе Стрижов позвонит и всё объяснит, – прикрываясь генералом, ответил Кумушкин.

Жена бросила трубку.

– Этого ещё не хватало, – расстроился Кумушкин, – всегда доверяла, а сегодня прям истерика.

Зелёному он позвонил ещё днём.

– Хоть там без истерик, – подумал Кумушкин.

Он улёгся на казённую кровать, но сон не шёл, перед глазами опять выстраивались те обнадёживающие дни около Кайраклы.

Через день, как Кумушкин доложил генералу о подводе с ящиками, в Кувандык приехал взвод сапёров из Оренбурга и отделение солдат. Место, которое указал дед, оцепили, и сапёры с миноискателями начали прочёсывать местность. Звенело часто, много было разного найдено: остатки обрезов, шашка, полуистлевшие патроны, монеты медные, – но следов ящиков не было. Копали два дня, и только на третий день ближе к вечеру лопата ударила о что-то деревянное. Откопали два зелёных винтовочных ящика, сохранность была хорошая. Стрижов строго-настрого приказал ящики не вскрывать и дождаться его лично. Кумушкин выставил караул, сапёров отправил назад в Оренбург. Местных зевак гонял Зелёный, попутно объясняя им, что это просто раскопки и что он потом всё им расскажет.

На следующий день приехал генерал на черной казённой «Волге», караул и всех, кроме Кумушкина и Зелёного, убрали подальше, чтобы даже на расстоянии они ничего не увидели. Капитан ломиком с ловкостью заправского взломщика начал вскрывать ящики.

– Винтовки, – раздосадовано произнёс Зелёный.

– Ну а что должно быть в винтовочных ящиках, шерлоки холмсы местные? -с досадой сказал генерал, -причём здесь Цыбулько и бой у Кайраклы?

– Ну вы же сами с нами согласились, товарищ генерал, – виновато басили усы Кумушкина

.-Дурак был, вот и согласился, – с досадой махнул рукой Стрижов, -я с дури и Москву оповестил.

– И что теперь будет? – спросил Зелёный.

– Тут как раз секретов нет, – сказал генерал, -мне выговор, а вас в отставку.

Генерал сел в «Волгу», хлопнул дверью, машина сорвалась с места, и только густое облако пыли напоминало о его приезде.

– Да-а-а, лопухнулись знатно, – протянул Кумушкин, – а это всё ты, Николай. устроил, – срывая зло на Зелёном и смотря вслед пыли, сказал Кумушкин.

– Да ладно, Сергей Фёдорович, все хороши, чё уж теперь, – как- то по- доброму ответил капитан.

Винтовки увезли военные, а остальное, что нашли, отдали в деревню, теперь там есть небольшой музей, не каждая деревня может похвастаться музеем, а в Кайракле он теперь есть.

Телефонный звонок вернул его в реальность, «Стрижов, наверно», -подумал Кумушкин.

– Алло, -хрипло пробасил он.

– Сергей! – в трубке раздался голос жены, -ты зачем свой памятный знак с гравировкой взял, шлюхам своим хвастать?

– Какой знак, ты о чём? – непонимающе хлопал он глазами.

– В серванте стоял, какой же ты….-в трубке часто запикало, жена бросила трубку.

Кумушкинн снова и снова крутил диск старого телефона, но, кроме гудков, там ничего интересного не было.

«Он всегда в серванте стоял, куда он мог деться? Каким шлюхам?» -Кумушкин окончательно потерял желание спать, достал из портфеля бутылку «Столичной», заблаговременно купив её днём, плавленый сырок «Дружба», взял казённый стакан, который стоял возле графина с водой, налил по «юбочку» и залпом выпил. Внутри приятно зажгло, он понюхал сырок, вылил остатки в стакан, выдохнул и жадно выпил, сморщился, откусил кусочек «Дружбы» и начал ждать действие алкоголя. И оно не заставило ждать, уже через десять минут он проклинал и генерала, и глупую жену, и Уткина с его часами. Через час подполковник Кумушкин громко храпел.

12

Столовая в каблухе, это не просто столовая, это что-то большее. Как готовили там, больше я не встречал нигде. Съедалось практически всё, командовала там тётя Люба, добрейшей души человек, всегда улыбчивая и приветливая тётка. Она любила кабловцев, а они отвечали ей взаимностью.