Игорь Лукашенок – Праздник в Римини (страница 5)
– Вы отравились плохим алкоголем?
– Нет. Съели что-то несвежее. Кажется, это был хот-дог…
– Ели бы пиццу и пасту, голубки. Так вам нужно лекарство?
– Да, очень нужно.
– Заверните за угол этого дома…Там будет лекарство.
– Там будет аптека?
– Да, там вам помогут, продадут лекарство. Деньги есть у вас?
– Да, есть, спасибо.
– Эти монголоиды… Всё время с ними что-нибудь происходит. Глупые, бедные… Вот за этим зданием, налево…
– Спасибо, сеньора!
– Идите, идите… Фабиана, так что там с твоим внуком? Неужели он и правда влюбился в свою учительницу?
Мы отошли от болтливых сеньор на приличное расстояние и, не сговариваясь, рассмеялись. Тогда мы не понимали толком над чем смеёмся. А теперь я могу сказать, что смеялись мы над большим самомнением, твердолобой гордыней, закоренелым провинциализмом и скрытым страхом перед всем новым итальянского и любого другого европейского национализма. Нам, людям нового времени, для которых весь мир казался одной большой комнатой, условно разделённой на зоны, претила любая местечковость.
В аптеке, которую мы всё же нашли, работали молодые, нашего возраста, люди. Мы объяснили им по-английски, что хотим средство от расстройства живота. Худощавый и очень серьезный итальянец сразу предложил нам какое-то очень дорогое лекарство, но Анастасия, умевшая экономить, попросила его найти вариант подешевле. Немного расстроившись, итальянец отправился в кладовку и вернулся оттуда с белой коробочкой нового лекарства.
– Сколько стоят эти таблетки? – сразу же спросила прагматичная Анастасия.
– Десять евро, синьорина…Всего десять евро! – ответил ей провизор и вымученно улыбнулся.
– Это дорого, очень дорого…Понимаете?
– Но это очень эффективное лекарство, даю вам гарантию.
– Я просила вас найти что-то более доступное.
– Нет проблем, синьорина. Это вполне доступное и хорошо решающее проблему средство. Вы будете мне благодарны.
– И всё же, есть ли у вас совсем доступное лекарство?
– Наверное, мы друг друга не понимаем… Это лучшее средство от диареи во всём Риме.
– Ладно, я поняла. А можно взять только одну пластинку?
– Что вы сказали, синьорина?
– Вы можете мне продать только одну пластинку вашего чудесного лекарства?
– Мы так не работаем.
– Что?
– Мы не продаём по одной пластинке.
– Но это полный бред!
– Не понял, синьорина…
– Всё вы поняли. Не надо делать из меня дуру. Вы думаете, если я иностранка, то можно водить меня за нос?
– Синьорина…
– Да, я знаю, что я синьорина, а ты – итальянский жук-навозник!
– Что вы сказали?
– Ничего. Давай своё лекарство уже.
– Как скажете, синьорина…Всего хорошего!
– Иди ты в баню…
Анастасия рассердилась не на шутку. Мучившая её система пищеварения после скандала в аптеке внезапно успокоилась, но мы всё же зашли в магазин и купили воды, чтобы запить таблетки. Рим по-прежнему казался огромным и пустынны, хотя движение на улицах было довольно активным. Мы сели на ещё тёплые от дневного солнца ступени одной из каменных лестниц и обнялись. Я не любил, когда Анастасия с кем-то ругалась, так как в этот момент она теряла всё своё самообладание и становилась похожей на девочку-подростка, которая впервые столкнулась с неприглядной стороной жизни. Однако эта внезапная вспышка гнева сказала мне о том, что депрессия уже потеряла над Анастасией свою меланхолическую власть.
Мы решили ещё немного прогуляться перед сном. Большой и усталый Рим затягивал нас в свою уличную мистерию…
«Где-то в этом городе сейчас и Наталья… Скорее всего, Анна потянула её в ночное кафе или в магазин, работающий допоздна. А я не с ними сейчас… Думают ли они обо мне? Для Анны любые чувства – игра, повод для весёлого приключения, не более. А что они для Натальи? Она много молчит…Только улыбается временами спокойно и глубоко. В ней чувствуется сила и некоторая отстранённость. Именно таких женщин называют загадочными…», – размышлял я пока шёл триумфально большими римскими улицами в компании с выздоравливающей Анастасией.
В отель мы вернулись на втором часу новых суток. Открыв вино и распечатав большую плитку шоколада, мы сели на подоконник распахнутого окна и с наслаждением закурили.
– Тебе лучше? – спросил я после глубокой затяжки Анастасию.
– Да, полегчало.
– А как настроение?
– Нормально.
– Я люблю тебя…
– Не любишь.
– Почему?
– Потому, что появилась Наталья.
– Вот не надо ревновать меня к Наталье.
– А что, может мне к Ане тебя приревновать?
– К фонарному столбу!
– Не увиливай, не надо… Я вижу, что Наталья тебя сильно взволновала. Да и Анна тоже хороша… Строит глазки всем подряд, шлюшка.
– Зря ты хороших девушек обижаешь.
– Это для тебя они хорошие… Для тебя все девушки хорошие…
– Но ведь хороших девушек и правда много…
– Да, с каждым днём всё больше и больше…
– Я же с тобой…
– Только пока… А поманит тебя Наталья или Анна…
– Вот тогда и посмотрим.
– Тогда уже не на что будет смотреть… Уйдёшь ты к другой бабе от меня, вот и всё.
– Не фантазируй.
– Налей мне лучше вина.
Анастасия выпила бокал вина залпом и посмотрела на меня искушающими глазами. Мне хотелось сказать ей, что после её слов о моей неверности, после всех упрёков в мой адрес… Одним словом, я хотел проучить Анастасию отказом от близости, но она уже сняла футболку, обнажив свои смугловатые сочные груди, которые при каждом её движении слегка колыхались, становясь ещё более аппетитными. Я взял её за левую грудь и погладил большим пальцем тёмный, как спелая вишня, сосок. Она запустила руку в мои трусы и начала хозяйничать там со всей страстью. Наш секс на подоконнике, за которым простирался вечерний Рим, был краток, но ярок, как удар молнии в сухое дерево, за которым неминуемо следует пожар.
В качестве любовницы Анастасия подходила мне идеально, однако в 200X году я, не понимая какой роскошный клад мне достался, заглядывался на более утончённых и романтичных девушек. Моему неустоявшемуся сознанию казалось, что где-то там, за поворотом, в неожиданном месте ждёт Муза, которая приготовила для меня красоту богини и ум философа, яркий секс и душевную чуткость, умелые руки и развитую фантазию, тягу к семейной жизни и любовь к шумным компаниям. Признаюсь, что и сегодня, спустя более десяти лет после описываемой здесь истории, я всё ещё не распрощался с мечтами о такой Музе.
Сознание молодого мужчины устроено таким образом, что почти в каждой привлекательной девушке он видит именно то, что ему всегда было нужно. Некоторые понимают свою ошибку во время первого разговора, другим для ясности нужен целый год отношений, а третьи, самые впечатлительные, доводят дело до брака и лишь в нём осознают всю глубину своего заблуждения. С Анастасией мы несколько раз хотели пойти в ЗАГС и зачать ребёнка, но судьба, о суровой предопределённости которой я уже говорил, всегда останавливала наши порывы. Италия стала для нас последним всполохом счастья и, как будто чувствуя это, мы становились всё более нетерпеливыми и откровенными.