Игорь Лукашенок – Обломки эроса (страница 9)

Ева первой заметила пробуждение Казимира и взяла его за руку. Амалия посмотрела на него сострадательно-заботливыми глазами и ободряюще улыбнулась. Сатиру было стыдно лежать перед двумя такими красивыми и наполненными жизненной силой женщинами без движения, без возможности изъявить им свою любовь, свой мужской восторг. Он хотел спросить, что с ним случилось, но тут же, словно сообщения в телефон, которым не пользовались несколько дней и, наконец-то, включили, на него посыпались воспоминания. Компания, семья, спортзал, Амалия, чудесный секс, неожиданный удар справа… Сатир еле сдержался, чтобы не выругаться от увиденной картины, неожиданно собравшейся из причудливых кусков его расколотого мира.

Он решил притвориться, что снова впал в забытье, но настойчивые поглаживания Евы и завораживающий голос Амалии заставили его открыть глаза и спросить: «Сколько сейчас времени?». Ева сказал ему, что сейчас восемь часов утра. Узнав об этом, Сатир успокоился, как будто вопрос времени был для него сейчас самым важным. К девяти подъехала его любимая блондинка Кира и сказала, что все в офисе желают ему скорейшего выздоровления и что она вполне готова взять на себя обязанности руководителя бюро. Сатир кивнул головой и вымученно улыбнулся. Он знал, что Кира его не подведёт. Когда она уехала, Сатир обратился к жене с просьбой помочь ему составить завещание, но та и слышать об этом не хотела. Её поддержала Амалия, заметившая, что травмы не такие ужасные как он думает, и если не подкачает позвоночник, то через месяц-полтора можно будет выписаться.

Сатир смотрел благодарными глазами на свою мудрую жену и очаровательную любовницу, готовый заплакать от стыда и признательности. Ему хотелось максимально облегчить жизнь этих женщин, оказать им поддержку даже с больничной койки. С этого момента он решил каждую секунду бороться за возвращение к нормальной жизни.

Через два дня Каровского навестили дети. Миранда плакала, видя, что её «лучший папочка» не может встать на ноги. Давид был серьёзным и спрашивал о деталях аварии. Сатир сказал ему, что всё произошло как будто в другом измерении, и Давид изобразил на лице понимание. Дети побыли недолго, но Казимиру их посещение придало сил, так как он ещё глубже осознал свою нужность семье. А ведь было время, когда он задыхался в семейном кругу… Ему хотелось просто жить от женщины к женщине, наслаждаться самому, дарить наслаждение и не строить никаких планов. Он и теперь оставался всё тем же мальчишкой, не уставшим открывать для себя изменчивый мир желаний и чувств.

Через два месяца Сатир покинул больницу, но до окончательного восстановления ему было ещё далеко. Его прежняя бодрая жизнь городского Дон Жуана на время отошла в тень. Конечно, он продолжал поддерживать отношения с Мартой, Деметрией и Амалией, но большую часть времени проводил теперь в семейном кругу. Ева тайно радовалась такой перемене в поведении мужа, но понимала, что так будет не всегда, что вскоре Казимир окончательно оправится и вновь упорхнёт клевать зёрнышки из других кормушек. Поэтому, Ева решила использовать отведённое ей время максимально эффективно. Теперь она чаще отправляла детей в гости к своим родителям, устраивая с мужем настоящие мистерии любви. Однажды они вместе написали и воплотили сценарий эротического ритуала «Богиня и жрец». Ева купила одежды для восточных танцев, красивое белье, свечи, ароматные курения и масла, а Сатир набросал порядок действий будущего ритуала. Потом они обговорили все детали и в одну из суббот, когда дети уехали, завесили шторы и начали осуществлять задуманное.

Впервые Сатир увидел Еву в такой чувственной ауре… Он и раньше знал, что его жена обладает всеми достоинствами хорошей любовницы, но готовность отнестись к сексу творчески проснулась у неё только сейчас. Сатир в очередной раз убедился, что судьба свела его с замечательной женщиной, и если бы не его жажда новизны, если бы не тяга к неизведанной красоте и любовным приключениям, их брак мог бы стать вполне счастливым.

Ева вошла в зальную комнату плавно и, в то же время, торжественно, сказала приветственную речь, на которую Сатир ответил своей речью, и стала исполнять импровизированный танец. Несмотря на то, что танцевать Ева нигде не училась, все движения её были гармоничными, красивыми и завораживающими. Сатир не удержался и вопреки сценарию поднялся с дивана, чтобы присоединиться к волнительным колебаниям тела своей жены. Во время движения он слегка касался пальцами её талии и бёдер, а она отводила в сторону разрисованные хной глаза и едва заметно улыбалась губами в блестящей помаде. Затем они включили музыку для медитаций, разделись до гола, произнесли заклинания, выписанные из книг по сексуальной магии и тантре, выпили ритуальное вино из двух больших бокалов и нанесли на кожу ароматическое масло. Медленно, лаская друг друга и повторяя заклинания, они слились в единое целое, сидя на полу. То закрывая, то открывая глаза, вдыхая аромат курений и чувствуя в своих жилах вино, Сатир и Ева стали двигаться в такт музыке, постепенно переходя из мира тел в мир духов.

Такая идиллия длилась у них целых полгода, а затем Сатир продолжил своё эротические путешествие… Он всё больше увлекался Амалией, но и Деметрия не выходила у него из головы. Однажды он решил рассказать Амалии, что кроме неё и жены у него есть и другие женщины.

– Ты же знаешь, что я быстро завожу новые знакомства, – начал он издалека, лёжа рядом с Амалией и поглаживая её мягкий загорелый живот.

– Знаю, и что?

– Ничего… Просто у меня могут быть ещё связи…

– Интересно… О жене я знаю… Но есть кто-то ещё, да?

– Есть.

– Познакомишь?

– Зачем тебе это?

– Мне тоже нравится всё новое. Приводи свою тайную подругу сюда…

– Ты правда этого хочешь?

– Почему бы и нет… Мы же свободные люди и можем делать что хотим.

– Хорошо, я что-то придумаю…

– Не надо ничего придумывать. Просто приводи её сюда, когда дочери не будет.

– Знаешь, я забыл сказать, что она… проститутка.

– Тем лучше.

– В каком смысле?

– В том смысле, что она тоже без комплексов.

– Она довольно изобретательная в плане секса.

– Это профессиональное.

– У неё это врождённое. Она всегда ищет в сексе что-то новое, понимаешь?

– А я стандартная, да?

– Ты страстная, очень страстная… Вся отдаёшься процессу, растворяешься в своих ощущениях…

– Это плохо?

– Лучшего и желать нельзя. Ты – настоящая драгоценность.

– Хорошо, тогда приводи свою… как её там?

– Деметрия.

– Имя у неё тоже эксклюзивное… Короче, приводи её в пятницу. Дочери долго не будет дома. Мы успеем как следует пообщаться.

– Думаю, она не будет против. Её услуги часто заказывают семейные пары.

– Теперь это модно…

– Ты точно хочешь такого секса?

– С тобой, милый, я всего хочу… А тут мне даже самой интересно… Вторая женщина, опытная, без комплексов…

– Ты тоже без комплексов.

– Спасибо, котик… Просто я научилась скрывать их. Может, твоя Деметрия поделится со мной секретами честной куртизанки…

– Думаю, что поделиться. Она большая умница. Доставит удовольствие нам обоим. Вот увидишь.

– Ммм… Предвкушаю. Обязательно её приводи…

– Приведу, моя хорошая. До пятницы.

– До пятницы, котик.

Каровский не до конца верил тому, что всё это происходит именно с ним. Сначала он избежал смерти, потом вышел на новый уровень сексуального общения с женой, а теперь его любовницы хотят сблизиться… Жизнь вновь его удивляла, вновь предлагала ему замысловатый сценарий.

В архитектурном бюро «KarKas» его возвращение вызвало маленькую бурю радости. Несмотря на то, что Кира отлично вписалась в должность руководителя, её жестковатая и требовательная манера управления нравилась далеко не всем. Сатир умел сглаживать углы даже тогда, когда был по-настоящему разгневан, а Кира не особо щадила подчинённых, ориентируясь на результат, а не на этические тонкости. Впрочем, все понимали, что без Киры никак нельзя, и молчаливо терпели её авторитарные замашки. Терпел их и Каровский, видя большой потенциал своей заместительницы, о которой всё чаще думал с вожделением…

После аварии Сатир всерьёз озаботился реализацией своих планов относительно съёмок художественного порно. Теперь он ясно видел, что судьба может увести его из жизни в любую минуту и роскоши промедления, которой располагают иные счастливцы, у него нет. Он не хотел бросать «KarKas», но и от второй свой страсти, связанной с миром чувственных образов, также не желал отказываться. Впрочем, Сатир предвидел, что рано или поздно выбор сделать придётся, и стал заранее готовить себя к нему.

Когда он предложил Деметрии познакомиться с Амалией, та совсем не удивилась, как будто всегда ждала чего-то подобного от своего неуёмного любовника. Они сидели в одном из дорогих кафе, медленно курили кальян и обсуждали детали предстоящей встречи.

– После аварии ты совсем осмелел, – сказала Деметрия, заедая виски кусочками шоколада.

– Наоборот, я так испугался, что стал отчаянным.

– Ты найдешь мне работу?

– Я создам её для тебя.

– Поскорее бы…

– Ты можешь больше не принимать клиентов, а деньги на жизнь брать у меня.

– Да, я знаю… Мне всегда хотелось быть содержанкой. Но, понимаешь, проституция – это как приключение, как допинг… Тебе позвонил клиент, ты его не знаешь, ты входишь в роль, готовишь себя… Надо не только хорошо выглядеть и приятно пахнуть. Держать себя тоже надо уметь… Уметь войти в состояние женщины, которую будут хотеть. Я ведь и книги читала, и на тренингах была… Я везде брала для себя понемногу, лепила из этого тела, голоса, взгляда новый образ…