Игорь Лосев – Узник Шамбалы (страница 8)

— Не нужно так напрягаться, — проговорил старик. — Вы окончательно проснётесь, и нам не удастся поговорить. Не пытайтесь открыть глаза. Попробуйте ощутить моё присутствие. Скажите, как бы я выглядел, если бы вы могли меня видеть?

Как только я задался этим вопросом, очертания Алексея Фёдоровича и нашей комнаты начали проявляться. И тут я понял, что происходит. Я сейчас сплю.

Это был осознанный сон. Сон, в котором я понимаю, что сплю и нахожусь, как говорится, в ясном уме и твердой памяти.

Это меня обрадовало! Я потер руки и ощупал себя, чтобы усилить яркость своих ощущений. А после этого уже полноценно осмотрелся вокруг.

Передо мной стоял Алексей Фёдорович. На вид он выглядел моложе — возможно, ему было лет сорок или пятьдесят. Он был укутан в уютный домашний халат из махровой ткани, а на ногах у него красовались мягкие тапочки.

Я бы тоже с удовольствием снял тюремную форму и одел что-то более приятное.

Вокруг нас была тюрьма. Те же помещения, но облагороженные и комфортные. Наверное, так могло бы преобразиться это место, если продать его для капитального дизайнерского ремонта под пятизвездочный отель.

Мне явно нравилось то, что я видел!

Алексей Фёдорович дал мне минуту, чтобы осмотреться и прийти в себя, а потом заговорил со мной своим спокойным и нежным голосом.

— Молодой человек, мы с вами уже немного знакомы. Я очень опечален тем обстоятельством, в котором это произошло. Но так же я и рад, что мы встретились. Сейчас вы находитесь на сновиденном уровне трудового лагеря. Это пространство создано нами для отдыха и искреннего общения. Тут вам нечего бояться, и вы можете быть самим собой, говорить, о чем захотите, и спрашивать, что захотите.

Если будет на то ваше желание, то это пространство будет доступно для вас каждую ночь. Я и другие наши товарищи будем искренне рады вашей компании.

Я ответил, что это честь и большая радость для меня. Будь вы даже плодом моей фантазии, я все равно безмерно рад!

На это старик улыбнулся и ответил:

— Я уверен, что быть плодом вашей фантазии — не самый худший из возможных сценариев Бытия, но, с вашего позволения, я бы хотел остаться плодом своего собственного сознания.

— Мы сейчас находимся в совместном осознанном сновидении, — продолжал он. — Это одна из достаточно сложных йогических практик, основанная на природной эмпатии людей. Каждый иногда может ощущать чувства другого человека и даже порой чувствовать его мысли.

Во время сна нашему мозгу не нужно обрабатывать сигналы от пяти органов чувств, и все его вычислительные мощности могут быть направлены на усиление способности этой эмпатии. Так, несмотря на то, что каждый из нас сейчас спит в своей кровати, мы продолжаем общаться между собой.

Наверное, можно было бы назвать это телепатией во сне. Но телепатия — это слишком мистический термин. Мне он не нравится. Люди считают, что телепатия — это очень сложно. Эмпатия же доступна всем. Мне больше нравится считать, что совместные сны возможны благодаря усиленной в тысячи раз эмпатии.

Алексей Фёдорович закончил объяснение и дал мне время задать свои вопросы, которых должно было появиться немало. Но я никак не мог собраться с мыслями. Я, подобно пьяному человеку, совершенно не мог ясно думать.

Я пожаловался на это Алексею Фёдоровичу, и он посоветовал мне посчитать в уме от ста до нуля с интервалом в любую цифру. Например, с интервалом в восемь. Поначалу это казалось невозможным. Я потратил много усилий, чтобы вспомнить, что после ста будет девяносто два. Но потом счёт стал даваться всё проще и проще. Дойдя до конца этого упражнения, я обрел полную ясность мыслей.

Я обратился к старцу:

— Почему вы только сейчас пришли познакомиться со мной? Я уже более недели нахожусь здесь и отчаялся в том, что у меня будет возможность встретиться с местными Мастерами.

Алексей Фёдорович ответил:

— Мы наблюдали за вами с первого дня. Вначале вы выглядели растерянно и подавленно. Но постепенно нам удалось разглядеть в вас попытки превращать всё, что вы делаете, в практику осознанности. Когда осознанность присутствует во время работы человека, это всегда видно. На вашем фоне многие другие казались подобными прозрачным призракам. У вас же ощущалась некоторая внутренняя плотность. Эта плотность необходима для того, чтобы общаться во время совместных осознанных сновидений. Без нее вам бы не удалось удержаться в таком сне более нескольких секунд.

Я должен признаться, что это у нас с вами не первая встреча. До сегодняшней ночи у вас была серия снов, во время которых мы испытывали вас. Вы не помните этих снов. И не должны. Это делается специально. Если человек не проходит инициацию, то и не запомнит своего провала и нашу небольшую сновиденную тайну.

К сожалению, не все, кто попадает в лагерь, способны осознанно существовать на сновиденном уровне.

Но даже если бы мы могли открыть доступ к сновиденному храму всем, кто находится в тюрьме, это было бы небезопасно. Кто-то из проникнувших сюда рано или поздно начал бы хвастаться и выдал бы нас. А это могло бы погубить всех.

Часть 3. Настоящая Шамбала (В тот же день)

Алексей Фёдорович предложил мне небольшую экскурсию по общему сновиденному пространству, которое я назвал для себя Шамбалой.

Шамбала представляла из себя точную копию лагеря по планировке, но каждое помещение было полностью изменено в интерьере. В моей камере был только один небольшой диванчик, который находился в том же месте, где стояла моя кушетка в тюрьме. Диван был очень мягким и удобным, а его черная обивка, казалось, была из велюра. Остальные нары просто исчезли из камеры, хотя это место язык уже не поворачивался называть камерой.

Мебели было по минимуму, и вся обстановка в комнате создавала ощущение простора и легкости. Стены были отделаны деревом и покрашены в бежевый оттенок, а приглушенный теплый свет исходил из небольших ламп, стоящих на симметрично расставленных тумбочках возле стен.

В комнате стояло одно кожаное кресло, а перед ним находился стол. В стену был встроен шкаф с разными напитками и закусками.

Алексей Фёдорович сказал, что всё в этой комнате служит для того, чтобы эмоционально отдыхать, пока наше тело восстанавливается во сне.

Самым поразительным оказалось то, что в этой комнате было огромное панорамное окно. У окна стоял стул, чтобы любоваться видом.

Я раздвинул шторы и увидел ночное море.

Мне пояснили, что я могу выбрать любой вид, который захочу, и ночное море — это просто первая мысль, пришедшая мне в голову.

Не самая глупая, конечно, мысль. В свете полной луны и множества звёзд море выглядело прекрасно.

В помещении был даже запах благовоний. Кажется, пахло сандалом. Алексей Фёдорович сказал, что для того, чтобы удерживаться в этом пространстве, полезно ощущать его максимально внимательно всеми органами чувств. Поэтому даже вкусы и запахи будут помогать нам.

Мой проводник не торопил меня и позволял внимательно осмотреться. Когда же я закончил с нашей камерой, он повёл меня дальше.

Следующим помещением был склад. В реальности там просто настоящий завал. Проходя мимо, я пару раз краем глаза замечал, как в это помещение заходили работники тюрьмы. В сновиденном пространстве Шамбалы тут находилась настоящая сокровищница! Конечно, тут не было золота и бриллиантов, но было то, чему я обрадовался в тысячу раз больше!

Вместо склада располагалась настоящая библиотека! Тысячи прекрасных книг!

Алексей Фёдорович пояснил, что я вижу собрание общих прочитанных книг. Я не понял, что он имеет в виду, и он объяснил: все эти книги существуют как воспоминание тех, кто их прочитал. У каждого из посещающих Шамбалу есть свой стеллаж.

Старец предложил посмотреть на один из стеллажей. На нём располагались все знакомые мне книги. Некоторые из них выглядели плотными, а некоторые были полупрозрачными.

Мастер пояснил мне, что полупрозрачные книги — это те, которые я читал очень давно, и моя память не может достоверно и полностью восстановить весь текст.

— В сновидении нам доступны большие ресурсы памяти, чем в бодрствовании, — пояснил он. — Но и у этой памяти есть свои пределы. Существуют методы, которые позволяют восстановить целостность книги, но эти методы обычно применяются только к очень ценным экземплярам.

Я открыл одну из книг и пробежался по тексту глазами. Всё было так, как я это припоминаю. Мне понравилось, как страницы выглядели в приглушённом свете канделябров, освещающих это помещение. Казалось, что буквы в книге имеют своё внутреннее свечение, поэтому на них было очень легко сосредоточивать внимание, независимо от освещения.

Потом я подошёл к другому стеллажу и взял незнакомую для меня книгу. Название книги было не на русском: Paracelsus: Vonn dem Bad Pfeffers in Oberschwytz gelegen - 1535.

Алексей Фёдорович пояснил, что если человек читал книгу на иностранном языке, то такой она тут и появляется. Благо, что тут есть и учебники. А благодаря тому, что время в этом пространстве идёт гораздо медленнее, чем в бодрствовании, я могу выучить столько языков, сколько захочу.

На самом деле книг и на русском языке имелось достаточно много. Перспектива успеть за ночь прочитать сразу несколько книг восхищала меня! Да и выучить языки было бы полезно.

Библиотека показалось приятным местом. В ней находилось десяток мягких кресел, рядом с каждым из которых стояли читальные столики из красного дерева. Стеллажи тоже были из этого материала. На стенах висело множество портретов, включая тот самый портрет Далай Ламы, который я видел в это воскресенье.