Игорь Лопарев – Ткач иллюзий. Книга 2 (страница 8)

— Логично, — согласился с подчинённым Колыванов, — а, как ты думаешь, сможем ли мы его ещё как-то использовать?

— Насколько я знаю, никаких психоблоков ему не ставили, — ответил Сергей, — а это значит, что мы можем поставить ему ментальную закладку и использовать его втёмную.

— А как? — оживился начальник, — он что, до сих пор имеет доступ в офис компании, из которой он был уволен?

— Даже если нет, то это легко организовать, — Сергей был спокоен и примерно представлял, что в этом случае можно сделать, — мы вынудим его затеять какой-нибудь трудовой спор, и они сами его позовут, чтобы всё уладить в досудебном порядке.

— Принимается, — прокряхтел Колыванов, — можешь идти отдыхать, но завтра, чтобы был тут к девяти, как штык.

— Есть идти отдыхать, — Сергей развернулся кругом, как на плацу, и вышел из кабинета.

Семён Авдеевич минут пять пыхал своей сигарой, наблюдая за струями выдыхаемого дыма, которые закручивались в кольца и причудливые спирали. И всё это время он напряжённо думал, выстраивая последовательность действий службы безопасности, в результате которых поставки эксклюзивного товара должны быть переориентированы на магазин «Боевая алхимия». Наконец, выбрав предпочтительный вариант действий, он нажал сенсор коммуникатора.

После нескольких гудков из динамиков коммуникатора раздался приятный тенор:

— Слушаю вас, Семён Авдеевич.

— Здрав будь, Иннокентий, — Колыванов был предельно собран. Человек, с которым он сейчас разговаривал был очень не прост и очень опасен, — есть дело…

— На миллион? — спросил посмеиваясь его далёкий собеседник.

— Больше, много больше, — серьёзно ответил Колыванов.

— Тогда я в деле, — донеслось из динамиков.

— Я рад, что тебя заинтересовало моё предложение, — удовлетворённо пропыхтел Семён Авдеевич, — тогда приезжай, обкашляем…

— Буду через пол-часа, — слова Иннокентия сопровождались звуками, очень похожими на воронье карканье.

Колыванов недовольно сморщился. Его раздражал этот огромный ворон — питомец Иннокентия. Но, приходилось терпеть… да, приходилось. В некоторых делах Иннокентий был просто незаменим. Да и ворон у него, признаться, птичка с секретом…

— Жду, — сказав это, начальник службы безопасности нажал сенсор отбоя и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза…

Глава 5

Август закончился, а вместе с ним завершилось и лето. А это значит, что сегодня, первого сентября, начинается важный этап моей новой жизни. Я приступаю к учёбе в Дмитровском Магическом Училище.

В нашем училище начало учебного года — это значимое событие, великий праздник.

Первый учебный день тут начинается с общего сбора студентов всех трёх курсов на площади перед корпусом номер один.

В этом корпусе располагается ректорат, и все собираются именно около него. Наверное, потому, что ректору, который по традиции будет произносить торжественную речь, просто лень ходить куда-то ещё.

Хорошо, что нас тут хоть рядком не строят, как в советской школе, где начало каждого учебного года ознаменовывалось торжественной линейкой с неизменным пионерским салютом, да…

Но, так или иначе, я уже у первого корпуса. Пристроился с краешку, в тени раскидистой кроны одной из вековых лип, что стоят по всему периметру круглой площади. Пришли мы сюда вместе с Филей, но сейчас он куда-то подевался. Ну да ладно, совсем не потеряется, я надеюсь…

А народ-то подтягивается. Старшекурсники, которые проучились в одном коллективе уже год или два, приветствуют друг друга, заводят разговоры, делятся впечатлениями, рассказывают истории о своих летних приключениях… В общем, первое сентября, оно и есть первое сентября.

Я же, стараясь не привлекать излишнего внимания окружающих, не без интереса разглядывал публику, скапливающуюся на площади.

Помимо нескольких сотрудников службы безопасности училища, тут присутствовали и преподаватели, выделяющиеся из толпы своими винтажными мантиями и квадратными академическими шапочками, украшенными смешными кисточками.

Естественно, что этот старомодный прикид ими ежедневно не используется, но сегодня праздник — и они при параде.

Но самая многочисленная часть собравшихся — это, конечно, студенты. Следует отметить, что все были по такому случаю тоже наряжены однообразно, в форменную одежду, предписанную уставом училища. И я тоже облачился в форму, полученную на складе по прибытии…

Тридцать первого августа у меня был довольно тяжёлый день, кстати. С утра я пошёл к Полтораки, чтобы обменять пилюли на деньги, но по быстрому всё обстряпать не получилось, ибо он, наконец-то, разродился проектом учредительного договора, и мне пришлось с самого начала как следует поспорить с почтенным Аристархом Григорьевичем.

Предметом спора был размер моей доли. Десятипроцентная доля для человека, на эксплуатации интеллектуальной собственности которого будет строиться весь проект, это просто абсурд. Такова была моя точка зрения.

А Полтораки мне расписывал, какие грандиозные материальные и моральные затраты предстоит понести ему и нашему третьему партнёру, для того, чтобы организовать производство.

Я этот поток сознания вежливо выслушивал минут двадцать, но когда понял, что мой контрагент всерьёз верит в то, что ему удастся меня уболтать, то пресёк всё это довольно некорректным образом:

— Я вас услышал, — сказал я, прерывая затянувшийся монолог ушлого деляги, — наверное, да… Эти хлопоты действительно лягут на вас неподъёмным грузом. Что ж, я пойду вам навстречу и вовсе избавлю вас от всего этого ужаса. Давайте забудем про этот проект и просто продолжим торговать пилюлями, на которых вы, кстати говоря, зарабатываете по двести тысяч каждую неделю и при этом не несёте никаких затрат… Деньги вам просто с небес падают…

Собеседник мой немного засмущался, и начал лепетать что-то про то, что там ещё и налоги какие-то… В общем, к нему пришло осознание того факта, что, желая много, можно остаться и вовсе ни с чем. Поэтому он предложил отложить решение этого вопроса до того момента, когда наш предполагаемый третий партнёр вернётся из краткосрочного отпуска, то есть, где-то через недельку.

На этом и порешили. Я отправился в общагу, твёрдо решив про себя, что если эта сладкая парочка продолжит свои попытки меня утоптать, то я их просто пошлю лесом. На них свет клином не сошёлся, а товар у меня, как показали мои исследования рынка, просто уникальный. Так что я без труда найду себе других контрагентов, более покладистых и менее жадных…

Мой внутренний даос, кстати, был полностью солидарен со мной в этом вопросе.

Потом были тренировки, медитации и опять тренировки.

Когда же я приволокся в свою комнатушку, и совсем уже было собрался заняться любимым делом, то есть прицельными плевками в потолок, меня посетила шальная мысль развернуть и померить выданную мне форму.

Я эту мысль воплотил в жизнь. И правильно сделал. Ибо, когда я извлёк свою новенькую форменную одежду из пластикового пакета, то сразу понял, что спать лягу не скоро.

То, что она настоятельно требовала глажки, это было пол-беды… Её надо было ушивать, причём довольно серьёзно. По росту она мне подходила, но была значительно свободнее, чем я ожидал.

Вспомнилась срочная служба, бессонные ночные часы, проведённые в бытовке и посвящённые ушиванию безразмерного х/б, только-что полученного у старшины…

Но я героически превозмог, хоть и исколол себе все пальцы. Зато теперь я стоял в толпе, и почти не переживал за свой внешний вид.

Хотя мне в глаза бросилось и то, что многие студенты были одеты в форму, явно пошитую, у хороших портных и из гораздо лучшего сукна.

Про студенток я и вовсе не говорю… Девчонки тут, помимо того, что почти все поголовно красавицы, ещё и исхитрялись одеваться крайне изыскано, при этом, однако, умудряясь не нарушать форму одежды.

А что это значит? А это значит, что щеголяя в обычной форме, пусть и подогнанной по фигуре, я выгляжу если и не нищебродом, то кем-то, кто от этого среднестатистического нищеброда недалеко ушёл. Значит, надо будет и к портному наведаться как можно скорее, благо, денежки-то есть.

Нельзя слишком выделяться из общей массы. Причём, ни в ту, ни в другую сторону. То есть следует помнить и о том, что слишком хорошо — тоже не хорошо, и в крутизне сверх необходимого не раскрываться. Так что портной должен быть не самый крутой, а так, середнячок.

— Ага, так вот ты где спрятался! — я сразу узнал ангельский голосок своей условно-двоюродной сестрёнки, неслышно, словно черепашка-ниндзя, подкравшейся ко мне со спины. Тем более, что в тот же момент, когда прозвучали эти слова, я ощутил весьма чувствительный тычок в область печени. Это было у неё, наверное, вместо «Здрасти»… Хотя, как я уже говорил, Оленька, это та ещё оторва и предпочитает общение по простому. Без всяких условностей, экивоков и прочих расшаркиваний…

Да, она такая — чуть что не по ней, так сразу в печень кулаком, ну, или пяткой в нос, это уже кому как повезёт…

— Приветствую тебя, о великая и внезапная! — этой фразой я отреагировал на звук её голоса и тягостные ощущения в правом подреберье и тут же предусмотрительно отшагнул в сторону, избегая повторного тычка. Она, хоть и любя бьёт, но удар у неё поставлен отменно и, кроме того, немного, самую чуточку, усилен магией. Так что лучше, всё-таки, поберечься.