Игорь Лопарев – Медикус. Обретение силы (страница 3)

А сейчас мы везём в грузовом отсеке пару тонн боя этого самого красного стекла. Этого количества сырья должно хватить на эксперименты по изготовлению накопителей маны. Да, у нас были учебники, инструкции, которые обучающая машина добросовестно внедрила в нашу память. Но никакие теоретические сведения не заменят практического опыта. Только во время практической работы открываются мелкие нюансы настройки аппаратуры, подачи сырья, регулирования температурных режимов и тому подобное. Все описано в мануалах, но собственный опыт – это собственный опыт. Мелочи, скажете вы? Но Диавол как раз и обитает в мелочах. И, если пренебрегать ими, то на выходе вполне вероятно получить результат, значительно отличающийся от ожидаемого, и далеко не в лучшую сторону, заметьте.

Вот, я только что закончил свои утренние занятия, помедитировал, проделал несколько тао-лу из репертуара мастера Тханя и посвятил довольно значительное время разработке резервуара маны. Надо хотя бы Ноту догнать в искусстве оперирования маной. Я уже смирился с тем, что если и сравняюсь когда-нибудь с Амалией, то точно не в этой жизни, но Ноту догнать, и, может быть даже и перегнать, представляется вполне реальным. Надо только самозабвенно вкалывать, как она. Хотя этого будет, наверное, мало. Вкалывать, определённо, придётся гораздо больше и интенсивнее.

Амалия, кстати, уже начала преподавать во сне. Надо сказать, что делает она это вполне качественно. Прослушав всё, что она говорила на занятии, я таки смог сегодня утром зажечь крохотный файерболл на кончике указательного пальца, и у меня получилось даже управлять его полётом в течение минуты. А потом у меня закончились остатки маны, и он тихо лопнул под потолком каюты, исторгнув напоследок облачко дыма, пахшего, почему-то, моими вишнёвыми сигариллами.

До завтрака ещё оставалось время, а потому я сходил на камбуз, взял там полуведёрную кружку свежезаваренного буна и пошёл в ходовую рубку, рассчитывая встретить там дядюшку. Надо сказать, что мы очень много времени в полёте проводили именно в ходовой рубке – она же вся остеклённая, и, находясь там, можно непрерывно наслаждаться волшебными пейзажами облачной страны, или смотреть с километровой высоты на лоскутки полей, зеркальную поверхность озёр и сеть, сплетённую из тоненьких нитей дорог. А зрелище полёта дракона и его огненной атаки? Далеко не каждый может похвастаться тем, что он видел это.

В общем, в первый же день полёта в рубке, справа от входа, был привинчен столик с углублениями под установку посуды, и четыре стула вокруг него. Столик стоял довольно далеко от рабочих мест пилотов, так что если не сильно шуметь, то можно было и пообщаться, обсудить что-нибудь, не рискуя помешать пилотам делать свою работу.

Но сейчас мне не повезло. Все места за столиком были заняты. Там вольготно устроились, наши дамы, Амалия, Нота и Эолиндис. Четвёртый стул поскрипывал под тяжестью немаленькой дядюшкиной тушки, Он держал в правой руке кружку буна, и, мне показалось, что она превосходит по ёмкости даже мою. В левой же его руке дымилась трубка. Чёртик, вырезанный на её чашке, кривлялся, скалил мелкие зубы и выпускал из обеих ноздрей тонкие струйки табачного дыма. Теперь я был уверен, что дядюшка, в порядке прохождения практики уговорил какого-то мелкого беса-пембе вселиться в его трубку. А может и ещё о чём с ним договорился, я не удивлюсь, если вселившийся в предмет дух взял на себя ряд дополнительных обязательств. Ведь для мелких духов длительное пребывание в нашем мире – это предел мечтаний. Энергетические потоки тут на порядок более насыщены, нежели в их родном пространстве. И тут они, как бы, отъедаются. А вот удержаться в течение, хотя бы, нескольких мгновений на нашем плане бытия слабенький мелкий дух может только в случае, если его кто-нибудь призвал. И даже не просто кто-нибудь, а, хотя бы слабенький, но маг. Иначе само мироздание вытолкнет духа обратно, в мрачное и бедное энергией измерение, где духи заперты уже на протяжении несколько эонов5.

И поскольку дядюшка уверенно осваивал специальность хунгана, специализирующегося на взаимодействии, преимущественно, с «необузданными» лоа и прочими духами, представляющими тёмную сторону, то наличие духа, живущего в его курительной трубке, меня совершенно не удивило.

Так вот, пить буна мне пришлось стоя. Хорошо хоть нашлось углубление для кружки, иначе её пришлось бы постоянно держать в руке, а это не есть удобно. Первым делом я закурил, и начал прислушиваться к тому, о чём говорилось за столом.

– …и пока вы сожалели о том, что капитан не разрешил устроить эпичное противостояние с драконом, – видимо, Нота обращалась в первую очередь к Амалии, – я с помощью мною же изготовленного артефакта, запечатлела полёт этого ящера. Очень жаль, что я пропустила сам момент атаки.

– Запечатлела? – заинтересованно переспросила Эо, это как? Нарисовала?

– Нет, смотри, – она извлекла из поясной сумки металлический прибор, размерами не превышающий пятнадцати сантиметров по любой из осей. Прибор имел форму уплощённого параллепипеда, на котором теснились несколько миниатюрных циферблатов и шкал. Поверхность под ними украшал частокол миниатюрных бронзовых рычажков. На одном из более узких торцов теснилось три объектива разных размеров, сверкавших бронзой и медью регулировочных поясков и мягким блеском линз с напылением.

Это скопление объективов живо напомнило мне эксклюзивный монокль – гордость харра Рукко. На противоположном торце располагался один окуляр с предохранительной накладкой из вулканизированного рубера. Подобными накладками сейчас снабжают окуляры снайперских прицелов, тех, что подороже.

– Дай-ка, гляну, буркнул дядюшка и взял непонятный прибор в руки, – а что это вообще?

– Это записывающее устройство, снабженное мемориальным блоком, позволяющим хранить некоторый объём информации, – с интонациями лектора пояснила Нота, – а это вот, – она извлекла из сумки следующий прибор, – воспроизводящее устройство.

Прибор этот представлял из себя три толстые бронзовые трубки, соединённые друг с другом и образующие равносторонний треугольник. В вершинах треугольника, в хитрых гнёздах располагались подвижные бронзовые шары, в каждом из которых блестела оптика.

– И как всё это работает? – заинтересованно спросила Амалия.

– Вкратце так. Вот этот небольшой ящичек – это артефакт, захватывающий изображение объекта, обрабатывающий его и размещающий результаты этих сложных вычислений в мемориальном блоке. А для того, чтобы посмотреть то, что сохранено в мемориальном блоке этого артефакта, его надо соединить его с устройством воспроизведения, – сказав это, Нота извлекла из своей бездонной сумки метровой длины шланг, сверкающий медной оплёткой. С каждой из сторон этого шланга располагались замысловатые штекеры. Осмотрев внимательно разъемы на предмет деформации контактов, Нота ловко вставила один из штекеров в коробочку записывающего артефакта, а второй воткнула в гнездо, которое нашлось на одной из трубок проектора.

– Всё готово, можно приступать к демонстрации, – сказала она, гордо задрав носик вверх.

– Демонстрируй, – улыбнулся дядюшка.

Нота сноровисто начала щелкать тумблерами, производить загадочные манипуляции с бронзовыми рычажками и жать на кнопки. В результате на записывающем устройстве, возле окуляра зажегся ярко-зелёный огонёк. После этого она нажала всего одну клавишу на проекторе и из вершин треугольника в разные сторону ударили три луча. Зелёный, красный и синий. Нота начала вращать шары, на которых крепились источники света. В конце концов, она добилась того, что все три луча пересеклись на равном расстоянии от поверхности стола. В том месте, где они пересекались, в воздухе засветился яркий белый шарик. Нота опять повернулась к коробочке записывающего артефакта и нажала одну из клавиш. Белый шар заметно увеличился в размерах, а затем полностью исчез. И в том месте, где он был ещё совсем недавно, взмахнул крыльями маленький, с воробья размером, но, тем не менее, вполне узнаваемый дракон, чешуя которого переливалась различными оттенками зелёного и фиолетового цветов.

В течение двух минут голографический дракончик снижался, двигаясь по спирали, и когда поверхность стола была уже совсем рядом, он исчез. Запись окончилась.

Тишина была нарушена дядюшкой только спустя полминуты.

– Прорывной артефакт у тебя получился, Нота, – дядюшка был действительно доволен, – Ты умничка у нас.

– Да, я такая, – Нота снова отработанным движением задрала свой изящный носик к потолку, – хвалите, хвалите меня.

– Ну, похвалить то тебя, уже похвалили, – гыгыкнул дядюшка, – но это действительно прорыв. Я слышал, что алхимики одной из богатейших гильдий современности «Братство реторты», затратили кучу денег, усилий и времени на то, что бы создать светочувствительный состав на основе нитрата серебра, разработали технологию нанесения его на пластины. Сейчас они проводят исследования по получению изображений на этих пластинах, помещаемых в камеру-обскуру6. Но там, насколько я слышал, получается только статическое двухмерное изображение весьма посредственного качества.

– А у нас цветное изображение, передающее динамику изменений положения объекта в пространстве и, к тому же, трёхмерное, – продолжил дядюшка, – то есть сейчас наш артефакт оставляет далеко позади по всем показателям перспективную разработку «Братства реторты». При этом не требует сложных алхимических манипуляций для проявления и закрепления изображения на пластине.