Игорь Лебедев – The nurse Ann (страница 20)

Но едва он провалился в сон, как окружающая его реальность изменилась.

Он снова был там. В той же самой заброшенной больнице, где скрипели проржавевшие трубы, а тени на стенах казались живыми, будто что-то невидимое двигалось в них, наблюдая за ним. Воздух был густым, пропитанным запахом старой плесени и чего-то ещё… чего-то металлического.

Кровь.

Она была повсюду.

Он не понимал, что происходит, но его дыхание сбилось, а сердце бешено колотилось в груди, когда он вдруг осознал, что не может двигаться. Его руки были скованы чем-то холодным, а перед глазами размытое, но всё же до боли знакомое лицо. Энн.

Она стояла прямо перед ним, держа в руке что-то блестящее, тонкое, острое. Лезвие. Оно сверкнуло в тусклом свете, когда она медленно наклонилась ближе, а её алые глаза горели каким-то хищным, безжалостным интересом.

– Ты ведь знаешь, что заслужил это, да? – прошептала она.

Аски хотел ответить, но не мог – горло словно сдавило невидимой петлёй, а дыхание превратилось в судорожные вдохи. Он чувствовал, как его мышцы напряглись, но не слушались его. Он не мог пошевелиться. Не мог сбежать.

И в следующую секунду боль вспыхнула всполохом алого.

Лезвие скользнуло по его коже, разрезая её с пугающей лёгкостью, и тут же тёплая, липкая кровь хлынула наружу, стекая вниз, оставляя за собой густые, тёмные следы. Он закричал, но его голос утонул в эхе пустого коридора.

Энн продолжала смотреть на него, её губы слегка приоткрылись, и… она улыбнулась.

Она подняла руку, испачканную в его крови, и медленно провела пальцами по губам, оставляя на них тёмно-красный след. А потом…

Она наклонилась к его уху и прошептала:

– Ты так красиво истекаешь кровью…

Её голос растворился в оглушающем гуле, который пронзил его череп, и Аски снова закричал, но на этот раз от страха, от чистого, всепоглощающего ужаса, который заполнил всё его существо.

Он резко открыл глаза, сердце бешено колотилось, в висках стучала кровь. Он тяжело дышал, будто только что вырвался из ледяной хватки кошмара. Комната была окутана густым мраком, лишь лунный свет пробивался сквозь тонкие занавески, отбрасывая бледные полосы на потолок. В воздухе витало что-то неуловимое – смесь прохлады и липкого, гнетущего ощущения, словно ночной кошмар не отпустил его полностью, а только затаился где-то рядом, в темноте.

Он попытался сесть, но тело было тяжелым, словно пригвожденным к постели. Одеяло было сброшено, а простыня прилипла к коже – он весь покрылся холодным потом. Дрожащей рукой он провел по лицу, стараясь привести себя в порядок, и почувствовал, как волосы на затылке вздыбились. Что-то было не так. Этот сон… нет, этот кошмар… Он казался слишком реальным.

Мелькнула тревожная мысль: а был ли это сон вообще?

Аски с трудом сглотнул, ощущая, как горло пересохло, а по спине пробежал неприятный холодок. Он медленно сел на кровати, пытаясь взять себя в руки. Тяжесть в груди не уходила, и каждый нерв был натянут, как струна. Он глубоко вздохнул, вбирая в себя прохладный ночной воздух, но это не помогло. В голове всё еще роились обрывки сна, тени неясных образов, которые таяли при попытке вспомнить их.

Он скинул ноги на пол. парень поёжился, но всё же поднялся, слегка пошатываясь. Он чувствовал себя уставшим, словно этот кошмар выжал из него все силы.

Тихо ступая, он направился в сторону ванной. Половицы под его шагами едва слышно скрипели, и этот звук в гнетущей тишине дома показался ему слишком громким. Казалось, будто кто-то мог услышать его передвижение. Это чувство не покидало его даже тогда, когда он достиг ванной комнаты и щёлкнул выключателем.

Резкий, холодный свет лампы залил небольшое помещение, резанув глаза. Аски машинально посмотрел на себя в зеркало. Лицо было бледным, под глазами залегли тени, а волосы взъерошены, спутаны, будто он метался во сне. В глазах читалась тревога, даже страх. Он невольно поёжился от этого отражения, будто смотрел не на себя, а на кого-то другого.

– Всё нормально, просто сон… – пробормотал он, но голос прозвучал неубедительно.

Он наклонился к раковине, включил холодную воду. Ледяные потоки ударились о фарфоровую поверхность, забулькали в стоке. Аски подставил ладони под воду, чувствуя, как она кусается своим пронизывающим холодом. Он зачерпнул горсть и плеснул себе на лицо. Морозная влага пронзила кожу, заставляя его задержать дыхание. Ещё раз, ещё… Каждый новый глоток холода приносил ему небольшую ясность, отдаляя ощущение сна, но не убирая внутреннее напряжение.

Он выключил кран, выпрямился и снова посмотрел в зеркало. На этот раз лицо выглядело чуть лучше – мокрые пряди прилипли ко лбу, а дыхание стало ровнее. Но что-то в отражении всё равно казалось неправильным. Неуловимая деталь, ощущение смещения, словно что-то в его лице изменилось за эти несколько мгновений.

Он быстро отвёл взгляд и вышел из ванной, вытирая лицо рукавом футболки. По пути его взгляд случайно упал на настенные часы в коридоре.

1:00.

Парень нахмурился.

Стоя в темноте коридора, он чувствовал, как снова начинает холодеть. Будто бы этот час ночи был не таким, как остальные. Будто он не должен был проснуться именно сейчас.

Нужно было отвлечься.

Он опустил взгляд и вдруг заметил то, на что давно не обращал внимания: свои ноги. Свет из ванной всё ещё слабо освещал коридор, и в этом приглушённом освещении он смог разглядеть швы, которые тянулись вдоль его кожи – тонкие, аккуратные нити, удерживающие края заживающих ран.

Он помнил, как получил эти порезы. Сначала были боль, кровь, слабость, а потом – ожидание, когда же эти чертовы раны начнут затягиваться. Но парень уже видел: кожа срослась достаточно хорошо, тонкий след розовой ткани выглядел крепким. Он знал, что пора.

Не раздумывая, он направился обратно в ванную, открыл аптечку, достал маленькие ножницы и пинцет. Его пальцы дрожали не от страха, а от предвкушения – он устал от чувства, что его тело всё ещё сломано. Он устал напоминать себе, что он был ранен. Если он снимет швы сам, это будет своего рода символом – он снова цел, он больше не связан этими тонкими нитями боли.

Он сел на край ванны, вытянул ногу, внимательно осмотрел первый шов. Кожа слегка натянулась вокруг нитей, но покраснения почти не было. Отлично.

Осторожно поддев кончик первой нити пинцетом, он поднес ножницы и перерезал её. Кончик оторвался, осталась маленькая тёмная точка, но сама кожа осталась ровной. Одно движение – и первый шов снят.

Аски даже улыбнулся.

Он продолжил, шов за швом, работая с такой точностью, словно проводил важную операцию. Каждый перерезанный стежок приносил облегчение. Ещё чуть-чуть – и вот, последняя нить выскользнула из кожи, оставляя за собой только едва заметный след.

Он провёл пальцами по ноге, ощущая её ровную, гладкую поверхность. Всё. Раны больше не открыты. Они закрылись. Он больше не чувствовал себя сломанным.

Внутри него что-то дрогнуло – лёгкий всплеск радости, почти детской. Он посмотрел на себя в зеркало и впервые за долгое время почувствовал нечто похожее на удовлетворение.

Аски усмехнулся.

– Я снова в порядке.

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что именно изменилось. В тусклом свете ванной он заметил лёгкое, почти неуловимое свечение, исходящее от его правого глаза. Он моргнул, склонил голову вбок, приблизился к зеркалу.

Да, он не ошибался.

Зелёный глаз, который всегда выделялся среди других своей яркостью, теперь… светился. Едва заметное, но отчётливое свечение проскальзывало в глубине радужки, словно где-то внутри зажглась крошечная искорка. Это было не так сильно, чтобы осветить комнату, но достаточно, чтобы его зрачок выглядел нереально, чуждо, будто он был чем-то большим, чем просто человеческий глаз.

А вот левый остался прежним. Чистый, белый, словно отражение пустоты.

Аски замер, вглядываясь в своё отражение, пытаясь найти объяснение. Он поднёс руку к лицу, заслоняя свет, но свечение никуда не исчезало. Оно было не отражением, не игрой света – оно шло изнутри.

– Что за… – его голос прозвучал слишком громко в гнетущей тишине.

Он шагнул назад, уперевшись спиной в холодную стену. Его сердце заколотилось быстрее, в висках забился пульс. Что с ним происходило? Почему сейчас?

Раньше его глаза всегда были разными, это было частью него. Но никогда прежде он не замечал в зелёном свете.

Воспоминания о кошмаре вдруг нахлынули снова.

Что-то в этом сне, что-то, что он не мог вспомнить… Оно не просто напугало его, оно оставило след.

Аски судорожно провёл пальцами по виску, словно пытаясь ощутить изменения глубже, чем просто зрительно. Но всё было прежним – если не считать это слабое, зловещее свечение.

– Чёрт, – выдохнул он, закрывая глаза на несколько секунд.

Но даже во тьме за веками он видел этот свет. Он не исчезал.

Что-то изменилось. И он чувствовал: это было только начало и реальность нереальна.

Глава 7: Пылающие глаза, замершие сердца

Аски глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешеный ритм своего сердца. Но чем дольше он смотрел в зеркало, тем сильнее росло ощущение, что всё происходящее – не просто случайность.

Зелёное свечение в его правом глазу теперь казалось ему живым, будто оно пульсировало в такт с его дыханием.

Энн.

Это имя снова вспыхнуло в его мыслях, на этот раз с непоколебимой уверенностью. Она должна знать. Должна. Если кто-то и мог ответить на этот вопрос, так это она.